MERMAID'S CHARMS 🏈 SOULMATE AU

FRANK OCEAN — NIKES

— А Эшли милая.

Брендону неловко об этом говорить. Они никогда толком-то и не обсуждали с Джошем девчонок. Поэтому он негромко кашляет, поправляет очки и опускает глаза на мокрые кроссовки, чтобы снова не встретиться взглядом. В воде что-то глухо болтыхается, а песок забивается в носки.

— Звучит так, будто ботан впервые влюбился, — Джош едва улыбается, роясь в кармане ветровки, и наконец нащупывает пачку сигарет. Он чиркает колесиком дешевой зажигалки из минимаркета, и темноту прорезает маленький огонек на конце сигареты. Они идут по пустому пляжу, и кажется, что вот-вот из ниоткуда вылезет что-то страшное. Джош чувствует вину перед Брендоном, а Брендону кажется, что сейчас его вывернет наизнанку из-за запаха курева. — Вам действительно стоит замутить, — парень смеется. — Вот это будет зрелище.

Брендон молчит. Больно осознавать, что единственный, о ком ты думаешь перед сном, даже и не догадывается об этом. Но он понуро улыбается. Пытается поднять глаза. Свет луны наконец падает на его лицо — видно синяки под глазами, тень оправы очков на висках, болезненно-розоватые веки и синеватый фингал — и Джош чувствует, как комары начинают кусать за щеки интенсивнее, и уголки губ ползут вниз, а улыбка (или ее подобие) вдруг исчезает с опухших губ.

— И да, кстати, — он разминает шею, проводя ладонью по затылку, как в этих самых неловких моментах из фильмов, когда просят прощения. — Мне очень неудобно перед тобой из-за всей этой херни, — он кивает в сторону фингала под глазом на лице Брендона, а тот лишь понимающе качает головой. Что ему еще делать, — ведь это единственный шанс сохранить их дружбу еще на небольшой отрезок времени. — Было очень больно?

«Идиот. Это же так чертовски очевидно,» — почему-то Джош нервничает, и его лицо на мгновение становится уж слишком напряженным. Брендон пожимает плечами. В темноте что-то шевелится, и тихий хруст песка раздается поодаль. Кажется, что-то страшное, что обещало выпрыгнуть из мрака — это идущая им навстречу фигура, чей силуэт очерчивает лишь мутный свет луны. А иногда кажется, будто фигура — это всего лишь бессонная чайка, парящая по воздуху. Или что этот силуэт сливается с ночью, словно хамелеон, и вовсе нет этого силуэта, и что этот силуэт — плод гребанного воображения. Но разве может казаться двум людям одновременно и сразу?

Когда звуки шагов прекращаются, и близится кровь, мясо, накал страстей, а потом, может, и тихие похороны в безмолвной церквушке, все вокруг вдруг на мгновение затихает. Джош и Брендон останавливаются, переглядываются и, наверное, уже думают о том, как маньяк или что-то страшное, готовящееся в любой момент выпрыгнуть из темноты, пересчитает их по косточкам. В тот самый момент, когда Брендон мечтал закопаться в песок, а Джош не готов был к собственной смерти, из темноты показывается бледное лицо. На голове как всегда беспорядок, толстый колючий свитер, найденный в секонд хэнде, оставляет красные пятна на шее, а глаза — о, эти глаза — изучающие испуганные выражения лиц и бегающие по каждому из них, передают такое сильное желание убежать прямо сейчас.

— Привет, — парень лишь немного хмурится, нарушая напряжение, растущее с каждой секундой. — Что вы, ребята, здесь делаете так поздно? — Тайлер быстро вглядывается в ночную темноту, пытаясь разглядеть Брендона. Но вскоре глаза сами переключаются на Джоша, когда тот с облегчением выдыхает и снова прячет замерзшие ладони в карманы куртки.

— Мы гуляли, — Брендон пытается понять хоть что-нибудь, но все равно терпит фиаско, когда замечает, что Джош опускает взгляд на свои ботинки, а Тайлер пытается разглядеть его каждую мелочь. — А ты, — он с презрением и ноткой ревности, сам от себя не ожидая, спрашивает: — ты что здесь разгуливаешь?

И тогда две пары глаз впиваются в него взглядом, Джош думает о том, что все-таки нашло на этого парня, а Тайлер не понимает такой дерзости с его стороны. А после Джош начинает смеяться, и Брендон чувствует себя униженными и втоптанным лицом в грязь. Его глаза в какой-то момент наполняются злостью, яростью, да самой настоящей зверской ненавистью, и он уходит. Скрывается в темноте, и пятки сверкают в лунном свете.

— И часто он так? — Тайлер вглядывается в мрак и чувствует нотку жалости к этому пареньку.

— Ну так что? Так и будешь бегать от меня?

— Я не бегаю от тебя, — Джош чувствует себя ребенком и улыбается. Они продолжают идти.

— Ты постоянно убегаешь от меня.

— Неправда!

Вновь улыбается. В уголках глаз пролегает цветастый небосвод, и Джош чувствует, как позвоночник расслабляется. Ветер обдувает кожу, и парень чувствует себя, как белье, сохнущее на улице у дома миссис Карлсон.

— Не хочу возвращаться домой этой ночью, — Тайлер глядит на Джоша после этой фразы, и вокруг мир словно собирается по частям. И он стреляет. Но стреляет не пулей в лоб, а взглядом и дарит свет даже самым темным частям его разума.

— Ну так откуда ты?

