28
Мэгги сидела и печатала на ноутбуке, она искала адрес Алессио Моррети, поэтому её пальцы летали по экрану. Её лицо было спокойным, но я знала — внутри у неё всё кипит.
- Нашла, — коротко сказала она. - Вот его личный номер.
Секунда паузы. - И… мы отправляем.
Она нажала кнопку.
Видео. Лео, привязанный, с разбитыми глазами, полными унижения. Тихий голос Мэгги за кадром: «Ваш сын у нас. Вы знаете, что делать».
Я видела, как сжимается челюсть дяди Райана. Он ходил из одного угла в другой и что-то печатал на телефоне.
Через минуту ноутбук Мэгги предупреждает о новом сообщении.
Сообщение. Одно слово.
“Где?”
Она поднимает на нас глаза. И я решила, что лучше будет в Лесу, там мне его будет легче взять и вколоть снотворное.
Мэгги поняла и быстро напечатала ему ответ
"Лес. В 5 часов вечера. Приезжай один.
В моём теле будто щёлкнул тумблер. Вся боль от раны стихла. Осталось только одно чувство — холодная, такая родная решимость.
Сегодня мы заберём Алессио Моррети.
***
Когда подошло время, у нас было все готово, Мэгги должна была смотреть за территорией, Дядя Райан и какие-то его люди, о которых он нас предупредил час назад, будут стрелять, если этот прийдет с охраной и потом помогут отнести его в дом.
А на мне самая интересная роль, я должна выстрелить снотворным, но на расстоянии. Вот только для этого, мне нужно куда-то залезть, либо спрятаться.
Подумав, мы скинули геолокацию Алессио Моррети, перед этим заранее подготовив мне место, положив мне плед и заранее поставили оружие, чтобы я сильно не напрягала плечо.
Мы вышли перед домом почти молча. Я чувствовала, как мягко стягивает плечо свежая повязка — Мэгги помогла мне переодеться и даже умудрилась уложить волосы, будто это обычный вечер, а не начало конца для Моррети и мести.
Дядя Райан проверял оружие так спокойно, будто собирался на обычную тренировку.
- Элли, — сказал он, даже не поднимая глаз, - если станет тяжело — не геройствуй. Ты уже доказала, что упряма, как твой отец. Этого достаточно.
Я стиснула зубы.
- Сегодня я не собираюсь умирать. Сегодня — он.
Мэгги подошла ближе, взяла меня под локоть, будто подруга, которая просто идёт рядом на прогулке. Но её взгляд был стальным.
- Мы делаем это вместе. Ты слышишь? Ты — не одна.
Я кивнула. И обняла их двоих, до сих пряча взгляд от дяди Райана. Видимо, я его очень сильно напугала.
Мы потихоньку укутались в темноту леса. Сырой воздух пах землёй и ожиданием. Луна пряталась за тучами — идеально.
Мы выбрали место заранее: старый просвет между еловыми стволами, неподалёку от заброшенной тропы. Там, где машину можно спрятать, а человека — увести так, что никто не поймёт, куда он исчез.
Дядя Райан занял позицию первым, проверил обзор и в наушник, сказал что его люди тут и следят за Алессио Моррети.
Мэгги установила фонарь — слабый, приглушённый, ровно столько света, чтобы он увидел куда нужно подойти.
Я лежала дальше просвета, чувствуя пульс в пальцах, в висках, в ране на плече — весь организм жил одной идеей.
Алессио Моррети.
Человек, разрушивший мою жизнь.
Человек, чьё имя стало проклятием моего детства.
Сегодня он прибудет сюда сам.
Собственными ногами.
Сквозь туманную темноту послышался звук мотора. Медленный, уверенный, дорогой. Он не боялся. Он думал, что контролирует ситуацию.
Ошибся.
Фары вынырнули между стволами — хищные, белые. Машина остановилась так плавно, как будто водитель выезжал на ковёр.
Дверь открылась.
Он вышел.
Алессио Моррети.
Сильный, уверенный, седина на висках выглядела почти благородно, если бы не этот душок гнили, который исходил от его имени. Его глаза осматривали всё, два охранника сидели в машине, но их нейтрализуют люди Дяди Райана.
- Где мой сын? — спросил он ровно, почти холодно.
Мэгги сделала шаг вперёд, но так чтобы её не было видно.
- Там, где ему самое место. И туда же пойдёшь ты.
Ему не нравилось как с ним говорили.
Это было видно по тому, как дрогнуло что-то в глубине его леденящих глаз.
- Ты… девчонка, — медленно выдохнул он. - Ты понимаешь на кого открываешь рот
- Да, — Мэгги подняла подбородок. - На кусок дерьма
Он улыбнулся. Маленькой, мерзкой, самоуверенной улыбкой человека, который много лет думал, что его никто не догонит.
