Коты-Воители: «По огненным следам» [ЗАМОРОЖЕНО]

- Что, дрянь, слабо одолеть меня?! - визжал кто-то над Огнелапкой. - Дрянь, трусиха, ничтожество!

Было бы легче, если бы это была просто битва... Но это были просто насмешки и издёвки со стороны незнакомца, от чего на кошечку накатывало желание просто разреветься... Нет, Огнелапка не была слабой духом, просто она и без того была подавлена. А незнакомец продолжал визжать и царапать ее. Эти неумелые царапины были ничто. В боях было и хуже. Взять тех же собак. Вот это было действительно больно и страшно. Но здесь... Ей это надоело.

Огнелапка, вложив в действие всю злость и ярость, выкинула вверх свои задние лапы, попав серому коту прямо по животу. Крик боли, вперемешку с шоком, раздавшийся в этот момент, заставил ученицу мрачно улыбнуться. Обидчик получил по заслугам.

Кот отошёл на несколько шагов назад и попал под луч ненастоящего света, что недавно загорелся здесь. Огнелапка привстала и разглядела его. Серый с белой мордочкой домашний котик. Выглядел примерно на семь лун, как и Огнелапка. Хотя для домашнего он был, мягко говоря, худощав. Странно это - встретить троих домашних, а у всех ребра видны. «Наверное, эти слухи в племени были неверны», - заключила про себя кошечка.

- Ах, ты так, значит? - оскалился домашний. - Что, ещё слабее не могла? Фу, девчонка, даже ударить не можешь!

- А начинал довольно неплохо, - холодно отрезала Огнелапка. - Уйди от меня.

- Конечно-конечно, я уйду прямо сейчас, - изобразил испуг котик. - Только вышвырну тебя сначала, а потом уже...

Откуда-то сверху появилась тень. Словно в танце некто спрыгнул с мёртвого чудища, приземлился на рядом стоящий камень, чуть припорошенный снегом, и налетел на наглеца. Выбросив лапу, кот ловко скользнул по морде домашнего, чуть не задев когтями глазное яблоко. Крик. Огнелапка кричала также. Но теперь это был настоящий страх. Котишка отпрыгнул назад и закрыл левой лапой рану. Шерсть быстро пропиталась кровью и тихое поскуливание стало превращаться в сердитое рычание.

Кот тоже зарычал и сделал несколько шагов в сторону света. Но даже жёлтые оттенки не смогли сделать незаметными черные, бурые и серые пятна, вырватый клок шерсти на боку и зарубку на ухе. Огнелапка узнала его и чуть не подпрыгнула от радости и облегчения, что стремительней птицы наполнили ее душу. Это был Громохвост.

- Дымчик, не смей ее трогать, - спокойно проговорил кот и бросил взгляд на свою ученицу.

- Это угроза? - зло сощурился кот, которого назвали Дымчиком. - Если да, то жалкая.

- Немедленно пошел вон, - так же спокойно, но уже с тихим рычанием продолжал воитель.

- Ты здесь чужак, Громик! - зашипел серый котишка и пошел от них в сторону забора, что вел к собакам. Обернувшись, он сверкнул глазами на свету и покосился на Огнелапку. - А что насчёт тебя... Хотя нет, забудь.

Проговорив это, Дымчик ловким прыжком, словно в полете, запрыгнул на забор и зашагал к соседнему гнезду Двуногих, где он, наверное и жил. А может, он пошел туда пакостить. Кто его знает, этого Дымчика... А хотя кое-кто знает. Огнелапка повернулась к Громохвосту.

- Откуда ты его знаешь? - шепотом спросила кошечка. - Вы знакомы?

- Да, - честно ответил наставник. - Но я всеми силами хочу забыть о его существовании. Ты ранена?

- Нет, не сильно, - пробормотала Огнелапка и попыталась слизнуть капельку крови, что стекала с ее лба на нос.

- Давай пойдем в то гнездо, где ты проснулась, - вздохнул кот и медленно побрел к сараю.

Но Огнелапка стояла. Кошечка посмотрела на наставника, тот посмотрел на нее. Огнелапка не могла пойти туда. Слова, которые она, казалось, уже успела забыть за пару часов вновь вспыхнули в ее сознании настолько ярко, что казалось, будто старая кошка произносит их над ее ухом...

«Доченька, наконец-то ты вернулась!»

Эти слова казались абсурдом. Самым настоящим абсурдом. Но Огнелапка верила. Она не знала почему. Но верила.

Кошечка сама того не заметив, погрузилась в раздумья. Но если она домашняя, почему она ничего не помнит? Конечно, она была уверена, что когда-то видела Овсянку... Но неужели своей матерью? Неужели она играла с ней и любила ее так же, как Смерчегривую? И... О, кролик ее задери! Выходит, Водолап ей не брат? Огнелапка действительно испугалась. Водолап был очень хорошим братом, что всегда поддерживал ее и всегда помогал ей в трудную минуту. Но...

