28 глава
Кто-то из проходящих мимо родителей обернулся, увидел эту сцену и улыбнулся. Две женщины постарше переглянулись:
— Смотри, какой отец заботливый. Не каждый так сына провожает.
— А мама где?
— Наверное, работает. Или нет. Один воспитывает, видно.
В их взглядах читалось что-то среднее между умилением и лёгкой завистью. Арсений не слышал их. Он смотрел, как Антон подходит к Ирине Александровне, как отдаёт цветы, как оглядывается и машет ему рукой.
— Пока, папа! — крикнул Антон.
— Пока, сынок, — одними губами ответил Арсений.
Линейка началась. Зазвучала музыка, зачитали стихи, директор сказал приветственную речь. Арсений стоял в стороне, среди других родителей, и не видел ничего, кроме маленькой фигурки в первом ряду. Антон стоял ровно, старательно держал спину и время от времени бросал взгляд в толпу — искал его.
Когда прозвенел первый звонок, Арсений почувствовал, как к горлу подкатывает что-то горячее и совершенно неуместное. Он моргнул несколько раз.
Рядом стояла женщина с мальчиком-первоклассником.
— Ваш? — спросила она, кивая на Антона.
— Мой, — ответил Арсений. Голос звучал хрипло.
— Красивый мальчик. И спокойный такой. Не то что мой, — она вздохнула. — Как вы его воспитали?
Арсений не знал, что ответить. Он просто смотрел, как дети заходят в школу, как мелькает в дверях синяя форма и русая макушка.
— Он сам такой, — наконец сказал он. — Это не я. Это он.
Домой Арсений возвращался один. Квартира встретила его тишиной. На холодильнике висел рисунок — космический корабль и две фигурки, подписано кривоватыми печатными буквами: "Папа и я".
Арсений сел на кухне, налил остывший чай, посмотрел в окно. До окончания уроков было ещё три часа.
Телефон завибрировал. Серёжа:
"Ну как там наш первоклашка? Прости, что не смог, подменили в последний момент. Жутко хотел быть. Всё нормально?"
Арсений набрал ответ:
"Всё хорошо. Он справится."
Серёжа прислал смайлик с объятиями и следом:
"Димка тоже рвёт и мечет, что не приехал. Но ты держись. Он у тебя молодец. И ты молодец".
Арсений убрал телефон. Посидел ещё немного, потом встал и начал перебирать вещи. Сложил разбросанные носки, протёр пыль на подоконнике. Бессмысленная, механическая деятельность, лишь бы занять руки.
В половине двенадцатого он не выдержал и пошёл к школе. Стоял за оградой, делая вид, что смотрит в телефон, пока не увидел, как из дверей выбегают первоклассники. Антон вышел одним из первых, огляделся и сразу нашёл его глазами.
— Папа! — он подбежал, запыхавшийся, с растрепавшимся воротником и счастливым лицом. — Ты пришёл!
— Конечно, — сказал Арсений. — Ну как? Понравилось?
— Ага! — Антон уже тащил его за руку домой. — У нас Ирина Александровна хорошая, добрая.
Арсений улыбнулся. Тревога отступала, таяла под этим потоком новостей, под этим звонким голосом. Дома он накормил Антона обедом, выслушал подробный отчёт о каждом часе, проведённом в школе, и обнаружил, что впервые за день может дышать полной грудью.
— Пап, — спросил Антон, доедая суп. — А ты правда скучал?
— Правда, — твёрдо сказал Арсений.
— Я тоже скучал.
Он слез со стула, подошёл и обнял отца. Просто так. Без повода.
— Я же говорил — не навсегда. Я всегда прихожу обратно.
Арсений закрыл глаза и прижал сына к себе.
— Знаю. Я просто… учусь.
— Учись, — разрешил Антон. — Я подожду.
За окном светило солнце. Начинался первый учебный год. Впереди было много всего — оценки, контрольные, друзья, может быть, первые ссоры и первые победы. Но это все потом. А сейчас в маленькой квартире на четвертом этаже было тихо и тепло. Семилетний мальчик обнимал своего папу. И папа наконец переставал волноваться.
По крайней мере, до завтра.