Где гаснут фонари

Босые ноги шелестели по зеленой траве, уже подсохшей после вчерашнего ливня. Только воздух вокруг пар влагой земли и был пронизан насквозь солнечным светом, который грел кожу. Ветер носил по поляне запахи лесных цветов. Впервые за долгое время в носу не стояла столбом пыль.

Глаза поначалу ослепило светом солнца, но уже совсем скоро они привыкли. Перед ней открылись забросанные тут и сам деревянные дома, где дети играли с деревянными зверями, как в доме Тарна. "Интересно, это он их делает всем?"

              Стоило только девушке подумать о нём, травник показался из–за дома, наблюдающим за детьми. Он улыбался, искренне улыбался. Его кудри на при свете дня казались уже не такими тусклыми. Может в макушке его был встроен маячок, но он почувствовал взгляд чужих глаз. Его глаза встретились с глазами Ринны. На секунду, после которой он скрылся за поворотом в чаще. "И правда чудак" – с улыбкой подумала она.

              Чуть дальше извилистая тропа вела на большое открытое поле с огромным кострищем, вокруг которого стояли столбы, полностью обвязанные лентами. Если присмотреться, везде можно было увидеть ленты, качающиеся на ветру, создавали характерный звук. У кого–то на дверях, на заборе, их плели девчушки у порогов дома.

              – Красивые ленты, – повернувшись к Элрин, сказала она.

              – Это не просто ленты, – гордо и с улыбкой ответила подруга, – всё, что здесь видишь, – связано лентами! – ответ на последовавший вопросительный взгляд Ринны был таков, – Тебе столько всего ещё предстоит узнать! Ух, не переживай, я всем помогу, – девчушка добродушно потрепала чужестранку по голове, – Если поторопимся, успеем послушать легенду из уст бабули Лиорины. Она лучшая рассказчица из всех, что я знаю. Побежали! – девушка показала рукой в сторону небольшого белого шатра, схватила Ринну за руку и побежала к нему немного подпрыгивая, – Ах, слушала её, когда ещё сама была маленькая! Только тихо, а то магию момента не поймаешь, – Элрин мягко сжала закрытые губы указательным и большим пальцами в знаке тишины, отодвинула летящую на ветру ткань и на цыпочках зашла шатер, где на каждом шагу сидели маленькие детки в льняных костюмчиках и с открытым ртом смотрели на красную фактуру импровизированного зановеса деревянной сцены. Удивительно, какие дети могут быть тихие. Просто они знали, насколько важно представление. Только их матери оглянусь на девушку с интересом, тихий несвязный шепот пробежал между рядами.

              Зановес раступился и показалось мягкое лицо старушки: – Ну что же, начнем.

***

              Говорят, давным‑давно, когда Долина ещё не знала своего имени, на её месте стояла маленькая семья. И был в той семье старший сын – Эрем, тихий, задумчивый, не похожий на других. Пока братья охотились, а сёстры собирали травы, он сидел у порога и плёл ленты всех цветов, будто слышал в них музыку, которую никто больше не слышал.

              Смеялись над ним: «Что толку от твоих нитей? Лес кормит охотой, река – рыбой, а твои ленты – просто игрушки». Но Эрем не сердился. Он плёл – день за днём, год за годом. Плёл, потому что чувствовал: когда‑нибудь они понадобятся.

              И однажды пришла буря, какой не видели ни старики, ни дети. Ветер ломал деревья, река вышла из берегов, молнии били в землю так часто, что ночь стала светлее дня. Люди оказались разбросаны: кто в лесу, кто у реки, кто на холме. Каждый пытался спастись сам – и каждый погиб бы, если бы не Эрем.

              Он плёл ленты, когда буря настигла дом. И, услышав крик своей любимой, бросился к ней, не думая о себе. Он кинул ей первую ленту, чтобы она могла удержаться на склоне, и она схватила её. Потом они вдвоём стали бросать ленты другим – тем, кто был ближе, тем, кто был дальше, тем, кто уже почти падал в воду.

              Лента за лентой, узел за узлом – и вскоре все жители оказались связаны одной длинной нитью, и Эрем с любимой тянули её к огромному старому дереву, под которым укрылись. Так они пережили бурю – все вместе, как один узел.

              Когда последняя молния ударила в дерево, оно вспыхнуло, как факел, и рухнуло, но люди остались живы.

И место, где сгорело дерево, стало священным – местом, где впервые был завязан узел, спасший их народ. А возлюбленная Эрема, которой он бросил первую ленту, стала его женой. От них пошёл род мудрецов, и имя Эрем стало именем тех, кто хранит память о Первом Узле.

              С тех пор виренари говорят: «Лента соединяет, узел спасает, а любовь ведёт сквозь бурю». И каждый раз, когда в Долине Узлов зажигают большой костёр, люди вспоминают тот огонь, что сжёг дерево, но подарил им единство.

***

              Сердце Ринны застучало сильнее. Эта история оказалась не простой сказкой для неё. Девушка поняла, что не просто так оказалась здесь. Как и в истории, буря нужна была, чтобы обрести единство. И единство должно наступить с ней самой.

