MERMAID'S CHARMS 🏈 SOULMATE AU

XXXTENTACION — VALENTINE

Зашедши в свою комнату, Джошуа Дан еще никогда не чувствовал себя так пришибленно. Ему казалось, что со всех сторон на него давят — стены сдвигаются, а потолок силится спрессовать, раздавить, раздробить его кости в порошок. И Джошуа Дан слышит только скрежет своих зубов и то, как под его окном пророчествуют черные вороны. И Джошуа Дан снова и снова впивается длинными пальцами в собственную кожу, рвет волосы на голове, видя и чувствуя, как каллиграфическим почерком на его черепе сам дьявол черкает «пойманный». Потому что Джош Дан помнит свои детские капризы и несогласие ложиться в кровать. Он помнит, как старший брат рассказывал страшилки на ночь, дабы тот забился под одеяло и боялся даже пошевелиться. Он помнит, как ревел и маленькой ручонкой тянулся к выключателю настольной лампы. Это все в этой комнате. Все детские кошмары и бессонницы. И, кажется, монстр, спрятавшийся под кроватью, еще живет там — устраивает званные чаепития вместе со Шляпником, кроликом и Алисой за большим столом, оттапыривая мизинец и аккуратно пряча резцы за обвисшей кожей верхней губы. Он вечно будет помнить, как ненавидел свое клеймо.

Он даже не замечает распахнутое окно и свежий воздух, пробирающийся в темную комнату, мирно стелющийся на детском постельном белье с Винни Пухом. Просто падает на кровать, разбиваясь, словно чайка о скалы, и утопает в запахе стирального порошка и какого-то ворчания за стеной (наверное, мама снова забыла выключить за собой телевизор). Он засыпает, сам того не замечая и думая, что просто бесконечно смотрел в потолок через закрытые веки. Вот близится полночь. Джошуа этой ночью снятся приспокойные волны и полная луна, бьющаяся через воду и силящаяся достать до бездонных глубин. Ему видится, как прозрачные водоросли дрожат, лишь только малая рябь задевает морскую воду. Но вот песочная вьюга вдруг проходится по морским просторам и уносит в безумном танго всех морских жителей. На воображаемом холсте безымянный художник рисует бушующий ветер, поднимающий шторм. Сначала накрапывает дождь, все сильнее и сильнее с каждой разбивающейся о воду каплей, а потом идет вспышка и запаздалые раскаты грома. А потом художник чертит на холсте телевизионные помехи. И в ту же секунду он рукавом белой рубашки стирает картину плотной тканью. И начинает сначала: почти неподвижные волны, тихая рябь, бегающая по морской воде, лунный свет, отражающийся равнобедренным треугольником в ночной темноте, и одинокая лодка посреди немого кино. И все заново: бесшумная буря, шторм и вдруг многоголосие грома. Поднимаются волны и разбиваются в морскую пену. Немой путник встает на ноги и хочет крикнуть, но не может выдавать и звука, из него выходит только грустный скрип, а из его глаз начинают литься соленные слезы. Но постойте. Кто же этот человек? Парень с златистый волосами и кожей цвета белесого шелка. Джош находит в нем себя.

А дальше лодка переворачивается и тянет за собой капитана. И после он неимоверно долго падает в воду, хотя на самом деле это длится лишь несколько секунд. Парень распахивает глаза и оказывается уже под водой. И он уверен, что если он всплывет, то увидит все ту же картину: масляными красками по холсту будут разъезжаться мирные волны, дикая рябь будет скользить поверх, а полная луна-проказница все также будет искать себе спутника на эту ночь. Все это будет продолжаться до тех пор, пока он не постигнет смерти. Джош давится водой, застрявшей в легких, и всеми усилиями пытается всплыть на поверхность. Но он словно подо льдом — но стойте, сейчас только осень — стучит по воде из-под низу, избивая кулаки в кровь и, кажется, уже задыхаясь. Но вот он чувствует, как что-то грубое и шершавое касается его пят и тащит на дно. Джош смотрит вниз на свои ноги, а потом ловит взгляд двух горящих огоньков. Он не видит лица — замечает лишь только белую, словно песок кожу, тончайшие крепкие руки, что тянутся за ним, пытаясь уловить дергающиеся стопы. Он снова чувствует, как оно касается его, и вдруг грязные цепкие когти разрезают его штанину на двое. Джош пытается задеть, хоть как-то причинить боль этому существу, и когда у него получается ударить подошвой ноги монстру в челюсть, он видит как оно извивается в судорогах и замечает русалочий хвост, покрытый настоящей чешуей и глиттером.

