29
Прошла неделя.
Серая, вязкая, бесконечная.
Дом жил странной жизнью: на кухне пахло кофе и жареными тостами, Мэгги ворчала на Майкла, у них там теперь свои страсти.
Лука таскал меня на прогулки, будто пытаясь удержать от разрыва изнутри. А дядя Райан только смеялся с наших парочек.
А под всем этим — внизу, под нашими ногами — лежала другая реальность.
Там, где мы держали Алессио Моррети.
Там, где он каждый день расплачивался за всё, что сделал.
В подвал я почти никогда не спускалась одна.
Нет, не от страха.
От того, что сама бы не остановилась и убила бы его сразу, а я хотела чтобы он мучался.
Он пытался молчать, изображать гордость, презирать нас — но день за днём голос его ломался, взгляд тускнел, а на лице проступал страх.
Этот страх он скрывал всю жизнь.
До сих пор.
Каждый раз, когда он видел Майкла, его лицо искажалось. Он узнал его сразу — и пытался сделать вид, что не боится.
Лука игнорировал его крики и угрозы.
Дядя Райан был холоден, как лёд.
А я…
Я не чувствовала ничего. Кроме огромной ненависти, к человеку который разрушил всё, из-за своего самолюбия.
За неделю мы узнали всё.
Каждую грязную деталь. Каждый мотив. Каждую ложь.
А вчера — главное.
То, что я ждала услышать всю жизнь.
- Ваш отец… он не согласился работать со мной, — сказал он наконец, сорвавшись, глядя на меня и Майки пустым взглядом. - Он отказался делиться территорией Италии. Я предлагал по хорошему, предупреждал что у него семья, но он не понял, не хотел делиться, ведь ваша мать обожала Италию. А ты когда была маленькой, у тебя была астма и какое-то время жила возле моря. Врач сказал, что астма может исчезнуть, а может вернуться. Он боялся за свою принцессу.
И тогда он предложил мне уйти, либо он убьет меня как предателя.
А я оказался быстрее, и часть Италии была моей...
После его рассказа всё во мне перевернулось.
Я почувствовала, как внутри меня что-то встало на свои места.
Как будто пазл, который всю жизнь резал мне пальцы, наконец сложился.
Моих родителей убили из-за Италии, он убил их, потому что пострадало его чёртово самолюбие.
Он убил их.
Не случайно.
Не из-за ошибки.
Не из-за страха.
Он убил их из жадности.
Из желания властвовать.
Из-за территории.
Из-за Италии.
Он убил моих родителей, потому что папа отказался поклониться ему.
После его слов я вышла из подвала.
Молча.
А за мной никто не пошёл.
Все понимали — мне нужно время.
Мне нужно было осознать это, принять и наконец-то убить его, ведь всю неделю он мучился и уже умолял о смерти, видя своего мёртвого сына, который такой же подонок как и его отец.
***
Сегодня то самое время наступило.
И уже не было сомнений, не было дрожи в пальцах, не было страха, который жил во мне пятнадцать лет.
Я спустилась в подвал одна. А через минуту, пришли все остальные, став в угол, они отдали мне право убить его и я была очень благодарна им за это.
Дверь скрипнула так громко, будто предупреждала его: конец.
Алессио поднял голову. На мгновение в его глазах мелькнула надежда — жалкая, ничтожная.
Я подошла ближе, остановившись в шаге от него.
- Ты знаешь, зачем я здесь? — спросила я тихо.
Он посмотрел прямо мне в глаза.
Медленно кивнул.
Впервые за неделю — без слова, без угрозы, без высокомерия.
- Ты хочешь убить меня, — выплюнул он. - Ты вся в своего мерзкого отца.
После его слов, я врезала ему в челюсть, услышав хруст и его вопли, мне стало легче.
Я обещала вам мама и папа, что убью человека, который разрушил наши жизни и сегодня я это сделаю.
- Да, — сказала я спокойно. - И я рада что Я, дочь своих родителей. Сегодня, ты наконец-то умрёшь, ты ведь всю неделю умолял об этом.
