Травы и дерево
Мягкий хлопок на коже. Пальцы ног щекочет плотный слой шерсти. Запах каких–то трав, стружки дерева и уже знакомой хвои.
Ринна открыла глаза в незнакомом ей месте. "Где я? Это сон? Я... жива?". Легче было поверить в смерть после вчерашнего, чем в шерстяное одеяло и белую подушку, набитую соломой. Солнечный свет проходит сквозь небольшое резное окно. Рука непроизвольно поднялась ощутить подушечками гладкость старых светлых стен. Только теперь на почувствовала, как ноют колени и саднит кожа на ладонях. От боли её отвлекли незаканчивающиеся мысли о том, куда попала. По комнате со светом разливался глубокий запах смолы. Так пахли стены или может это не от них? Если так подумать, в доме было довольно странно. На полках, столах и полу стояли фигурки зверей, птиц, каких то странных людей, занятых чем–то своим. Догадаться, что же это такое, ей не дали. Скрипучая тяжелая дверь отварилась. На пороге появился молодой мужчина, в рубашке, плотных темных штанах, необычные кожаные ботинки без высокой подошвы, со связкой душистой крапивы. Перчатки из материала мешковины скрывали руки, но тело само за себя говорила. Он был работящим, жилистым, с гладкими щеками и кудрями, поблекшего рыжего цвета, которые не смогли скрыть морщинку, успевшую залечь между бровями.
У девушки получилось хорошо его осмотреть, пока тот задумчиво опустил голову. Но когда наконец заметил пробуждение своей гостьи, удивленный пристальный взгляд обратился к Ринне. Растерянная не знала, что сказать, под светом небесно–голубого цвета глаз. "Он видит меня насквозь? Или я просто привыкла, что на меня смотрят как на украшение?" – ей не было понятно, какие помыслы нёс его глубокий взгляд. Но было ясно, он ничего не требовал взамен. "Он не ждёт от меня улыбки. Просто смотрит" – странное осознание оказалось в новинку.
Продолжительную тишину нарушила птичья трель за окном.
– Ох, прости меня грубияна! Итишкин корень, уставился на незамужнюю девушку в постели, стыд да какой... Ты же незамужняя? Что я говорю... – незнакомец, залитый краской, закрыл глаза. Он неловко переступил с ноги на ногу, будто не знал, куда деть руки, и всё же попытался заговорить первым:
– Голова не кружится?
– Нет… вроде.
– А плечо? Ты падала неловко. Он протянул руку, но остановился в сантиметре от её кожи, будто боялся нарушить границы.
– Можно?
Она кивнула.
Его пальцы были тёплыми, осторожными, как будто он трогал не человека, а хрупкий лист. В этот момент у девушки появилась возможность с большей внимательностью осмотреть незнакомца, когда он оказался так близко. Кожу покрыло веснушками от солнца, кадык ярко выпирал на загорелой шее. Под снятыми перчатками оказались такие же как и он жилистые пальцы с крупными костяшками и грубой кожей на подушечках. Рубашка чуть съехала с плеча, открывая ключицу, а на поясе висела связка сушёных трав, и от неё тянуло запахом меда и дыма.
– Это… от чего? – спросила Ринна.
– От всего, – смущённо усмехнулся он. – Лес редко даёт что‑то одно. А ты… э‑э… не боишься? – он кивнул на окно, за которым шумел виновник их встречи.
– А должна? – Ринна приподнялась на локтях.
– Ну… – он почесал затылок, – Лес чужих не любит. Но тебя… не тронул. Значит, принял. Он говорил тихо, будто боялся спугнуть её.
– Это ты меня нашёл? – спросила она.
– Да. Ты лежала под сосной, вся мокрая, как мышонок. Я думал, что ты… – он осёкся, – Ну, что поздно уже.
Ринна сглотнула.
– Спасибо, что… не прошёл мимо, – голос дрогнул сильнее, чем она хотела.
– Да я… – он снова покраснел, – Я просто травы собирал. Лунные. И… ну… ты прямо на тропе лежала. Не заметить было сложно. Он замолчал, а потом добавил, почти шёпотом:
– Хорошо, что ты жива.
Эти слова прозвучали так искренне, что Ринна впервые за долгое время почувствовала тепло без привкуса кофе. Между ними повисла тишина, но не неловкая – мягкая, как шерстяное одеяло. Он чуть наклонился вперёд, будто собираясь сказать что‑то важное, но дверь распахнулась.
В дверях стояла целая толпа из девушек. Все румяные и похожих одеждах: длинные в пол льняные платье, различавшиеся только расшитыми узорами. У одной красные цветы, у второй подол расшит листвой. Босые ноги забежали в дом, сбивая с ног хозяина. Стайка голов с длинными закинутыми на плечо косами пестрели оттенками золота, меди и глубокого каштана. В доме появился запах огня и еды, от которого у героини заурчало в животе.
Когда девушки ворвались в дом, травник будто стал меньше ростом. Он прижал к груди связку трав, как щит, и пробормотал:
– Вы хоть раз можете… ну… постучать? – бедный маленький человек попытался защитить своё личное пространство, но жилище всё равно наполнилось непрошенным хохотом и топотом. Глаза пытались не встретиться с чужими, руки не могли найти себе место. Мужчина теребил в руках ранее снятые перчатки.
– А ты тут что ли с женой непотребством занимаешься? – красавицы только смеялись над ним. Мужчине ничего не оставалось, как оставить их в покое и самому уйти. Взяв ещё одну сетку для трав, бросил быстрый взгляд на Ринну – извиняющийся, почти виноватый – и только потом вышел.
Его пропажу заметила только Ринна, но остановить или окликнуть в том гомоне было проблемой. Она просто осталась смотреть вслед на открытую дверь, за которой виднелась дорожка, освещенная солнцем. Трава?
– Как тебя хоть зовут то? – Ринна отвлеклась от того, на что смотрела, уставившись на источник звука вопросительным взглядом. Голос продолжил: – Немая что ли? Из толпы вышла барышня с темными волосами и широкими бедрами: – Ну что вы все на неё налетели! Буря к нам прислала сестру новую, дайте бедняге освоится. Что? Не поняли? Идите все отсюда! – бойкая девица выставила всех своих подружек за порог под общие возмущенные охи. Её взгляд каких–то необычных карамельных глаз сразу смягчился, когда обратился обратно к незнакомке. Щеки раскрасневшиеся, на лбу две черные дуги бровей.
– Прости, напугали тебя? Меня зовут Элрин, а тебя? Если не хочешь, можешь не говорить, ничего страш…
– Меня зовут Ринна, – девушка рада была затихшему голосу толпы, но тут же спохватилась, – ой, я тебя перебила? Прости пожалуйста.
– По–нашему говорит, ну и замечательно! Болит что–то? Или чудак тебя уже подлатал? Повезло тебе, что любит Тарн цветы под светом луны собирать. Мол силы в них больше. Хоть и чудак, а знает много, – такой ответ новой знакомой дарил больше вопросов, чем ответов, но, наверное, невежливо будет их задавать. "И всё–таки его зовут Тарн".
– Нет, ничего не болит, чувствую себя отлично, – и мягкая вымученная улыбка как завершающий штрих каждого городского разговора.
– А с лицом будто что–то не так. Щеку защемило? – на последовавшие активные мотания головой был ответ, – тогда пошли. Раз тебя лес привёл к нам, будешь нам сестрой. Выше нос! – девушка бойко отбарабанила что–то пятками на полу и выбежала во двор, приглашая за собой. "Это точно сон, а иначе почему всё такое... светлое?"