41
Неделя каникул — это маленький срок. Всего семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч минут. Но в эти минуты вместилось столько, что хватило бы на целый год. Осенние листья под ногами, уютные вечера на кухне Прокудиных, смех Ярика, который звенел, как колокольчик, тихие разговоры с Олегом на скамейке у пруда, Анины шутки, Филовы подколы, старый парк, новый парк, сладкая вата, горячий шоколад, толстовка с крыльями, его рука в моей, его улыбка, которую я теперь видела всё чаще, его шёпот «я люблю тебя», от которого у меня до сих пор замирало сердце.
Но даже самые хорошие вещи заканчиваются. Время возвращаться домой. В Москву.
Я стояла у подъезда и смотрела, как город медленно просыпается. Солнце только начинало всходить, и небо было розово-оранжевым, как тот закат на набережной, который запомнился навсегда. В руках я держала небольшой рюкзак — всё, что взяла с собой на эти каникулы. Остальное уже лежало в машине, и Стас ждал меня за рулём, не торопил, давая время попрощаться.
Время было раннее, почти половина седьмого утра. На улице было прохладно, и мёрзли щёки, но я не замечала холода. Я смотрела на подъезд, откуда должны были выйти они. Мои друзья. Моя семья.
Первым вышел Фил. В своей чёрной куртке, сонный, с растрёпанными волосами, но уже улыбающийся. За ним — Аня. Она куталась в свой длинный шарф, который пах домами и чем-то сладким. Они подошли ко мне, и мы обнялись все трое, как делали это сотни раз.
— Ты приедешь ещё? — спросила Аня, уткнувшись носом мне в плечо.
— Обязательно, — ответила я.
— Скоро?
— Посмотрим.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
Фил молчал. Он не любил долгих прощаний. Просто поцеловал меня в макушку и отошёл, взяв Аню за руку.
Потом вышел Юра. Серьёзный, в своей привычной тёмной куртке, руки в карманах. Он не улыбался, но я знала — он тоже будет скучать.
— Ника, — сказал он, протягивая руку.
— Юра, — я пожала его ладонь.
— Хорошего дня. И не пропадай.
— Не пропаду.
Он кивнул и отошёл, встав чуть поодаль.
А потом из дверей вылетел Ярик. В своей ярко-оранжевой куртке, с рюкзаком за плечами, из которого торчал плюшевый пингвин. Он бежал так быстро, что я испугалась, что он упадёт, но он добежал, врезался в меня и обнял так крепко, что я почти задохнулась.
— Никуся, не уезжай! — его голос дрожал. — Пожалуйста!
— Ярь, я должна, — я погладила его по голове. — Но я вернусь. Обещаю.
— Когда?
— Скоро.
— Очень скоро?
— Очень.
Он поднял на меня заплаканные глаза и вытер нос рукавом.
— Ты обещаешь?
— Обещаю, — я поцеловала его в лоб. — А ты приезжай ко мне в гости. В Москву. Я покажу тебе столицу.
— Правда?
— Правда.
Ярик улыбнулся сквозь слёзы, и я обняла его ещё раз, вдыхая запах солнца и детского шампуня, который стал для меня запахом дома.
Потом я подняла глаза и увидела Олега. Он стоял в дверях, всё ещё в подъезде, и смотрел на меня. Не двигался. Просто смотрел.
Я подошла к нему. Взяла за руку.
— Проводишь? — спросила я.
— Провожу, — ответил он.
Мы отошли чуть в сторону. Я не знала, что сказать. Слова застревали в горле, как тогда, в первый раз, когда я уезжала отсюда.
— Я люблю тебя, — сказала я.
— Я тебя тоже, — ответил он.
Он обнял меня — не быстро, не порывисто, а так, как он умел: спокойно, уверенно, будто говорил этим объятием: «Я здесь. Я рядом. Я никуда не денусь».
Я уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза. Внутри было тепло и больно одновременно. Тепло — от того, что он есть. Больно — от того, что я уезжаю.
— Не пропадай, — сказал он.
— Не пропаду, — ответила я.
— Пиши.
— Буду.
— Звони.
— Обязательно.
