Чокнутое соседство
У рака мягкое тельце, окруженное плотным хитиновым панцирем. Рак продолжает расти, и затвердевший панцирь становится мал. Страдая от тесноты, рак прячется в камнях, скидывает старую оболочку и отращивает новую — просторнее и толще. Это неприятный процесс, и в процессе линьки рак остается совсем беззащитным, но в конце концов новый размер и сила перевешивают риски. Без этих трудностей рак не смог бы развиваться.
Э.Нагоски, А.Нагоски, «Выгорание»
Лика
Я ждала, что всё это вот-вот закончится. Ещё чуть-чуть. Продержаться ещё недельку. Тим не выдержит, как это было всегда, поймет, что ошибся. Станет безумно по мне скучать. В разлуке он всегда становился взрослее, делал выводы, начинал больше ценить меня, и отношения выходили на новый уровень.
Но дни шли, а ничего не менялось. Тишина и расстояние между нами становились лишь ощутимее, боль острее.
30.11.2013 10:00
Тимофей Добродумов
Статус в VK: «Весь этот пафос, гламур, гонор, понты — это грязь, которую я ненавижу...просто дело в том, что я как бы король всей этой грязи...»
Я заходила на его страницу в соцсетях миллион раз в день, пытаясь хоть как-то стать ближе, что-то узнать о его жизни. Простой статус «онлайн» грел душу.
Вот Тим на фото играет в покер с друзьями на незнакомой мне кухне. Это его съемная квартира, или он у неё живет?
А здесь Тим написал отзыв о фильме «Гравитация», который вчера смотрел в кинотеатре. Один? Или с этой белобрысой?
Муж жил счастливой жизнью, незнакомой мне. Свободной. У него есть друзья. Много друзей. Тим не умер без меня, без детей. Не изнывает от горя и тоски. Не валится с ног от усталости, от того, что его тело на сто процентов принадлежит маленькому человечку. Не просит прощения, да и просто даже не пишет.
Пока были вместе, я не шибко нуждалась в остальных людях, поддерживала лишь поверхностные связи. Сама всех распугала своей мужецентричностью, ни разу не ходила на корпоративные мероприятия с коллегами. После замужества подружек отдалились с девчонками друг от друга. Сначала виделись с Алисой раз в месяц, а потом она всё чаще стала отменять наши встречи. Когда подруга родила сына, то и вовсе пропала, а я не стала навязываться. Соня с мужем переехали в частный домик в пригороде, не намотаешься к ним с грудничком — два часа езды на такси только в одну сторону.
Много лет назад на офисном тренинге коуч задал вопрос, какие люди нам жизненно необходимы. Участники называли членов семьи, друзей, коллег, единомышленников по хобби и т.д. Но бизнес-тренер сказал, что на самом деле человеку достаточно семьи. Если нам остро требуются какие-то другие люди, значит, семья не справляется со своей ролью. Так я и жила вплоть до последних событий: Бог, муж, мама и дочь были моими лучшими друзьями.
Папа любил называть нас «моя большая греческая семья», когда я была ещё не замужем. Мы вовсе не греки, и не такая уж у нас огромная семья. Это прозвище он позаимствовал, благодаря нескольким фразам из фильма «Моя большая греческая свадьба». Героиня так рассказывает о себе своему жениху:
«У нас большая и ШУМНАЯ семья»;
«Мы всё время вместе. И мы всё время ЕДИМ, ЕДИМ, ЕДИМ»;
«— А Рождество? Что вы делаете на Рождество?
— Мама жарит барашка».
Однажды мы пришли с Тимом на ужин к родителям, а они в тот день купили три курицы-гриль на шесть человек (ну, вы поняли, что по половине курицы на каждого). Мой молодой муж был в ужасе. Поесть мы любили всегда. Помню, когда была маленькой, каждую пятницу после детского сада ездили с родителями за продуктами в универсам, потом убирались дома. В субботу папа с мамой полдня готовили (то манты с тыквой, то жареных цыплят с чесноком и румяным картофелем), а вечером накрывали на стол в зале и включали передачу КВН по телевизору.
На Рождество отец жарит шашлык в камине. Тим же ни разу за всю нашу совместную жизнь не мариновал и не готовил нам мясо, мы с ним не ездили на пикники, не ходили в походы, редко собирали дома всех-всех родственников.
Интересно, что от одной пары может произойти целое счастливое и дружное семейство, а можно всё развалить, и каждый начнёт искать ещё каких-то людей для компенсации, заполнения эмоциональных пустот.
