❺; SKATING ALL BY HIMSELF & TRYING NOT TO FALL.
THE BEATLES — COME TOGETHER
Джош бежал, а ватные ноги были словно две спицы, что запутавшись в пряже, ворочались в клубке нитей. Слезы давно засохли на покрасневшем лице, но когда новая волна накрывала бегущую фигуру, одинокая капе́ль снова начинала серенаду после соприкосновения с его дрожащими ресницами. Когда перед глазами предстала пустая трасса, Джош достал свой скейт, что все это время держал подмышкой, и, встав на него, наконец смог нормализовать дыхание. Ноги-спицы все также дрожали, и парень всеми усилиями старался не упасть. Джош помнил детские рисунки цветными мелками на асфальте школьной парковки, что змеились праздничной мишурой от бордюра и до крыльца младшего здания. Помнил, как голова кружилась, и предчувствие скорейшего соприкосновения с твердым покрытием в крапинку вреза́лось в виски изнутри. И даже сейчас перед глазами плыли эти каракули непризнанных Пикассо. Но когда спицы все-таки запутались в пряже и, в итоге, образовали узел, Джош действительно почувствовал, как падает. Старые джинсы продырявились. По оголенной коже текла красная акварель. И, кажется, собирался дождь. И Джошуа все также лежал на сухом асфальте. Думал о будущем и глядел, как далекие облака уплывают куда-то. Пробивала дрожь.
Джош поднялся, когда услышал стук колес (вернее, его словно пнуло что-то под зад и отнесло на обочину). Колено саднило. И захотелось вдруг вернуться в свои одиннадцать, когда, прибегая домой, он чувствовал тепло и слышал слияние двух голосов —маминого и папиного, а также глухой смех старшего брата. Когда везде горел свет, а старый телевизор показывал какие-то семейные передачи по восьмому каналу. Но прошлое не вернуть, можно только цепляться за него и висеть, подрагивая от ветра, словно постельное белье миссис Карлсон, что живет неподалеку. Стук колес становится громче, а потом и вовсе, разрезая воздух, мимо мчится автомобиль. Джош лежит на обочине, но ему все равно кажется, что он проехался по его телу. Наверное, даже не пытаясь вникать в происходящее, он встает и следует нескончаемой белой полосе, бежит по асфальту и вспоминает, как в детстве то же самое асфальтированное покрытие обжигало стопы. Он вдруг прыгает на скейт, не держа обиду за предоставленные неудобства, и иссекая дорожку на кривые, совершенно необязательно зигзагообразные лоскутки, все отдаляется от места падения. Им словно управляет вдохновленный портной. Асфальт — это шелковая ткань, колеса скейта —ножницы, а невидимые капли, начинающие накрапывать с неба — острые булавки. Хочется курить, но пачка недавно купленных сигарет выпала из кармана и промокла под начавшимся дождем. Зажигалка есть, но бесполезно чиркать маленьким колесиком и напрасно обжигать пальцы.
Поэтому Джош просто едет вперед и вскоре замечает, как бесконечные кроны елей сменяются на далекий горизонт и безмерный холст неба. Береговую линию робко захлестывает морская пена, и легкий ветер бьет в лицо. Светает. А потом Джош уже ничего не помнит. Помнит только как добежал до ступенек, помнит, как пятки приятно отстукивали неровный ритм по отсыревшему дереву лестницы. Помнит, как пальцы погрязли в песке, как глаза слипались, и ветер, охватывающий тело, полное комплексов. И на одно мгновение ему показалось, что он парит в воздухе. Он еще, кажется, почувствовал, как вся его оболочка обрастает перьями, и как бриз пробирается под кожу.
Он не видит, но фигура, греющаяся лишь засчет батарей в местной библиотеке и едкого дыма Winston, сейчас также тонет в зыбучих песках этого пляжа без названия и пытается держаться подальше от воды. Когда расстояние между ними уменьшается, а сердцебиение второго учащается, он беззвучно падает на колени возле Джоша.
— Можно тебе составить компанию?
Джоша передергивает изнутри, кожа превращается в океан, и в нем тонут мурашки — морские рифы, на которые натыкаются пиратские корабли, и вслед уходит на дно вся команда с капитаном. Джош готов утонуть в песке, превратиться в чайку и улететь, сливаясь черной точкой на пылающем горизонте. Но не сидеть здесь, сгорая под этим взглядом.
— Ты что здесь делаешь?
На одной волне, что в разуме Джоша поймал ловкий серфер под восторженное шипение морской пены, у него проскакивает мысль о том, что, возможно, Тайлер мог следить за ним. Но пока что Джошуа не знает ни имени Тайлера, ни его намерений. Он знает Джозефа лишь как загадочного библиотекаря, и ведь никто не знает, что могло случиться со старым. Но пока что Джош продолжает разглядывать черты его лица и забывать обо всем, о чем только можно. Лишь бы подолше побыть во внимании двух больших полумесяцев...
— Я здесь живу, — Тайлер показывает в сторону небольшого трейлера на берегу, и Джоша успокаивает тихий шепот волн вдалеке. «Ты это все себе напридумывал, а теперь загоняешься». — Так я могу присоединиться к тебе?
—Да. Да, конечно, — голос дрожит. Почему все изнутри трепещет?
— Так как, говоришь, тебя зовут?
— Оу, я Джош. Джош Дан.
Тайлер улыбается. Морщинки! Морщинки в уголках его глаз — маленькие складки, в которые сминается ночной небосклон прямо сейчас. Пускай сейчас и утро. Взгляд Джошуа медленно скользит от его лица к ключицам на его грудную клетку. На нем черный свитер, на котором в уголке вышито зелеными нитками маленькие инициалы «C. J.».
— Я Тайлер.
— Это не твои инициалы на свитере?
— Нет, это отцовский свитер.
— Тогда я могу называть тебя Ти Джей? — быстро выпаливает Дан, даже не думая, о том, как бушует все внутри Тайлера сейчас. — Ты ведь не против?
Тайлер качает головой. Не против. Он вовсе не против взгляда Джошуа на его лице и легкого покалывания. Прямо там, где его клеймо — мужская фигура, обвивающая фаланги пальцев и нежно целующая кончики.
a u t h o r n o t e
простите, меня все равно не устраивает эта глава. я просто хотела наконец выложить хоть что-нибудь. так что простите, если она оказалась не такой, какой бы вы хотели чтобы она была.
я правда старалась из-за всех сил. х