— И возвращайся.
— Вернусь.
Он отстранился и посмотрел на меня. В его глазах было что-то такое, от чего у меня защемило в груди. Он поднёс мою руку к губам и поцеловал.
— Езжай, — сказал он. — А то Стас засигналит.
Я улыбнулась.
— Он терпеливый.
— Уже нет, — усмехнулся Олег.
Я обернулась. Машина стояла у обочины, и Стас смотрел на нас с улыбкой. Не торопил, но ждал.
Я подошла к нему.
— Всё? — спросил он.
— Всё, — кивнула я.
— Тогда поехали.
Я села в машину, пристегнулась и посмотрела в окно. Они стояли все вместе — Аня, Фил, Юра, Ярик и Олег. Ярик махал рукой, Аня улыбалась, Фил кивнул, Юра поднял ладонь.
А Олег просто смотрел.
Стас завёл двигатель, и мы поехали. Я смотрела в зеркало заднего вида, пока их фигуры не стали маленькими, а потом и вовсе исчезли за поворотом.
— Плачешь? — спросил Стас.
— Нет, — я вытерла щёки. — Просто дышу.
— Ты справишься, — сказал он.
— Знаю.
Я отвернулась к окну. Москва была далеко, а Реутов — близко. Но я знала, что вернусь. Не завтра, не послезавтра, но вернусь. Потому что дом там, где тебя любят. А меня любили в Реутове. Я это знала. И это было главное.
~~~~~~~~
Дорога в Москву была длительная. Машина мерно гудела, за окном проплывали серые здания, бесконечные лесополосы, редкие заправки и указатели, отсчитывающие километры до столицы. Стас включил тихую музыку — без слов, инструментальную — и не мешал мне думать. А думать было о чём.
Всю дорогу я смотрела в окно, но не видела ни деревьев, ни домов. Я видела Реутов. Их лица. Анину улыбку, когда она обнимала меня на прощание. Филин сонный, но тёплый взгляд. Юру, который кивнул и отвернулся, чтобы никто не заметил, как он смахивает слезу. Ярика, который махал рукой, пока я не скрылась за поворотом. И Олега. Олега, который не махал. Который просто стоял и смотрел. А внутри меня всё сжималось от мысли, что я снова уезжаю, оставляю их там, в этом городе, который стал почти родным.
«Сколько можно?» — думала я. «Почему мы не можем просто жить рядом? Почему всегда нужно уезжать?» Ответа не было. Только тихая музыка и бесконечная дорога.
За час до прибытия я провалилась в сон. Усталость взяла своё — каникулы были насыщенными, эмоции переполняли, и организм просто отключился, чтобы переработать всё, что произошло за эту неделю. Голова откинулась на подголовник, руки бессильно упали на колени, дыхание стало ровным и глубоким.
И мне приснился сон. Странный, липкий, тревожный.
В том сне я приехала из Реутова в Москву. Всё было как обычно: квартира, Стас на кухне, я в своей комнате. Но что-то было не так. Я зашла в общий чат, а там — тишина. Никто не писал. Я открыла личку Олега, написала: «Привет, я дома». Он прочитал, но не ответил. Через час я написала снова. Опять прочитал, молчит. Я позвонила — гудки, абонент не доступен. Сердце заколотилось. Я позвонила Ане.
— Ань, что с Олегом? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит.
Аня молчала. Потом сказала тихо:
— Ника, он... он познакомился с одной девочкой. Из другого города. Они общаются. Он сказал, что вы больше не вместе.
Я проснулась от того, что Стас тряс меня за плечо. Солнце уже село, за окном было темно, и только фонари освещали улицы Москвы. Я моргнула, пытаясь понять, где нахожусь.
— Ника, приехали, — сказал Стас.
Я вытерла мокрые щёки. Я плакала во сне. Или от страха. Я не знала.
— Ты чего? — спросил он, увидев моё лицо.
— Кошмар приснился, — ответила я, отстёгивая ремень.
— Расскажешь?
— Потом.
Я вылезла из машины, взяла рюкзак и пошла к подъезду. Ноги были ватными, голова гудела. Мы поднялись на лифте на свой этаж. Стас открыл дверь, пропустил меня вперёд.