Сейчас мне отчаянно требовался друг.
«Господь, я так одинока. У меня ни одного человека, с которым можно пить чай до утра и болтать, выворачивая душу наизнанку, поджав ноги на мягком диване, зная, что ему не плевать. Прости, что я сделала идола из мужа».
В поисках утешения написала Вене. Был предлог — узнала о кончине его матери и решила выразить соболезнования. Найти друга детства в соцсети не составило большого труда — Вениамин Кац был подписчиком моего брата Олега. Человек с такой сложной судьбой теперь жил в Израиле и работал строителем, а не финансистом. Мои деньги сыграли в этом не последнюю роль. Отец Вениамина вернул долг до последней копейки.
Стоило чиркнуть лишь строчку, как Веня готов был меня спасать. Он попросил мой номер телефона и тут же перезвонил по видеозвонку в мессенджере. Голос, такой глубокий и спокойный, совсем не изменился, в отличие от лица, покрытого паутинками из морщин, и уставших от жизни глаз. Он смешивался со звуками теплых вечерних улиц далекого города, проезжающих машин и незнакомой речью.
— Зая, говорил же, что мы поженимся. А ты всё не верила. — Веня пытался меня рассмешить.
— Дружище, я ещё из одного «замужа» не вышла, а ты уже зовешь меня в другой, — с грустной улыбкой ответила я.
— Лика, приезжай ко мне. Просто погостить. Я тебе всё покажу здесь. Буду кормить шакшукой на завтрак. Хотя ты же любишь драники. Когда отпуск на работе? — Веня и не догадывался, в какой я западне, связана по рукам и ногам.
— Вень, я в декрете, — чувствую, что сильно огорошила его.
— Вот как? Так этот козел бросил тебя с грудным ребенком на руках? Ну, неудивительно. Подала на развод?
Пожалела, что говорим по видеозвонку, так сложнее скрывать свои эмоции, не краснеть от собственной слабости.
— Не смогла... Забрали заявление, — всё это звучит ничтожно. Веня помнит меня совсем другой, не такой размазней.
— Лия, я тебе просто поражаюсь. Неужели жизнь тебя не учит? Конечно, ему удобно иметь запасной план, не платить тебе алименты. Да и просто тешить самолюбие, обладая сразу двумя женщинами. Послушай меня как мужчину, — Веня смотрит на меня очень серьезно неморгающим взглядом.
— Вень, почему ты больше не женился? Тебе давно пора... — не знаю, зачем это выскочило у меня. Может, слабая надежда на замену Тима, временную анестезию в лице Вени? Выпрашиваю внимание?
— Скажем так, — он переводит взгляд куда-то в сторону, не смотрит в камеру телефона, — я один раз уже обжегся, создав семью с девушкой, которую не любил. Больше такого не будет. А ту, которая мне нужна, похоже, не получу никогда.
— Прости меня... — искренне шепчу я, только сейчас прочувствовав всю причиненную ему боль, которую он мужественно переносил годами. Веня каждый раз отзывался. Вот и сейчас не послал куда подальше, откровенен со мной.
Этот разговор был как глоток воды в пустыне. Знать, что кому-то ты всё же нужна. Любая. Худая или толстая, немолодая и с двумя детьми. Это было и жестоко, и необходимо.
***
Тим обрел совершенное равновесие. Казалось, ничто не способно привести маятник его сердца в движение. А я всё больше старалась вывести его на любые эмоции, хорошие ли или плохие, нажимала на кнопки, что раньше работали безотказно.
Написала, что Веня зовет к себе, но получила в ответ лишь сухое вежливое:
«Хорошей поездки. Если что-то понадобится, помощь с детьми, напиши заранее».
И всё? Тим когда-то зверел, а глаза наливалась кровью, от одного упоминания имени Вени. А теперь готов собственноручно посадить меня в самолет? Это точно конец. Очередная глупая выходка с моей стороны.
Но я уже разлила достаточно бензина вокруг себя, Тим лишь чиркнул спичкой своим письмом. Внутри разгорелась ярость и решимость не сдаваться. Сама себя бы уже не потушила.
23:00. Пишу снова:
«Думала, что ты захочешь со мной помириться и вернуться домой, раз согласился отозвать заявление о расторжении брака».