- Интересно, какая-то Шлюха ещё будет так со мной разговаривать. Твое место на коленях, возле моей ширинки
Как только он это сказал, я хотела лично выйти и грохнуть его, но я старалась держать эмоции внутри.
Когда Дядя Райан сказал что охраники нейтрализованы, я навела свой автомат и выстрел.
- Я хочу, чтобы ты почувствовал всё, что чувствовала я.
Я сказала это тихо и почти про себя, но в этих словах было очень много боли.
Свет фонаря дрогнул.
Вершины деревьев качнулись.
И лес будто задержал дыхание.
Алессио Моррети упал, Мэгги подошла к нему и проверив что он спит, мы все вышли.
И как только дядя Райан вышел, за ним вышли Лука и Майки и оба смотрели на нас с Мэгги, видимо меня снова отчитают, и Мэгги тоже.
- Давайте поднимайте его и несём в подвал — Дядя Райан отдал почти приказ парням, от чего они отвели от нас взгляд, подняли этот кусок дерьма и мы пошли домой.
Мы тащили его в подвал. Алессио Моррети — он был грузом из прошлого, и сейчас когда он у нас, мне даже стало легче дышать. Ведь он был тем самым прошлым, который давил на грудь все эти годы.
Лука и Майки шли впереди, держали его почти без слов. Я не смотрела им в глаза — не хотела видеть в их взгляде ни осуждение, ни сочувствие, ни попытку понять, почему мы это хотели сделать сами. Мэгги шла рядом со мной, держала меня за локоть — будто боялась, что я свалюсь или сорвусь, от эмоций.
Мы спустились вниз по лестнице в подвал. В воздухе пахло сыростью, камнем и железом. Тяжёлые лампы тускло мерцали, давая ровно столько света, чтобы видеть всё, но оставлять тени достаточно глубокими, чтобы они могли прятать страх.
Лео всё ещё сидел там, привязанный. Его голова была опущена, волосы в беспорядке. Как только он услышал шаги и поднял взгляд. Его глаза расширились, когда он понял, кого несут.
Его отец.
Та самая фигура, которую Лео так легко сдал и так сильно ненавидит. Но почему-то стал таким же как его отец.
- Отец... — тихо выдохнул он, больше радостно, чем грустно.
- Закрой рот, — бросил ему Лука. Он говорил резко, но я видела — ему неприятны эти люди.
Мой же брат уже кипел яростью, поэтому когда мы привязали Алессио, он пошёл за лекарством, чтобы привести его в чувства.
Мэгги подошла ко мне ближе и тихо спросила:
- Ты в порядке?
Я не смотрела на неё. Не смогла, ведь все внимание было на нем, на человеке который жил в моих кошмарах.
- Да.
Она не поверила. Но не стала давить. Просто сжала мою руку, в качестве поддержки.
Через пять минут вернулся Майки, он вколол лекарство Алессио и через 10 минут, он начал приходить в себя.
Когда Алессио открыл глаза, я увидела, как в них вспыхнуло узнавание. Сначала — удивление. Потом страх. А затем злость, которая всегда так органично смотрелась на его лице, будто была частью его ДНК.
- Вы пожалеете… — прохрипел он, пытаясь поднять голову.
Майки даже не шелохнулся. Он просто стоял напротив него, спокойный, собранный, ведь он тоже, как и я ждал этого момента всю жизнь.
- Ты выйдешь отсюда только вперёд ногами, — сказал Майки тихо, почти холодно. - За маму. За моего отца. И за то, что ты сделал с моей сестрой.
Я вздрогнула, ведь Майки до сих пор винит себя, за то как я изменилась и где я жила. Но надеюсь со временем, я смогу его убедить, что это не было его виной, просто так случилось и всё.
Дядя Райан и Лука стояли рядом. Каждый — напряжённый по-своему: Дядя Райан жёсткий и прямолинейный, Лука — как тихий шторм, идущий издалека, но неумолимо.
А потом они повернулись к Лео.
Тот стоял в углу, связанный, но всё ещё самодовольно смотрящий на нас. Он всегда умел казаться сильным, пока за ним стоял кто-то ещё. Пока не оставался один.
Первый удар был не мой. И не Майки. Лука начал. Спокойно, без эмоций. Я видела, как у Лео уходит уверенность — медленно, почти красиво. Но слишком поздно для сожалений.
Алессио начал рваться вперёд, пытаясь закрыть собой сына.
- Не трогайте его! — почти закричал он, голос сорвался. - Он ни при чём! Он тогда был мальчишкой…
Я повернулась к нему. Я не чувствовала злости. Ничего внутри не кипело. Там была только пустота — твёрдая, ледяная, бездонная.
- Он такой же кусок дерьма, как и ты, — сказала я спокойно. - И ты это знаешь.