— Ты есть будешь? — спросил он.
— Нет, — я покачала головой. — Я спать.
— Давай. Отдыхай.
Я разулась, прошла в свою комнату и упала на кровать. Не переодеваясь, не умываясь. Просто рухнула лицом в подушку.
Сон пришёл не сразу. Я лежала, смотрела в потолок и прокручивала в голове этот странный, тяжёлый сон. Он был неправдой. Я знала это. Олег не такой. Он не бросил бы меня. Не променял бы на какую-то «девку из другого города». Но где-то глубоко, там, где живут самые тёмные страхи, зашевелилось сомнение. А вдруг? А вдруг он действительно передумает, пока меня нет? А вдруг я приеду, а он уже не будет смотреть на меня так, как смотрел сегодня утром?
Я закрыла глаза и заставила себя дышать ровно. Вспомнила его объятия у подъезда. Его поцелуй в ладонь. Его «я люблю тебя». Этого не могло быть сном. Это было реальностью.
Я уснула под утро. И на этот раз мне ничего не снилось. Только темнота. И тишина.
А в телефоне, на тумбочке, не прозвучало ни одного уведомления. Потому что все знали — я устала. И я спала.
Но завтра я проснусь и возьму телефон в руки. И увижу его имя. И улыбнусь. Потому что кошмар — это просто кошмар. А реальность — это любовь.
_____
Утро. 5:59. За окном ещё темно, только первые серые лучи пробиваются сквозь плотные шторы. Телефон лежит на тумбочке и молчит — никто не пишет, потому что все ещё спят. Я открыла глаза, посмотрела в потолок и поняла, что больше не усну. Реутов, Олег, Аня, Фил — всё это осталось там, а я здесь. В Москве. В своей комнате, где пахнет мятным чаем и одиночеством. И где-то там, в их классе, сегодня появится она. Кристина. Новенькая. Та, которую они будут обсуждать, хвалить, замечать. Та, которая сядет рядом с Олегом. Я ещё не знала этого. Но почему-то чувствовала.
Я встала, накинула халат и пошла в ванную. Умылась, нанесла крем, чуть подвела глаза. Волосы расчесала и оставила распущенными. Открыла шкаф. Чёрные брюки — те, на низкой посадке, широкие, удобные. Серое худи. Белые кроссовки. Я оделась, посмотрела в зеркало. Вроде бы обычно, но я себе нравилась. Я вообще старалась себе нравиться. Особенно сегодня. Сама не знала почему.
На кухне меня ждал завтрак. Стас уже ушёл на работу, оставил пачку хлопьев и молоко. Я насыпала в тарелку, залила молоком и села за стол. Телефон лежал рядом. Я взяла его, открыла чат.
Аня: «Доброе утро, соня!»
Я: «Доброе. Ты чего так рано?»
Аня: «Не спится. Фил уже час как в сети, но молчит. Олег тоже не пишет».
Фил: «Я здесь. Просто думаю».
Аня: «О чём?»
Фил: «О жизни».
Олег: «Доброе утро».
Аня: «Олег! Мы тебя заждались».
Олег: «Плохо спал».
Я: «Я тоже плохо спала».
Аня: «Почему?»
Я: «Просто тревожно».
Аня: «Из-за учёбы?»
Я: «Из-за всего».
Фил: «Не переживай. Всё наладится».
Олег: «Наладится».
Я: «Спасибо».
Мы поболтали ещё немного. Аня жаловалась на холод, Фил спорил с ней, Олег писал односложно. Всё было как обычно.
Аня: «Сегодня первый урок — история. Не хочу».
Фил: «Ты никогда не хочешь на историю».
Аня: «Потому что скучно».
Олег: «Потерпи».
Я: «А у нас сегодня контрольная по алгебре».
Аня: «Ой, удачи!»
Фил: «Справишься».
Олег: «Ты умная. Напишешь».
Я: «Спасибо».
Я доела хлопья, вымыла тарелку и пошла собираться в школу.
День тянулся долго. Я написала контрольную, получила пятёрку, но радости это не принесло. Внутри было пусто и тревожно. Я часто заглядывала в телефон, но Аня молчала. Фил молчал. Олег — тем более.