              – Понравилось? А я говорила, она лучшая! – Элрин толкнула её плечом.

              Занавес опустился, старушка вышла из–за сцены и с благодарностью сделала круг на груди кулаком. Детки с восхищением забили пятками в землю, их мамы забили ладонями по бедрам. Ринна удивилась таким знакам, но присоединилась к общему настроению. Такие хлопки по ногам звучали куда благодарнее, чем бывающие надменные аплодисменты. "Нам стоит у них поучиться".

              Выйдя из укромной темноты шатра на свет, к дамам подбежали уже ранее встречавшаяся им веселая пестрая толпа, пахнущая огнем, с качающими из стороны в сторону косами.

              – Вас хочет видеть мудрец! Веди её прямо к нему домой, а то мы уже устали бегать по всей поляне вас искать, – хоть и казалась грозной, позже Элрин рассказала о ней. Девушку с самой длинной косой русого цвета звали Мирель. Она боялась за своих сестер, вдруг "чего вычудит чужая и обидит их". Широкоплечая молодая особа с тонкой талией была для своих близких советчицей. Она всегда знала, от кого из парней точно не стоит принимать предложение. Была приверженицей истинной любви, но и среди сестер ей было хорошо. Гуляния, танцы у костра и сплетни составляли большую и приятную часть жизни.

              – Не будь букой, Мирель! – Элрин подлетела к её уху и слегка фыркнула в него, от чего та отпрыгнула и хихикнула, но тут же постаралась вернуть себе осторожность. – Ладно, идите. Только скажите, что я отправила.

              Ринна с подругой двинулась от шатра, и толпа постепенно расступалась, открывая перед ними живую картину, обычную для местного жителя. У самого края площади рыболов с загорелыми руками держал на плече плетёную корзину, из которой свисали серебристые хвосты. Перед ним стоял земледелец – крепкий мужчина с мешочком семян, пахнущих влажной землёй и чем‑то терпким.

               – За две горсти – много, – рыболов покачал головой, постукивая пальцами по корзине, будто взвешивая улов.

              – Тогда за одну и пучок сушёной мяты, – земледелец приложил кулак к груди, показывая честность сделки.

              – Ладно уж, – рыболов повторил жест, и они обменялись товарами, будто это был маленький ритуал.

              Чуть дальше две женщины перебирали длинные стебли лесного злака – тонкого, гибкого, с мягкими пушистыми колосьями. Элрин шепнула:

              – Это «лесная крупа». Мы её выращиваем на солнечных полянах между соснами. Она сладковатая, дети её любят. А вот там – корень лисий, его сушат и варят, когда холодно.

              Ринна заметила, как девочка лет десяти несла на голове корзинку с маленькими круглыми плодами – похожими на орехи, но с мягкой зелёной кожицей. На прилавках городских магазинов не заметишь такое.

              – Это «луговые яблочки», – пояснила Элрин, – Их собирают на опушке. Если кожицу надломить – пахнут мёдом.

              Девочка, проходя мимо, приложила два пальца к губам и слегка сжала их – знак тишины, чтобы не мешать костровым. Элрин ответила тем же жестом, и Ринна повторила за ней, чувствуя себя неловко, но приятно. Площадь шумела, но шум был мягким – как шелест ветра в кронах.

              Девушки двинулись по поляне мимо людей, которые собирали мокрые угли после вчерашнего вечера и готовились закладывать новые ветки. Костровые решили посоветоваться, какая погода будет сегодня у местного охотника. Они с травниками всегда знали, когда грядет непогода, а сейчас их вердикт таков: мокрой корой не пахнет, хвоя не горчит и воздух легкий. – Ветер сменился, дождь унесло от нас далеко–далеко, – сопровождая свою речь жестами, охотник нарисовал двумя пальцами круг над головой, а костровые благодарили уже знакомым знаком: круг кулаком по груди, а после коснулись им земли. "Удивительный народ".

              Полукругом у костра стояли три дома. Все гораздо больше тех, что стоят в долине. Дома по обе стороны были похожи друг на друга, лишь ленты разных цветов развевались на их ставнях и фасадах. Дом в центре был чуть меньше, а двери были больше, словно приглашая войти.

              – Здесь твой будущий дом. Там мы с сестрами проживаем свою лучшую жизнь: уже не в родительском доме, где слишком опекают, и ещё не свой собственный, где нужно смотреть за порядком. У нас слишком шумно для порядка! Тебе точно понравится, – пройдя мимо площади и Дома сестер, тропинка вела на пустынный холм, где стоял небольшой дом. Он был похож на все остальные, только древесина выглядела старше, а окна и дверные ставни были чуть искусней вырезаны, а вход сторожили два медведя, вырезанные из цельного ствола. И конечно, оба связанные лентами. Над дверью красовался массивный герб с не самым понятным на первый взгляд узором. Как и многое другое, позже Ринна узнает, что это три узла ленты: "Они связывают прошлое наших предков, настоящее, что мы создаем нашими действиями сейчас, и будущее, которое воплощается в детках, что бегают вокруг и будут когда–то у нас".