Он замер. Будто я ударила его сильнее, чем кто-либо физически мог бы.
Потом всё смешалось: голоса, приглушённые звуки борьбы, дыхание, которое сбивается в груди. Я не участвовала — не физически. Но я стояла рядом. И этого, казалось, было достаточно, чтобы Лео понял: никто его не спасёт.
Парни сильно его били, Лео уже был весь в крови, а Алессио всё просил чтобы мы не трогали его сына.
И потом, Дядя Райан вынес столик, на котором было много орудий для пыток, и Лука и Майки взяв орудия, начали отрезать ему пальцы, сдирать кожу, вылезли ему на глаза и лицо яд, от чего Лео начал орать и плакать от боли.
А Алессио, теперь он чувствовал как это терять близких, видеть их смерть и при этом, ты ничего не можешь сделать.
Каждый раз когда Лео терял сознание, Дядя Райан возращал его обратно. И все эти пытки были 6 часов, 6 часов мучений для Лео и потом он умер, самой мучительной смертью, а потом отстегнули его и бросили под ноги Алессио, чтобы он смотрел, чтобы видел и чтобы почувствовал всю эту боль.
Алессио мы решили мучать дольше, он быстрой смерти точно не заслуживает, и сначала мы решили сломать его морально, и у нас получилось, ведь он так обожал сына, но его сын, даже когда умирал кричал как его ненавидит и что это всё из-за него.
***
Как только мы вышли из подвала, парни пошли отмывать кровь, дядя Райан пошел готовить поздний ужин, а Мэгги перевязывала мне плечо, так как бинт был грязный из-за леса.
- Сиди ровно, — пробормотала она, но голос дрожал. - Ты меня когда-нибудь вообще слушаешь?
Я же говорила одеть кофту, чтобы ты вдруг не занесла заразу в рану.
Я только выдохнула. Мэгги была права, но я была на взводе, поэтому одела майку и кожанку, чтобы не сильно выделяться в лесу.
И в этот момент, когда Мэгги обработала мою рану, дверь душевой распахнулась, и на пороге появились они — Майки и Лука, ещё с влажными волосами, а футболки прилипали к коже.
Их взгляды сразу упали на моё плечо.
Оба словно одновременно резко напряглись.
- Сестрёнка, — Майки шагнул вперед первым. - Что за… почему ты нам ничего не сказала?
- Серьёзно? — голос Луки был тише, но опасно ровный. - Почему мы узнаём обо всём этом последними?
- Потому что я была занята не тем, чтобы разыгрывать драму из — начала я, но Майкл перебил:
- Ты блять могла умереть! — всплеск ярости, который Майки мгновенно прикусил зубами, когда Мэгги сверкнула на него глазами. — Чёрт, Лисёнок, ты доведёшь меня в могилу…
Лука стоял чуть позади него, но по лицу было видно: он тоже едва держится.
- Ты геройствовала, — сказал Лука тихо, но так, что мурашки пробежали по спине. - И за это я тебя… — он не договорил, но в голосе прозвучало что-то тёмное, предупреждающее.
Майки вдруг опустился на корточки рядом со мной и обнял — крепко, почти болезненно, уткнувшись носом в моё плечо, осторожно обходя рану.
- Я думал, что потеряю тебя, — шепнул он.
Я замерла. Он так не говорил никогда.
А потом он встал, сгреб Мэгги в такие же объятия, а она только пискнула от неожиданности.
- Всё. Хватит умирать, — сказал она ему, будто это можно приказать.
Мэгги встала, отдала бинты Луке, и потащила Майкла на кухню — накрывать на стол.
Лука же подошёл ко мне почти бесшумно.
- Дай, — сказал он, наклоняясь. - Я перебинтую правильно, не переживай.
Я молча кивнула и подняла немного руку, чтобы он смог забинтовать.
Его пальцы были тёплыми, осторожными. Слишком осторожными для человека, который ещё час назад ломал чью-то жизнь.
Он работал молча, но напряжение между нами было таким густым, что казалось — воздух можно разрезать ножом.
Когда он завершил, его губы едва коснулись моей ключицы — мягко, но так горячо, будто я была чем-то хрупким.
- Больше так не делай, — прошептал он, слишком близко. - Я не переживу, если с тобой что-то случится, Цветочек.
Я вдохнула — и воздух будто застрял в лёгких.
Он поднял глаза на меня, тёмные, наполненные чем-то, что трудно было назвать просто заботой.
- И, Цветочек… — его голос стал низким, опасно мягким. - Если ещё раз пойдёшь рисковать, не предупредив меня…
Он наклонился к самому уху.
- Я тебя накажу. Так, что ты неделю не сможешь даже думать о геройстве.