На большой перемене я зашла в чат. Сообщений не было. Я написала сама:
Я: «Как у вас дела?»
Аня: «Ника! У нас новенькая!»
Я замерла.
Я: «Новенькая?»
Аня: «Да! Девушка. Перевелась из Питера. Красивая такая».
Фил: «Симпатичная».
Олег: «Ничего».
Аня: «Оле-е-ег, ты видел её?»
Олег: «Видел».
Аня: «И как?»
Олег: «Нормально».
Аня: «Ну ты даёшь. Она же красивая! Чёрные волосы, глаза зелёные, высокая...»
Фил: «Глаза у неё и правда красивые».
Аня: «И голос приятный. Тихий такой. Умная, начитанная. С ней интересно разговаривать».
Олег: «Заметил».
Я смотрела на экран, на восклицательные знаки Ани, на её восторги, и внутри меня что-то переворачивалось. Они говорили о ней так, будто встретили чудо. Будто меня никогда и не было.
Я набрала сообщение. Пальцы дрожали.
Я: «А я разве не красивая и не умная?»
Чат замер на несколько секунд. Я видела, как загораются точки — кто-то печатает, стирает, печатает снова.
Аня: «Ника, ты чего? Ты красивая и умная. Самая красивая и умная. Но Кристина — тоже. Мы же не говорим, что она лучше тебя».
Фил: «Ника, ты наша. Ты — это ты. А Кристина — просто новенькая. Мы просто делимся впечатлениями».
Олег: «Ника. Ты — самая красивая. Для меня».
Я прочитала его сообщение несколько раз. «Для меня». Два слова. Но они согрели лучше любых комплиментов.
Я: «Ладно. Извините. Просто день тяжёлый».
Аня: «Ничего страшного. Мы тебя понимаем».
Фил: «Держись там».
Олег: «Я люблю тебя».
Я: «И я тебя».
Я убрала телефон в карман. Руки всё ещё дрожали. Но внутри стало чуть легче. Он сказал «люблю». Он сказал «самая красивая для меня». Этого достаточно. Должно быть достаточно.
На уроках я старалась не думать о Кристине. О её чёрных волосах, зелёных глазах, тихом голосе. О том, как она сидит рядом с Олегом. О том, что они, может быть, смеются. О том, что он говорит ей что-то, чего не говорит мне.
После школы я пришла домой и села за уроки. Физика, русский, алгебра — я делала всё механически, чтобы занять голову. К вечеру, когда стемнело, я взяла телефон и открыла чат.
Сообщений было много. Я начала листать.
Аня: «Кристина сегодня на литературе отвечала. Учительница её похвалила».
Фил: «Она умная, да».
Аня: «И рисовать умеет. Показала нам наброски. Потрясающе рисует, я вам скажу».
Олег: «Я видел».
Аня: «Ну как?»
Олег: «Хорошо».
Аня: «Просто хорошо?»
Олег: «Очень хорошо. Она талантливая».
Я прочитала это сообщение несколько раз. «Она талантливая». Он сказал это спокойно, без восторга. Но сказал.
Аня: «Она ещё и на гитаре играет. Я слышала».
Фил: «Серьёзно?»
Аня: «Да. Говорит, научилась сама. По видео на ютубе».
Олег: «Это круто».
Аня: «Ника, ты бы тоже научилась, если б захотела».
Я: «Наверное».
Фил: «Кристина пригласила нас гулять в субботу. Всех».
Я: «Пойдёте?»
Олег: «Да. Не против».
Аня: «Конечно, пойдём. Будет весело».
Я представила их. В парке. Осень, листья под ногами. Аня и Фил держатся за руки. Олег идёт рядом с Кристиной. Они смеются. Он улыбается ей. Мне стало больно.
Я: «Вы сегодня много о ней пишете».
Аня: «Потому что она классная. Ты бы тоже о ней писала, если б была здесь».
Я: «Может быть».
Фил: «Ника, не ревнуй. Кристина — просто друг».
Я: «Я не ревную».