23:30. Любимый отправил Вам сообщение:
«Лия, что ты от меня хочешь? Такая странная. Сама подала на развод. А теперь решила всё вернуть? Я что тебе бездомный блохастый пес? То выгоняешь, то зовешь обратно. Нет уж. Сама знаешь, как нам всегда плохо вместе. Сплошное взаимоуничтожение. Странную жизнь прожили: вроде бы всё в ней было, но чего-то постоянно не хватало».
Через несколько сообщений я уже умоляла его вернуться, наплевала на свое достоинство, будто не он, а я предала нашу семью. Тим навязывал мне чувство вины, отталкивал раз за разом, и тем сильнее хотела добиться его любви.
1:00 Любимый отправил Вам сообщение:
«Почему ты говоришь, что я твой человек? Лия, мне абсолютно непонятно, что ты вкладываешь в это понятие?»
1:10 Любимый отправил Вам сообщение:
«Не унижайся. Не делай того, за что потом будешь ненавидеть меня и саму себя. Прости, но мне завтра рано вставать. Давай на этом закончим».
Он говорил так здраво и трезво, но оставался непреклонным. В отличие от меня. От прозрел от нашей любви, опьянение прошло. У него. Не у меня.
Никак не могла понять, когда и как появилась другая женщина в его жизни. И всё же уговорила Тима рассказать откровенно о ней, ради всех тех лет, что провели вместе. Мы не чужие люди. Ответ оказался до обидного простым:
«Ты завела «роман» со своей карьерой, а я сидел целыми днями один. Хотел быть на первом месте, а не болтаться в конце твоего списка. Тупо стало скучно. Хотелось с кем-то по-человечески поговорить, не угождать, не подбирать слова. С тобой всегда всё переходило в жесткие дебаты, мы не сходились ни в чем во мнении. А она — девочка с юмором и та, кто меня поняла и приняла таким, какой есть. Поначалу ничего серьезного и не планировал. Мы просто спасали друг друга словами: я её — от последствий развода, она меня — от дерьмового брака. Много говорили о тебе, о Паулине, о том, как я вас люблю, и как всё сложно. С самого начала ничего не скрывал от неё. Не хотел делать больно. Ни тебе, ни ей. Сам не понял, когда всё переросло во что-то большее».
Хотелось кричать: «А работать ты не пробовал, чтобы не было скучно?»
Дерьмовый брак? Так он называет те лучшие моменты, которые были в моей жизни? Насколько по-разному мы помним одно и то же. Благодаря моему «роману с карьерой», Тим без угрызений совести каждую неделю бросал в тележку супермаркета копченую семгу, своё любимое клубничное молоко, кедровые орешки, литровые банки меда, вяленный инжир и горы фруктов. Всё на мои деньги. Он мог месяцами толком не зарабатывать, но при этом ходил каждое утро в качалку, а мышцам, мол, нужны качественные белки и правильные углеводы, ведрами покупал спортивные протеиновые смеси. Никогда его не упрекнула в этом, не требовала дорогих украшений, шуб.
Да, моя вина, что не дала Тиму времени созреть, как мужчине, вышла замуж за ребенка, которым он и остался, смакуя свое тяжелое детство, а потом и проблемы нашей семьи с чужим человеком, ища жалости к себе вместо пахоты над собой, над отношениями. Нельзя перепрыгнув школу, из детского сада пойти сразу в университет.
Я упала на самое дно. Ниже уронить своё достоинство в глазах Тима уже было невообразимо. Когда тебя умоляет девушка — противное зрелище.
Мне требовалась неотложная помощь, но одержимость его и её страницами в сети медленно тащили за волосы в сторону шизофрении. Иногда могла просидеть с раннего утра до самого обеда, не отрываясь от телефона, чтобы не пропустить появление Тима в сети, листала в сотый раз его и её фотографии, проверяла не появилась ли новая песня в плейлисте, которая даст намек, что муж скучает по мне или грустит. Даже изучила аккаунты друзей Любы, чтобы найти новую информацию о любовнице. Это превратилось в манию, неподдающуюся контролю.
Пропал интерес ко всему. Не могла спокойно прочесть и пары страниц книги, досмотреть фильм без того, чтобы не заглянуть на их странички. Больше не хотелось готовить, печь пироги, я просто закидывала овощи, рыбу или курицу в пароварку. Да и прежнего удовольствия от еды не чувствовала. Живой мертвец.
В конце концов, решилась на крайние меры: сменила номер телефона, удалила все мессенджеры и аккаунты в соцсетях. Всё в один день. Пока была смелость. Минутный порыв. Прозрение.