              – Вот и пришли. Помни, он – самый важный человек в нашей долине. И делай как я, – Элрин приложила руку к груди и склонила голову, закрыв глаза в знак доверия и уважения, – вот так, и не нужно широких жестов рядом с большим человеком, – маленькая инструкция закончилась, и сопровождающая девушка похлопала ладонью по глухому массиву двери. Невнятный восклик приглашал войти.

              Изнутри дом ничем не отличался от других. Если не знать, что это самый важный человек деревни, можно было решить, что это обычный дедушка–одиночка, выбравший место поодаль от остальных домов. Только уголок ремесленника мог указать на его важность. Лавок было больше, чтобы принять всех возможных гостей. На полках лежали нити всех нужных цветов для прядки лент, красители и заготовки из хлопка. У мудреца получались самые ровные и гладкие ленты, ведь именно он обучал всё поселение этому творчеству.

              Зайдя в помещение с мягким светом рассеянных солнечных лучей, исполнили только что изученный поклон. Мудрец завел руки за спину и приблизился к ним, чтобы внимательнее осмотреть гостей. Он был невысокий, может чуть ниже Ринны, но если прибавить к росту длину его могучей бороды, то не нашлось бы того, кто с ним потягался. В неё были вплетены ленты разных цветов и качества. По одним сразу видно, что вплетали дети, а другие рисовали витиеватые узоры из седых волос и тонких ярких лент. Хотела бы девушка, чтобы ей также кто–то заплел волосы, найти бы здесь этого умельца.

              – Как звать то тебя, милочка? – взор белёсых от времени и кропотливой работы глаз обратился к Ринне. Она не была уверена, четко ли он видит её лицо, но могла с уверенностью сказать, что этот взгляд зрит прямо в душу, видит намеренья каждого. Видит помыслы её сердца за толщей ребер грудной клетки.

              – Ринна, – она посчитала, что краткость – сестра таланта, и поробела добавить что–то ещё. Да и нужно было ли, может он уже и так читает её мысли.

              – Ринна… Как долго ты хочешь с нами остаться?

              – Не знаю, – помедлив, продолжила увереннее, – Сколько позволите. Я бы хотела остаться жить с вами.

              Легкая усмешка показала зубы старика из–за больших усов, – А почему ты хочешь остаться с нами? Почему бы тебе не вернуться в бурю и уйти откуда пришла?

              – Старейшина Эрем! Вы сами говорили, что буря никогда не ошибается, если она что–то приносит или забирает. Он столько забрала, но теперь что–то дала взамен. Нельзя просто прогнать дар бури!

              – Элрин, вот вечно подберешь с улицы бяку и ходишь со словами, что это что–то особенное.

              – В нашем лесу всё особенное! И она особенная!

              – Ну тише, тише. Раскричалась, побереги уши старика, – как большой зверь старик рукой зачесал ухо быстрыми движениями, – дай ей уже самой ответить.

              – Потому... – комок встал в горле при мысли, что у неё отберут то небольшое и светлое, что она ещё даже не успела понять и назвать своим. "Потому что мне на самом некуда идти? Но почему тогда именно это место. Что–то здесь есть особенное, неуловимое, что хочется поймать. У меня есть причина быть здесь".

              – Тут моё место, – отрезала девушка, – Место человека там, где его принимают. И пусть я здесь так мало времени, не успела понять всего, но хочу. Хочу, – решительно ответила она.

              – Многие так говорят, когда ищут убежище. Но убежище – не дом. Дом – это труд, ответственность и честность. Ты готова к этому?

              – Она не врёт, старейшина. Я вижу. Лес не ошибается – и люди тоже, если смотрят сердцем, – возражала подруга, ударяя в грудь кулаком.

              Ринна чуть помедлила, вдохнула и смягчила голос, – В моих краях я никогда не чувствовала себя живее, чем сейчас. Там, откуда я пришла, я всегда была лишней. Здесь же… здесь я впервые почувствовала, что могу быть частью чего‑то большего. Когда я слушала легенду, мне казалось, что буря связала меня с вами так же, как когда‑то связала тех людей лентами. Я не знаю, что ждёт меня дальше, но знаю одно: я хочу учиться, работать и быть полезной. Если вы позволите – я найду своё место здесь, – глаза были на мокром месте, но всё тело говорило об уверенности за свое решение.

              – На первое время этого ответа для меня достаточно. Слова – это только нити. Узел завязывают поступки. Посмотрим, какие узлы завяжешь ты.

              – Спасибо вам! – в унисон вскликнули девушки. Ринна провела кулаком по груди и коснулась дощатого пола. Пока Элрин с удивлением смотрела на подругу, старик одобрительно кивнул: – Бери с девчонки пример, быстро учится, – старик достал из кармана нить глубокого синего цвета – как небо перед бурей, когда всё замирает в ожидании перемен. Он взял руку Ринны и завязал легким движением руки узел. – Синяя нить плетется из бури, что тебя принесла. Временный узел. Посмотрим, станет ли он частью твоей ленты, – Эрем положил свою сухую руку на плечо новоиспеченного члена Долины Узлов, – Добро пожаловать, Ринна. Теперь твоя лента вплетена в нашу.