- Огнелапка? - вывел ее из раздумий голос наставника. - Ты идёшь?

- Громохвост... - тихо прошептала Огнелапка и слезы выступили на ее глазах. - Я не могу пойти туда... Там... Там моя мать...

Кошечка всхлипнула от нахлынувших эмоций. Это было слишком тяжело для нее. Лучше бы ее вырастили сразу со знанием, что она домашняя. Домашняя, кролик ее задери! Почему она узнала об этом только сейчас, в семь лун? 

Огнелапка подняла заплаканные глаза на Громохвоста. Тот грустно вздохнул и подошёл к ней, медленно обняв хвостом.

- Огнелапка... - мирным тихим голосом начал кот. - Я думал, Смерчегривая уже давно тебе об этом рассказала, но, видимо, она хотела, чтобы ты считала племя своей настоящей семьёй. Видимо, у нее это вышло чересчур хорошо. Я знал, что рано или поздно ты все равно узнаешь об этом.

- Я теперь понимаю, почему на меня смотрят как на изгоя или предателя, - хмуро отозвалась ученица. - Конечно, я же противница чистой крови и грязное пятно в племени Солнечного Света!

- Ты не одна такая, Огнелапка, - грустно вздохнул кот. - В нашем племени есть ещё один чистокровный домашний кот... Более того... Он... Ну...

- ТЫ?! - изумлённо закричала рыже-белая и подпрыгнула от удивления.

- Да... Я... - кивнул кот, заставив Огнелапку разинуть пасть до максимума. - И раз уж дошло до этого, то больше не вижу смысла таить что-либо. Так вот... Овсянка и моя мать.

- ЧТО?!

- Тише-тише! Давай всё обсудим не здесь, а в сарае. Всё-таки тут довольно холодно.

Огнелапка кивнула, не в силах оторвать шокированный взгляд от наставника. Кто бы мог подумать! Ее наставник - ее брат! Ее брат, пусть и сводный, кролик ее задери!

***

Стоило Огнелапке пролезть в щель и забраться в ветхое гнездо, как на нее тут же налетел и сбил с лап трехцветный комок шерсти.

- Ура! Ты вернулась! Огню... Огне... Ман... Блох мне под шкуру, как мне теперь тебя называть?!

Огнелапка потрясённо уставилась на "нечто" и расплылась в улыбке. Мария нетерпеливо переминалась с лапки на лапку, выжидающе рассматривая ученицу. До Огнелапки дошло. Домашние всю жизнь носят одно имя, в отличие от лесных котов. Надо было это как-то исправить.

- Ну... Наверное, лучше Огнелапкой, - неуверенно пробормотала она. - Я уже привыкла, что все меня так называют.

- А смысл был говорить, что ты Огнюшка какая-то? - очень быстро и громко спросила малышка.

- А вот это уже не ко мне вопросы, - Огнелапка повернулась к Громохвосту, что смотрел на двух кошек, лежащих на возвышении.

От одной из них в горле образовался ком. Это была Овсянка. Серо-белая кошка тихо мурлыкала, не в силах отвести взгляд от Громохвоста. «Овсянка и моя мать», - вспомнились слова наставника. Здесь все было настолько понятно, что Огнелапка сразу догадалась. Громохвост очень долго пробыл в племени. Неудивительно, что мать по нему невероятно скучала.

Но что это за кошка рядом с ней? Она была трехцветная, хотя белого было больше, но не настолько больше, как у Марии. Выразительные желтоватые глаза смотрели на Громохвоста точно так же, как и Овсянкины. Судя по круглому животику, она кормила котят. Нетрудно было догадаться, чьей матерью она является.

Кошка отвела взгляд от бурого кота и посмотрела на Огнелапку. Сию же секунду она бросилась к ней.

- О, малышка, что с тобой? - заботливо, как мать, поинтересовалась она. - Кто тебя так?

- А? - удивилась рыже-белая, но тут поняла, что королева говорит о царапинах на морде. - Да так, один кот. Его, кажется, Дымчиком зовут.

- Ох, Овсянка! - возмущённо хмыкнула трехшёрстная. - А я говорила тебе, что ты его сильно баловала! Видишь, что получилось?

Овсянка вздрогнула и немного покосилась в их сторону. В жёлтых глазах читалось искреннее изумление и нотка страха. И правильно, ведь совсем недавно Огнелапка так на нее накричала! Видимо, осадочек остался. Старая кошка неуверенно повернулась к трехцветной и хмыкнула.

Огнелапка смотрела на Овсянку, не отрывая взгляд. Ей почему-то хотелось дружить с этой кошкой... Любить ее... Знать о ней всё-всё...

- Эм... Огнелапка, это Мурлыка! - прервал недолгое молчание Громохвост. - Мать Марии.