— Отсюда, — Джош пожимает плечами.

— У бабушки здесь маленький трейлер на берегу моря. Расскажешь мне немного об этом месте?

— Ну... это небольшой провинциальный городок, где жители уважают вековые традиции, с опаской относятся к приезжим, а так же не любят тех, кто чем-то отличается от остальных. Папа всегда говорил, что в Гэтлине есть только два сорта людей — слишком глупые, чтобы уехать, и слишком крепко-приросшие. М-м-м, когда до нас доходит фильм, его уже выпускают на DVD, к тому же в местной киношке всегда перевирают название. У нас двенадцать церквей и одна библиотека, в которой нечего читать. Тут нет ни супермаркетов, ни простых магазинов с одеждой... только природа.

Было волшебно сидеть на остывшем песке и глядеть за тем, как волны прибивают к берегу и мочат носки ботинок.

— У меня... у меня есть вино, — парень снимает лямки со своих плеч и роется в рюкзаке.

— Дешевое?

— А тебе так принципиально?

— Нет, мечтаю, как бы ты отравился.

— Для чего тебе это?

— Чтобы наконец перестать бегать от тебя.

Тайлер смеется. Достает стеклянную бутылку из рюкзака и передает Джошу вместе со штопором. Парень хмыкает, наблюдая за тем, как тот неумело пытается открыть бутылку. «Так сколько тебе?» — Джош отвлекается от этого занятия, отдавая бутылку и штопор в руки Тайлеру. «Двадцать семь».

Они глоток за глотком все больше пьянеют. Тайлер тихо напевает себе что-то под нос, а у Джоша не затыкается рот.

— Я застыл на месте, никуда не двигаюсь. Знаешь, словно зацепился за ветку капюшоном, когда плыл вниз по течению, не пытаясь отцепиться, — Джош делает глоток прямо из горла и передает Тайлеру. Его голос становится каким-то хриплым и тихим. — Такими темпами я ничего не добьюсь. И всю жизнь проведу в этой дыре. Перееду в комнатку над баром «Бродячая собака», буду убираться там за бесплатную выпивку поздним вечером, а рано утром буду убегать работать в кафе. А, может, покончу жизнь самоубийством. Кто знает? Все лучше, чем жизнь, от которой нечего ждать.

Джош закуривает сигарету, передавая Тайлеру после очередной затяжки, но тот отказывается.

— После папиной смерти я месяцами просыпался по утрам с наивной верой, что его гибель мне приснилась в жутком сне. Мама почти не появляется дома с тех пор, как он умер. Она все время на работе, а в выходные пытается нарваться на дежурство.

— Она врач? — Тайлер устало протягивает бутылку Джошу.

— Да. Хирург. Каждое утро встает чуть свет, чтобы успеть добраться. Но последнее время даже не появляется дома.

Тайлер рассказывал о своей бабушке, которая научила его пить газировку через солодовый корень вместо трубочки. Смеялся над тем, как в детстве любил шоколадное печенье и все думал, что родинки на его коже — шоколадные крошки, что оставались на дне заветной пачки детских лакомств и пустовали там до самого конца. Много говорил о Барбадосе, где вода и небо сходятся в одной тонкой линии горизонта, и поэтому невозможно отличить морскую даль от воздушных просторов. А потом, когда вино закончилось, бутылка, отброшенная далеко от берега, опустела, и парни были уже бесконечно пьяны, луна перестала греть. И Тайлер вдруг вскочил на ноги. «Ты знаешь, я не такой, как все», — он сказал тогда, снимая свитер и направляясь в воду. И это был тот самый переломный момент, и, кажется, еще называющийся кульминацией.

Когда его фигура скрылась под водой, и Джош, медля, встал на ноги и побежал туда, его уже не было видно. Луна освещала воду, в ней блестел звездный небосвод, но Тайлера не было видно. Все окунулось в какой-то непросвестый вакуум и захлебнулось в темноте. И когда Джош уже подумал броситься в воду, чтобы спасти Джозефа, оттуда двумя сверкающими изумрудами показались два глаза. Их цвет нельзя было сравнить с темной карамелью, как это было ранее. Они сверкали зеленым. И тогда Джош увидел, как бледное лицо блестит в лунном свете фиолетовым глиттером. И понял, что это не глиттер вовсе, а настоящая русалочья чешуя. И после над водой показался длинный хвост, переливающийся фиолетовым с примесью зеленого и кучей блесток на нем. Вскоре широкие настоящие человеческие плечи показались из воды с настоящими ключицами. И в глазах Джоша блеснула тревога. Много, много тревоги. И тогда Джош упал на мокрый песок, зарыл руки в волосах и шептал, о том, что это всего лишь сказки. Что, вот, он сейчас откроет глаза и снова проснется в своей комнате. Но это вовсе не сказки, Джош. И ты не в Стране Чудес. И Джош понял это окончательно только тогда, когда увидел, как у его ног лежит русал и пьяными глазами глядит в его глаза.
И в тот вечер парни были не одни. Пара рыбаков, преданных рыбалке, тоже были здесь. Но они не знали этого, и Тайлер продолжал пьяно существовать, а Джош, отрезвленный этой внезапной новостью, все отрицал.

a u t h o r n o t e

очень незапланированная и быстро написанная (буквально за пол дня) глава.

и да, кстати, как и обещала. вот вам тайлер.

надеюсь на то, что вы оставите хотя бы два слова насчет этой главы. потому что она действительно вышла огромная. х