Мурашки прошлись вдоль позвоночника. А возбуждение скопилось прям между ног, прося внимание и наказания.
- Это угроза? — прошептала я.
- Это обещание, — ответил он, полуулыбаясь таким тоном, от которого у меня перехватило дыхание.
И всё внутри меня дрогнуло. Но хорошо что пришла Мэгги и мы пошли кушать.
Ужин прошёл в тёплом свете уютной кухни, но за этим теплом скрывалась усталость, боль и напряжение, которое ещё долго не отпустит.
Мы сидели все вместе: дядя Райан, Майки, Лука, Мэгги и я.
И впервые за этот день я чувствовала себя… почти в безопасности.
Почти.
Мэгги начала говорить первой — спокойно, ровно, будто рассказывает о туристической поездке, а не о том, как мы шаг за шагом приближались к человеку, который разрушил столько жизней.
Мы рассказали все парням подробно, не забывая ничего, даже о том как я получила ранение, от чего снова получила взгляд от Дяди Райана и теперь ещё и от парней.
Когда тарелки опустели и разговоры стихли, мы начали расходиться, так как каждому нужно было набраться сил.
Мэгги утянула Майкла, бурча, что ему надо выспаться.
Дядя Райан ушёл последним, сказав, что завтра будет тяжёлый день.
Лука проводил меня до комнаты, ни слова не говоря, но по его шагам и напряжённым плечам было ясно: он ждал, когда двери наконец закроются.
И как только они захлопнулись за нами, он развернулся — быстро, почти резко — и подошёл ко мне.
Я не успела ни вдохнуть, ни сказать хоть слово.
Его губы накрыли мои — горячо, яростно, будто он весь день только этого и ждал.
Он держал меня за лицо ладонями, осторожно, чтобы не задеть плечо, но с такой настойчивостью, как будто боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку.
В поцелуе была не нежность.
Там было накопившееся за сутки бешеное напряжение — страх, злость, облегчение.
И что-то ещё тёмное, глубокое, неукротимое.
Я почувствовала, как у меня подкосились ноги.
Лука отстранился всего на секунду, не отпуская меня, тяжело дыша.
- Ты сводишь меня с ума, Элли, — выдохнул он, касаясь лбом моего. - Каждый раз. Каждый. Чёртов. Раз.
Он провёл пальцем по моей щеке — медленно, почти нежно, в полной противоположности тому, как он меня только что целовал.
- И если ты ещё раз рискнёшь собой… — его голос стал ниже, темнее, - Я даже не представляю, что со мной будет.
Но в этот раз он не угрожал.
Он признавался.
Я тихо ответила:
- Я здесь. И никуда не собираюсь уходить.
Его взгляд потемнел ещё сильнее — и он снова наклонился ко мне, поглощая мои губы и всю меня.
Мы целовались как сумасшедшие, Лука положил меня на кровать и снял с меня майку, джинсы, а потом зубами стянул мои трусики, и одной рукой расстегнул и выбросил лифчик.
Все это было так горячо, что моё тело уже горело, поэтому я быстро избавилась от его футболки. Проводя своими ноготками по горячим кубикам, услышав довольный стон.
Мое возбуждение уже стекало по бёдрам, и конечно Лука это заметил, ввёл в меня два пальца и сосал мою клитор, слушая мои стоны.
Лука одной рукой играл с моей грудью, сжимая её и иногда засовывая её.
Я сама насаживала его голову к моей киске, уходя полностью в нашу страсть. Я так хотела получить оргазм, но Лука перед самым оргазмом, оторвался от моей киски, хищно ухмыляясь.
Я спустила свою руку к клитору, но Лука быстро среагировал и взял обе мои руки в свою хватку, а я выгнулась в спине, моля огразма.
Лука улыбнулся, а после прошёлся языком по моему уху, а потом резко снял с себя джинсы и боксёры, освобождая свой горячий, жилистый и большой член, от чего я ещё сильнее потекла.
- Лука, войди в меня, прошу... - Я готова уже была умолять, но Лука сверкнул глазами и одним резким движенем вошёл в меня, от чего мы оба застонали.
Лука начал вдалбливать меня в кровать в бешеном темпе, и мы оба стонали, а потом целовались как сумасшедшие, сгорев в нашей страсти.
- А вот теперь можешь кончить — получив долгожданный оргазм, я тряслась, а глаза невозможно было открыть.
Когда Лука кончил, он перевернул меня на бок, и вставил член под другим углом, снова трахая меня.
Он трахал меня всю ночь, кусал мои соски, целовал мое тело, входил под разными углами и в разных позах, сосал мой клитор, входил в попку.
И мне это нравилось, мне не хотелось это заканчивать. Но когда было уже четыре утра, мой организм выключился и последнее что я почувствовала, как Лука вытер меня от спермы, лег рядом и крепко обнял.