Ты поплатишься за смерть моих родителей, за сломанные жизни моих близких, за свой бизнес который ты сделал в Италии вместе с Витторио на крови невинных людей.
И твой сын, умер не только за свои грехи, но и за твои.
Сегодня, я избавлю мир от ещё одного куска дерьма.
Я достала пистолет — тот самый, который раньше держал мой папа.
Тяжёлый. Надёжный. Родной.
Мне его дал Майки, сказал что он теперь постоянно держит этот пистолет рядом, как на удачу.
И сегодня, он поможет мне, отомстить за моих родителей и сестрёнку.
Алессио понял всё, что я не сдамся и доведу дело до конца.
И начал просить.
Не кричать.
Не угрожать.
Просить.
Как трус.
- Не трогай… не убивай…
- Ты же девочка…
- Пощади…
- Я могу… отплачу…
- Не надо…
Я слушала.
Стояла тише тишины.
Пока внутри меня не осталась пустота — ровная, спокойная, ледяная.
- Ты убил мою семью, — сказала я ровно. - И этим закончил свою мерзкую жизнь.
Он вдохнул резко, как перед падением.
- Элизабет...
Я подняла руку.
Пистолет был холодным, как мое сердце и жизнь.
Рука не дрожала. А пистолет, был продолжением руки.
- Ты не заслужил даже дышать рядом с моими родителями, — прошептала я.
И нажала на курок.
Но нет, я не хотела чтобы он сразу умер, поэтому сначала выстрелила в ногу, потом вторую, руки, живот, член, сердце и голову.
Я выпустила все восемь пуль, я слышала как он кричал и это доставляло мне удовольствие.
Когда я выстрелила в сердце и он испустил последний вздох, я сделала последний выстрел в голову и упала на колени, чувствуя как ко мне подошла Мэгги и крепко меня обняла.
- Все хорошо, ты это сделала, ты отомстила за смерть ваших родителей — Мэгги гладила меня и крепко обнимала, пока парни убирали два трупа, чтобы закопать их в лесу.
Посмотрев на грязный пол, который был в крови, я увидела капли и коснулась рукой, своих щёк, которые были мокрые от слёз.
Слёзы, которые были полные боли, которая должна была уйти, и вроде ушла, но внутри всё равно горит.
Ведь родителей, я никогда не смогу вернуть.
***
Тишина накрыла подвал так мягко, будто кто-то погасил свет во всей вселенной.
Я попросила всех оставить меня, когда трупы убрали и Мэгги убрала кровь, мне нужно было немного побыть одной.
Я сидела ещё долго, не двигаясь, просто дыша.
Спокойно.
Ровно.
Так, как всегда хотела. Но не могла.
Когда я всё таки поднялась, то пошла на вверх по ступенькам, на верхней площадке уже ждал Лука.
Он прислонился к стене, руки скрещены на груди, взгляд — тёмный, внимательный.
- Всё хорошо? — спросил он тихо.
И я кивнула. Теперь всё хорошо, я избавилась от мести, я выполнила все обещания перед родителями.
Осталось только, научиться жить без всего этого.
Лука подошёл, не говоря ни слова, обнял меня — сильно, но осторожно — и прижал к себе так, будто пытался удержать меня от распада на части.
Я закрыла глаза. Полностью уходя в его объятья, теперь я свободна, но как с этим жить, я пока не знаю.
Сегодня — всё.
Сегодня я освободилась от прошлого.
А завтра…
Завтра мне придётся научиться жить дальше.
Лука не отпускал мою руку ни на минуту, пока мы поднимались наверх.
Я чувствовала, как дрожит внутри всё — не тело, нет, а что-то глубже, темнее.
Он понимал.
И поэтому не задавал ни одного вопроса.
На кухне пахло горячей едой и чем-то домашним — было уютно, конечно можно было сказать что неправильно после того, что произошло внизу.
Но, так и бывает: жизнь идёт, не спрашивая, готова ли ты к ней или нет.
- Садись, Цветочек — сказал Лука и мягко подтолкнул меня к стулу.
Мэгги обернулась от плиты, её глаза сразу прошлись по моему лицу.
