27 глава
Арсений проснулся раньше будильника. Он лежал в тишине, смотрел в потолок и чувствовал, как внутри разрастается странное, липкое волнение. Рядом, уткнувшись носом в его плечо, спал Антон. Семь лет. Семь лет назад этот мальчик появился в его жизни — крошечный, орущий, беззащитный. А скоро он идёт в школу.
Арсений осторожно повернул голову, чтобы посмотреть на сына. Антон спал, раскинувшись, тёмные ресницы лежали на щеках, губы чуть приоткрыты. Совсем ещё малыш. Но уже такой большой.
— Пап, — вдруг пробормотал Антон, не открывая глаз. — Ты чего не спишь?
— Сплю, — шепнул Арсений. — Ты тоже спи.
— Не врёшь. Ты дышишь громко.
Арсений вздохнул. Разоблачён.
— Волнуюсь, — признался он.
Антон приоткрыл один глаз, зеленый и хитрый.
— Я — в школу иду. А волнуешься — ты?
— Так положено, — сказал Арсений. — Родители должны волноваться. Это моя работа.
Антон фыркнул, окончательно просыпаясь, и сел на кровати. Семь лет назад он был крошечным комочком в отцовских руках. Сейчас — серьёзный мальчик с въевшейся привычкой засыпать в обнимку с папой. Уже пора было переселять его обратно в свою кровать, но оба делали вид, что забывают об этом.
— Ну что, первоклассник, — Арсений сел рядом. — Готов?
Антон посмотрел на него своими удивительными зелёными глазами и улыбнулся — той самой улыбкой, которой когда-то впервые озарил их тихий вечер.
— Готов.
Всё необходимое для школы купили ещё в августе. Арсений подошёл к этому вопросу с той же основательностью, с какой готовился к сложным операциям. Ранец — ортопедический, лёгкий, с правильной спиной. Пенал — полный, с запасными ручками и карандашами. Тетради, обложки, подставка для книг, форма — всё было выбрано тщательно, с консультациями Димы и бесконечными спорами с Серёжей.
Антон ко всему относился с удивительным для его возраста спокойствием. Он примерял форму, складывал рюкзак, перебирал канцелярию и изредка бросал на отца взгляды, полные тихого понимания. Он знал, что папа волнуется. И знал, что лучший способ помочь — быть рядом и не капризничать.
— Ты чего такой взрослый? — как-то спросил Арсений, застав сына за аккуратным раскладыванием тетрадей по предметам.
— А чего капризничать? — пожал плечами Антон. — Всё равно в школу идти надо. И потом, ты же старался.
Арсений тогда отвернулся к окну и долго смотрел на проезжающие машины. В горле стоял ком.
Утро первого сентября выдалось солнечным, почти летним. Антон надел форму, поправил галстук, повертелся перед зеркалом. Арсений стоял рядом, поправлял то воротник, то ранец, и никак не мог остановиться.
— Пап, всё нормально, — терпеливо сказал Антон. — Не отвалится.
— Знаю, — Арсений одёрнул руку. — Просто… ладно. Идём.
Они вышли из дома. Во дворе Валентина Петровна уже поджидала их с букетиком гладиолусов — для учительницы.
— Антошенька, с праздником! — она протянула цветы, и в её глазах блестели слёзы. — Какой ты большой стал. Помню, совсем кроха был, в колясочке…
— Спасибо, — серьёзно сказал Антон, принимая цветы. — Я буду хорошо учиться.
Валентина Петровна всплакнула и ушла кормить таксу.
Школа была в соседнем квартале. Арсений знал эту дорогу наизусть — они гуляли здесь тысячу раз. Но сегодня всё было по-другому. Сегодня Антон нёс цветы и ранец, и это был не просто поход за мороженым.
У ворот толпились родители, дети, учителя с табличками классов. Арсений чувствовал себя неуклюжим и чужим среди этих шумных, суетящихся людей. Антон, напротив, был спокоен. Он держал отца за руку и оглядывал новую территорию с интересом исследователя.
— Первый "Б"! — звонко кричала молодая учительница, размахивая табличкой. — Первоклассники, ко мне!
— Это твоя, — Арсений кивнул на табличку.
— Ирина Александровна, — прочитал Антон по слогам на бейдже. — Красивое имя.
Он посмотрел на отца.
— Пап, мне туда.
— Да, — Арсений сглотнул. — Иди.
Он хотел сказать что-то ещё. Что-то важное, напутственное. Но все слова вдруг исчезли. Антон смотрел на него снизу вверх, серьёзный, понимающий, и вдруг отпустил его руку, обхватил за талию и крепко прижался.
— Не волнуйся, — сказал он, уткнувшись в отцовскую рубашку. — Я же не навсегда. Я после приду.
Арсений обнял его в ответ, чувствуя, как мир на секунду перестает вращаться.
— Знаю. Я буду ждать.