Джош распахивает рот и чувствует, как большой прозрачный пузырь лезет в горло. Он ловит, наверное, свой единственный шанс на спасение и всплывает на поверхность. И в ту же секунду просыпается. И ему все еще кажется, что он под водой.

— Какого черта...

Он бежит вниз по лестнице, игнорируя краешек ковра, о который он постоянно спотыкается, и падает. Слышится глухой звук. Он чувствует, как колено саднит, сонное состояние отходит на задний план, а здравый рассудок начинает будоражить разум. Слезы наворачиваются на глаза, но вместо этого он начинает безудержно смеяться. Сквозь всхлипы и хохотание парня можно услышать немое осуждение со стороны голубей, что сидят на проводах напротив окна в гостиной и беззвучно слушают. А потом Джош встает на ноги и заворачивает на кухню. Его руки все еще дрожат, но он берет фильтр и наливает себе воды. Потому что в этот момент он мог бы поклясться, что осушил бы море, была бы лишь возможность.

Помешательство. Вот, что чувствовал Джош на протяжении всего того времени после того, как проснулся этой ночью. Он боялся закрыть глаза даже на секунду. Он больше не спал этим утром. Не удалось. Но зато он сделал уроки, чего обычно не делал просто так.
Школа начиналась рано. Обычно Джош жаловался, что ему не хватало времени на сон из-за нее. Сейчас же он мечтал покинуть стены родного дома хотя бы на несколько часов. Нужен был свежий воздух.

Школьные коридоры вновь встречали с диким напором и толпами учеников, спешащих по своим кабинетам. Но на этот раз было что-то еще. Что-то очень неприятно-громкое. Смех. Стойте, смех? Джош чувствовал все эти взгляды на себе. Ведь все знают, как быстро разлетаются слухи. Особенно в таком маленьком городке как Гэтлин. Здесь жители уважают вековые традиции, с опаской относятся к приезжим, а так же не любят тех, кто чем-то отличается от остальных. Джошуа видит, как волна смеха вновь и вновь касается уст всех этих подростков, собравшихся здесь точно не для учебы. И Джошуа Дан оттягивает правый рукав черной толстовки, словно пытаясь спрятаться.

Он вдруг слышит реплику в свою сторону, которая точно не несет какой-либо положительной энергетики.

— Ну что, куда вы с вашим новым бойфрендом, собираетесь на этих выходных?

Забавно, даже Джош еще не знаком со своим соулмейтом, а все уже знают.

Парень на пятках разворачивается к источнику исходящих кудахтаний.

— Куда? Может, в кино? Разве не прелестная затея, целоваться на задних рядах, м? — все вокруг снова заливаются хохотанием.

Эдди Трулок был самым главным ублюдком в школе. Как это обычно бывает: высшие стебут низших, избивают и иногда разрешают присоединиться в свой клуб «Придурков», но только лишь ради смеха.

— Педик, — тот выплевывает эту реплику прямо в лицо Джошу, смешивая его с грязью и разбивая о плитку школьного коридора прямо у всех на глазах.

— Я надеюсь, твоя мама не знает, что ты кидаешься такими словами, иначе тебе очень не поздоровилось бы.

Джош сам шагает по краю пропасти, и вслед за ухмылкой на пухлых устах ему прилетает удар по глазу. Обессиленное тело падает на пол, и оглушающая волны проходится по замкнутой коробке разума. Или Джошу просто так кажется (да, скорее всего). И среди всех этих лиц он замечает единственное, что не смеется вместе со всеми, а безмолвно молит о пощаде и отражает что-то еще. Что-то, что передается через сморщенный лоб, ураган в темных очах и одинокую слезу, текущую по впалым щекам. Кто-то оттаскивает Трулока от Джоша, но тому все равно. Он все смотрит в лицо Брендона.

— Ты, — он поднимается на ноги и тычет пальцем в грудную клетку парня. Прямо там, где находятся легкие, словно желая сжать их в кулак крепко-крепко, чтобы кислород больше не поступал туда. — Ты рассказал всем.

Джош наносит удар в глаз Брендона, и тот, пытаясь устоять на ногах, хватается за чей-то рюкзак. Но все тщетно — Брендон Ури падает, а слезы, что одинокими водопадами льются из его глаз, засыхают на его лице. Через секунду Джош уже выбегает из здания школы — несется что есть мочи и не может понять, во что превратилась его жизнь с появлением в ней его родственной души. Бежит и не видит ничего, кроме пелены слез перед глазами.