А потом тепло улыбнулась, от чего стало немного легче. И в этом была вся Мэгги
- Ты успела вовремя, — сказала она весело. - Я вот только приготовила обед.
Она говорила легко, будто пыталась удержать для меня видимость что всё хорошо. И за это, я любила её больше всего.
Дядя Райан стоял у окна, разговаривал по телефону.
Голос его был низким, спокойным, нежным:
- Да, Даяна… уже сегодня вылетаем. Будем завтра утром, Жизнь моя.
…
- Нет, с девочками всё хорошо. Всё под контролем, не переживай.
…
- Да, обещаю. И я тоже скучаю, Любимая.
Он говорил так, будто только что, мы не избавились от человека, которого все мы ненавидели.
Но он был взрослым. Он умел разделять.
А мне ещё предстояло этому научиться.
Майки тем временем хлопотал у стола, ставя тарелки, и что-то шептал Мэгги на ухо.
Она закатила глаза, но улыбнулась, и я услышала:
- Одно свидание.
- Одно! — повторил Майки счастливым шёпотом. - А потом ты влюбишься в меня Огонёк, обещаю.
- Мечтай, — фыркнула она, но уши её порозовели.
Я бы рассмеялась, если бы внутри меня не стояла такая тишина.
Лука сел рядом, положил ладонь мне на колено — привычный, уверенный жест, который держал меня в реальности.
- Будем обедать? — спросил он тихо.
- Да.
- Тогда начнём. Ты обязательно должна поесть.
Я кивнула. Хотела сказать, что не голодна — но он бы не принял этого ответа.
И, если честно… мне нужно было что-то съесть. Хоть что-нибудь.
Мэгги и Майки накрыли на стол, дядя Райан закончил разговор и мы сели обедать, так как через три часа у нас самолёт домой.
- Ешь, — сказала Мэгги мягко. — Тебе нужно набраться сил.
Я опустила взгляд в тарелку. Мэгги приготовила вкусный суп, от которого все рецепторы сразу обострились. И голод сразу появился.
Лука наклонился ближе, прошептал:
- Мы рядом. Всегда, ведь мы семья. Захочешь молчать — будем молчать. Захочешь говорить — мы выслушаем всё.
И я впервые за весь этот день вдохнула свободнее.
Дядя Райан положил телефон на стол.
Его взгляд коснулся меня всего на секунду, но там было всё — понимание, уважение, сочувствие.
- Элли, помнишь, что часто тебе говорил твой отец, "Ты сильная, Элли. Но ты не одна" — Дядя Райан посмотрел на меня, чтобы я точно услышала и поняла эти слова.
Я сжала вилку и тихо прошептала, пытаясь подавить ком в горле:
- Хорошо. И спасибо вам большое.
Мы начали обедать, но я чувствовала что каждый человек за столом, внимательно смотрел на меня.
Казалось, что вокруг меня смешались две реальности — одна холодная, подземная, с последним выстрелом… и другая тёплая, почти домашняя, с запахом еды и мягким светом лампы.
И я знала: это только начало.
Завтра я буду в Нью-Йорке. Будет возвращение домой. Будет новая жизнь, в которой нет места мести, но есть место людям, которые сидят сейчас рядом. Моей семье.
Лука накрыл мою руку своей.
- Мы твой дом, Цветочек, — сказал он тихо, так что услышала только я.
И я впервые за много лет почувствовала, что это правда.
***
Мы собрались быстро: чемоданы, сумки, документы.
Мэгги проверила аптечку три раза, Лука помог мне надеть толстовку, чтобы плечо никто не трогал, перед этим сменив мне повязку, а Майки, как всегда, ходил кругами и ворчал на Мэгги, что мы опаздаем от того сколько она собирается, хотя до вылёта был ещё час.
Доехали до личного самолёта Майки за двадцать минут.
Охрана провела нас к трапу, всё делалось быстро.
Стюард открыл дверь, и в ту же секунду я ощутила запах чистого, холодного воздуха внутри салона.
Лука поставил наши вещи и сразу потянул меня за руку:
- Идём, Цветочек. Садись сюда.