- Оно и видно, - дружелюбно усмехнулась кошечка. - Приятно познакомиться!

- Мне тоже, дорогуша! - ласково улыбалась Мурлыка. - Я... Ты... Я видела тебя совсем маленьким комочком в последний раз, пока тебя...

- Я хочу узнать все от нее, - оборвала кошку Огнелапка. - От... Овсянки. Расскажи мне о... О моём детстве...

Да, именно это ей хотелось знать. Глаза сияли в надежде, ожидая ответа старой кошки. Та все же посмотрела на Огнелапку. Ее веки дёрнулись, зрачки расширились, но тут же сузились обратно. Глаза ее прикрылись, но всё ещё смотрели на оруженосца. Она вновь вспомнила этот взгляд. Да, теперь в ее памяти всплыли мутные воспоминания. Единственное ясное из них - посвящение в оруженосцы, когда Овсянка ворвалась в лагерь. Она смотрела на нее также. И до этого тоже так смотрела... Только вот, когда?

- Ты... Ты правда..? - неуверенно, но с нескрываемой надеждой прошептала кошка.

- Да, - так же тихо ответила Огнелапка и подошла к Овсянке. Так же неожиданно для старухи, она легла рядом и прижалась к кошке. Какая же Овсянка была крохотная!

- Хорошо... - кивнула кошка и начала свой монолог, - Это произошло весной. Уже начали появляться первые почки на деревьях, как вдруг - на тебе! - выпал снег! У меня именно в тот день появились на свет четыре крохотных комочка. Первый был полностью серым и таким пушистым, как и отец. Правильно было назвать его Пушистиком. Дальше появилось два как две капли похожих друг на друга котёнка - серые с белыми мордочками. Одного я назвала Совёнком, другого - Дымчиком... И тут появился ещё один котёнок. Но не серый, а рыже-белый, в отца. И тоже пушистый. Это оказалась девочка. Я назвала ее Мандаринкой...

Огнелапка распахнула свои жёлтые глаза настолько сильно, насколько это только было возможно. Мандаринка... Это имя ей было знакомо. Потому что это было ЕЁ имя. При упоминании этого имени, в ушах зазвучал какой-то голос. Но он был едва различимый. Единственная фраза, что смогла разобрать кошечка: «Ты особенная». Это было и впрямь довольно странно.

«Весь этот день странный, о чём ты, дорогуша?», - насмехался внутренний голос.

- М-м... - промычала Огнелапка, осмысливая только что услышанное. - И... что дальше?

- Ну так вот, росли вы не по дням, а по часам! - с гордостью продолжала кошка. - Ух и силачами были, соседская Ниточка с ее котятами только рты разевали, завидев вас! Громик иногда навещал вас, только вот Дымчик ему сразу не понравился. Да, Громик? Во-от. Пришли однажды сюда Люди, Совёнка, беднягу, забрали. Сейчас он спокойно себе живёт неподалёку. Вы с Пушистиком так плакали! Ох и плакали... А потом...

Овсянка сглотнула и замолчала. Огнелапка посмотрела ей в глаза. В них было какое-то чувство, которое было немного сложно понять. Печаль? Досада? Обида? Но, наверное, всё же первое. Такую же эмоцию выражали глаза Снегиря, когда его брат Хмурый умер. Огнелапку тронуло скорее это, чем сама смерть. Всё-таки Хмурый относился к ней, мягко говоря, не очень.

Только кошечка хотела попросить Овсянку продолжить, как та сглотнула и продолжила:

- А потом пришёл один кот... Он был рыжий и худой. Он схватил тебя, когда я отвернулась, чтобы просто попить молока из миски... Он убежал. С тобой... Потом я пришла в лес за тобой... Я долго тебя искала... Я наткнулась на стаю Костегрызов... Я увидела его... И одну кошечку... Не знаю, может, это всё зрение моё, но она так была похожа на тебя! Так хорошо, что ты вернулась...

Овсянка всплакнула. Огнелапка поняла в очередной раз, насколько ранимой и хрупкой была эта кошка... Ей нужна была поддержка. У нее было наверняка столько котят, а перед ней стоят только двое, да и то они вот-вот уйдут из этого места на многие луны. И она опять останется одна...

Огнелапка посмотрела в глаза Овсянки. В который раз. Они блестели от выступивших слёз, что не прекращали литься. В ученице все сильнее и сильнее загоралось чувство, что должно быть несвойственно настоящим воинам - жалость. Ей так захотелось прижаться к ней, утешить и признать ее матерью... А хотя... Что же ей мешает?

Овсянка удивилась, когда рыжая с белым кошечка прижалась к ней и стала вылизывать ее. Овсянка опять дала волю слезам. Но теперь это были слёзы радости.

- Всё будет хорошо, - нашептывала на ушко старухе ученица. - Всё будет хорошо... Мама...