Олег: «Ника не ревнует. Потому что не надо».
Я: «Правильно».
Аня: «Кстати, Кристина спросила про тебя».
Я: «Что спросила?»
Аня: «Увидела нашу фотку и спросила, кто ты. Я сказала, что ты наша лучшая подруга из Москвы. Очень умная и красивая».
Я: «Ты так сказала?»
Аня: «Правду».
Фил: «Так и есть».
Олег: «Да».
Я: «Спасибо».
Аня: «Кристина сказала, что хочет с тобой познакомиться. Ты ей тоже понравилась».
Я не знала, верить этому или нет. Но внутри стало чуть теплее.
Фил: «Ника, не переживай. Ты — наша. А Кристина — просто новенькая. Мы не забыли тебя».
Олег: «Забыть тебя невозможно».
Я: «Спасибо».
Аня: «Ладно, я спать. Завтра рано вставать».
Фил: «Спокойной ночи».
Аня: «Спокойной ночи, Фил».
Фил: «Люблю тебя».
Аня: «И я тебя».
Олег: «Спокойной ночи, Ника».
Я: «Спокойной ночи, Олег».
Олег: «Я люблю тебя. Помни это».
Я: «Помню. Тоже люблю».
Я выключила свет и легла на кровать. Телефон положила на грудь. За окном горели фонари.
Он сказал, что любит меня. Сказал, что забыть меня невозможно. Я держалась за эти слова, как за спасательный круг.
Но где-то глубоко, в самом тёмном уголке души, всё ещё сидел страх. Он не уходил. Он ждал.
Я закрыла глаза.
Завтра они снова пойдут в школу. И снова увидят её. И снова будут обсуждать. А я буду здесь, в москве
———————————
Второй день учебы. За окном было серо и ветрено — октябрь вступал в свои права, сгоняя с деревьев последние жёлтые листья. Я проснулась без будильника, открыла глаза и поняла, что сегодня не хочу смотреть в телефон. Не хочу читать их сообщения. Не хочу видеть, как они обсуждают Кристину. Не хочу чувствовать тупую боль, которая уже поселилась где-то под рёбрами и не уходила, сколько я ни пыталась её игнорировать.
Я быстро встала, накинула халат и пошла в ванную. Умылась холодной водой, долго смотрела на себя в зеркало. Бледная, круги под глазами — сказывалась бессонная ночь. Я нанесла тональный, чуть подвела глаза, добавила блеска на губы. Волосы оставила распущенными, только чуть взбила их руками, чтобы добавить объёма.
Открыла шкаф. Сегодня я решила надеть то, что давно висело в углу, дожидаясь своего часа. Чёрная рубашка — свободная, с длинными рукавами, которые закрывали половину ладони. Я подвернула их чуть выше локтя. Чёрная юбка — чуть выше колена, простая, без заморочек. Вместе это выглядело небрежно, но мило. Как будто я старалась, но не слишком. Как будто мне было всё равно.
Я оделась, подошла к зеркалу. Стас стоял в дверях с кружкой кофе и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— Ты чего? — спросила я, поворачиваясь.
— Красивая, — сказал он. — Дай сфоткаю.
— Зачем?
— Для сторис. Давно не выкладывал твои фото.
Я не стала спорить. Он сделал пару снимков — я стояла у окна, смотря куда-то вдаль, потом повернулась, улыбнулась. Стас выбрал один, выложил в Инстаграм и показал мне.
«Моя сестра. Горжусь».
Я улыбнулась. Поставила лайк.
На кухне Стас уже ушёл, оставил на столе овсянку и записку: «Хорошего дня, Никусь». Я села за стол, но к телефону не притронулась. Не хотела. Я ела медленно, смотрела в окно на серое небо и думала о том, что сегодня новый день. И в этом новом дне я не буду думать о них.
Я доела, вымыла тарелку и пошла в школу. Телефон лежал в кармане и молчал.
В школе меня встретила Лиза. Она подбежала, улыбнулась.
— Ника, ты какая-то... стильная сегодня.
— Спасибо, — я улыбнулась. — Решила приодеться.
— Идём, нас уже ждут.