Даже не мелькнула мысль тогда, какой удар вновь нанесла Вене, исчезая из виду, только вернувшись. Мне было не до него. Я спасала себя от безумия, от зависимости. Скачала на телефон приложение, которое устанавливает «пьяный режим» и блокирует набор номеров и отправку сообщений бывшим любовникам на целых двенадцать часов, чтобы уберечь от неловких ночных звонков под действием алкоголя. Хотя я и не выпивала, нужны были принудительные сдерживающие меры.
Решительно настроенная изменить привычную жизнь даже купила новые духи. Не хотела больше никаких ассоциаций с яблоневым садом. Жаждала избавиться от всех якорей. Теперь за мной тянулся холодный, густой и солидный древесно-мандариновый шлейф с длинным названием Davidoff Cool Water night dive.
***
Сидя на лавочке возле дома со спящим Даней на руках, читала электронную Библию на смартфоне. Искала все отрывки, в которых есть хоть что-то про жен.
«Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена».
Бог, тогда прошу тебя вернуть мне эту власть над телом мужа. Ведь он всё еще мой законный супруг.
Но тридцать первая глава Притч Соломона осуждающе тыкала в меня каждым стихом, как в глупую недостойную женщину, допустившую такую разруху в семье:
«10. Кто найдет добродетельную жену? Цена её выше жемчугов...
17. Препоясывает силою чресла свои и укрепляет мышцы свои».
А я расслабилась, считая, что кто-то обязан любить тебя, превратись я даже в слона.
«22. Виссон и пурпур — одежда её».
Моей домашней одеждой в последние два месяца была безразмерная ночнушка для кормящих матерей.
«23. Муж её известен у ворот, когда сидит со старейшинами земли».
И это её заслуга. Мудрая жена помогла ему стать таким. Где мой муж? Я его поддержала, когда он в этом нуждался?
«26. Уста свои открывает с мудростью, и кроткое наставление на языке её».
Кто-то давно перестал следить за своим языком, дорогуша.
Чувствую едкий запах дыма от сигарет. Поворачиваю голову в сторону его источника. На первом этаже в окно выглядывает незнакомая девушка с белой тлеющей трубочкой в зубах, пристально разглядывая меня. Ну, это уж слишком.
— Разве не видите, что здесь малыш. Курите в другом месте, — отчитываю её я.
— И где же я должна по-твоему дымить? У меня у самой дома мелкий дрыхнет. Чё такая дерганная? Тоже колбасит от гормонов? — Ей по барабану мои замечания, продолжает выпускать дым. — Я — Вика.
Что это за хамство?
— Мы недавно сюда переехали. Давно здесь живешь? — сероглазая блондинка с маленьким личиком и стрижкой под мальчика бесцеремонно задает мне вопросы между затяжками.
— Я здесь живу с самой постройки дома, — пересаживаюсь на противоположную лавку, дальше от окна курильщицы. Даня морщится, потревожила его сон.
— А имя-то у тебя, мать, есть? А то некрасиво как-то, я-то представилась.
— Лика, — бурчу я.
— Анжелика — маркиза ангелов, — с ухмылочкой произносит она, отсылая к циклу французских романов Анн Голон.
— О, Боже, сколько ещё это будет повторяться? — закатываю глаза и продолжаю отвечать на самый популярный вопрос в моей жизни. — Нет, полное имя — Лия.
— Ща, тоже выйду. Не смывайся далеко, Лия-тирания, — что за прозвища в таком возрасте? Помню, какие только рифмы не придумывали мне в школе, целые стишки сочиняли: и истерия, и змия, и психиатрия, и Мессия, и шизофрения.
Соседка сдержала обещание. За дверью подъезда через пять минут появилась девушка ростом мне по плечо, в черных лосинах с прозрачными полосками по бокам почти до самых ягодиц и в облегающей ярко-розовой майке, хотя от груди до бедер её тело напомнило упитанную гусеницу. На плечах серебристого цвета короткий пуховик. А мадам-то без комплексов. На руках и ногах ядовито-розовый лак для ногтей. Куда она собралась в шлепках в конце ноября?
— Сгоняю в соседний магазин за пряниками. Вот тебе ключи, иди на кухню, ставь чайник. Расскажешь, как такой злой стала. Ну, чё ты, мать, на меня так уставилась? Или не любишь пряники? Что-то другое купить?
Вот так запросто в гости к чужому человеку?