Он аккуратно посадил меня в кресло и начал застёгивать ремень, пальцами едва касаясь моей талии.
От его прикосновений по коже пробежали мурашки — а сердце отбивало ритм.
- Я тебя Люблю, Цветочек, — сказал Лука тихо, глядя мне в глаза, а потом поцеловал меня нежно в лоб.
Когда Лука сел рядом, я повернула голову — и увидела Майки.
Он уже что-то писал в телефоне, наверное, отправлял охране команды, но сердце у меня дрогнуло.
Я должна была спросить.
Должна была… сейчас. Этот вопрос, он мучает меня неделю, но сейчас я чувствую что должна спросить.
- Майки, братик — выдохнула я.
Майки поднял на меня взгляд, а все остальные внимательно смотрели на нас.
- Что такое, сестрёнка?
Я сглотнула. Сердце отбивало ритм, внутри всё горело, но нужно было сказать.
- Наш дом… — слова будто застряли.
- Когда мы прилетим… я хочу туда поехать. Посмотреть, место в котором я выросла. Войти внутрь. Увидеть, каким он остался.
Майки замер.
А вот Мэгги — нет.
Она резко подняла голову, и я сразу увидела в её глазах паническую тревогу.
- Элли, нет. Нет. Это плохая идея, — она почти прокричала. - Ты не готова. Там… всё. Там твоё прошлое. Там эта боль. Ты войдешь в дом — и просто сломаешься.
- Мэгги… — начала я.
- Нет. — Она ткнула пальцем в подлокотник. - Даже не начинай. Ты и так эту неделю держалась на ненависти и злости. Но там… — голос её сорвался. - Там то, что ранит сильнее всего. Там твои воспоминания, а к ним ты ещё не готова.
Я хотела возразить, но дядя Райан вмешался, тяжело вздохнув:
- Элли, я согласен с Мэгги. Это слишком рано, ты пока не готова. Дом… он не просто стены. Там всё твоё детство. Там воспоминания, запахи, фотографии. Ты уверена?
- Я должна, — сказала я тихо, но твёрдо. - Это мой дом. Мой и Майки. И я хочу… хочу увидеть его, я не смогу начать новую жизнь. Я не смогу вечно убегать от воспоминаний.
Мэгги отвернулась к иллюминатору — она так делала, когда боялась заплакать. Я бы хотела обнять её, но тогда она попытается меня переубедить, а мне это правда нужно.
Дядя Райан вздохнул так, будто ему дали по голове. Уверенна, он очень недоволен и скорее всего, будет рядом когда я захочу туда пойти.
И тут Майки поднялся, подошёл ко мне и наклонился, глядя прямо в глаза.
- Ты уверена, Лисёнок? Не потому что надо, а потому что хочешь? — спросил он серьёзно.
Я кивнула.
- Хочу.
Он выдохнул, как будто принял какое-то своё решение.
Положил ладонь мне на макушку. И поцеловал в лоб.
- Тогда я отвезу тебя. Мы поедем туда все вместе. Никто не позволит тебе распадаться одной. Обещаю, Лисёнок.
- Майки! — взорвалась Мэгги. - Ты с ума сошёл?! Ты понимаешь, что с ней может случиться?!
- Это её право, Огонёк — сказал он спокойно. - А я её брат и понимаю её. Тем более, мы все будем рядом.
Лука тихо сжал мою руку, в немой поддержке.
- Я тоже буду рядом, — добавил он.
- Даже не обсуждается, Цветочек.
Дядя Райан посмотрел на нас с Майки и только покачал головой:
- Вы оба такие же упрямые, как ваш отец… Хорошо. Но если хоть на секунду Элли станет плохо — мы уходим. Поняли?
Мэгги сжала губы, но не стала спорить. Но я знала, она тоже будет рядом. Всегда.
Мы поднимались в небо.
Впереди — Нью-Йорк.
И дом, который когда-то был наполнен смехом, любовью и семьёй.
Дом, который 15 лет назад, стал моей болью и погибелью...
…и теперь станет моим началом.