На первом уроке я отвечала, но мысли были далеко. Я писала контрольную по алгебре, решала уравнения, доказывала теоремы, а в голове крутились отрывки их вчерашних сообщений. «Кристина красивая», «Кристина умная», «Кристина талантливая». Я злилась на себя за то, что не могу забыть, не могу отпустить, не могу просто жить своей жизнью.
На большой перемене мы с Лизой, Светой и Денисом вышли в коридор. Света достала телефон.
— Давайте поснимаем тик-токи! — предложила она.
— Давай, — я кивнула. Мне нужно было отвлечься.
Мы встали у окна, выбрали тренд. Света включила музыку, и мы начали. Сначала просто липсинг, потом танец, потом дурацкий тренд с поворотами. Я смеялась — искренне, забывая на секунду о боли. Денис кривлялся, Лена поправляла волосы, Света командовала.
— Ника, нормально! — крикнула она, когда я сбилась.
— Извините, — я засмеялась.
Мы пересняли несколько дублей. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. По-настоящему. Без притворства.
— Вот! — сказала Света, показывая готовое видео. — Классно получилось.
— Скинь в общий чат, — попросила Лена.
— Скину.
Я посмотрела на видео. Я на нём была живой. Настоящей. Без грусти.
— Ника, ты сегодня какая-то другая, — заметил Денис.
— Какая? — спросила я.
— Свободная, что ли, — он пожал плечами. — Красивая.
— Спасибо, — я улыбнулась.
Мы разошлись по классам. На последнем уроке я смотрела в окно и думала о том, что, может быть, не стоит так убиваться. Может быть, я просто отпущу ситуацию. Не буду читать чат. Не буду думать о Кристине. Буду жить своей жизнью. В Москве. Где у меня есть свои друзья, своя школа, свои тик-токи.
Но вечером, когда я вернулась домой и сделала уроки, я всё равно взяла телефон в руки. Не удержалась.
Я открыла общий чат.
Сообщений было много. Я начала листать с самого утра.
Аня: «Ребята, Кристина сегодня опять в новой кофте. Все в обтяжку. У неё фигура — огонь».
Фил: «Аня, ты её раздеваешь что ли?»
Аня: «Нет. Просто заметила. Она красивая. Что тут такого?»
Олег: «Нормальная кофта. Не вижу ничего особенного».
Аня: «Оле-е-ег, ты сегодня злой».
Олег: «Нет. Просто устал».
Аня: «А Кристина сегодня на физре в волейбол играла. Ты не видел?»
Олег: «Видел».
Аня: «И как?»
Олег: «Нормально. Подаёт хорошо».
Аня: «Она вообще спортивная. В Питере в секцию ходила».
Фил: «В какую?»
Аня: «В волейбольную. Три года».
Олег: «Сильно».
Аня: «Она ещё и бегает быстро. Я сегодня видела, как она на перемене по коридору пробежала — ветер».
Фил: «Какая-то она у вас слишком идеальная».
Аня: «А что, разве нет? Красивая, умная, спортивная, добрая...»
Олег: «Слишком много комплиментов для одного человека».
Аня: «Оле-е-ег, она тебе тоже нравится. Признайся».
Олег: «Не нравится. Но не раздражает».
Аня: «А Ника тебя раздражает?»
Олег: «Ника — другое».
Фил: «Олег прав. Ника — это Ника. Кристина — просто новенькая».
Аня: «Я и не говорю, что она заменит Нику. Просто она классная. И мне нравится с ней общаться».
Фил: «Ну и общайся».
Аня: «А вы?»
Фил: «И мы».
Олег: «Пообщаемся».
Аня: «Вот и отлично».
Я пролистала дальше.
Аня: «Кристина сегодня на литературе стихи читала. Есенина. Так проникновенно... У учительницы глаза на мокром месте».
Фил: «Ты тоже чуть не плакала?»
Аня: «Нет, но было красиво».
Олег: «Я не слушал».
Аня: «А что делал?»
Олег: «В окно смотрел».
Аня: «На что?»
Олег: «На листья».
Фил: «Олег, ты странный».
Олег: «Знаю».
Аня: «Кристина потом подошла к учительнице и спросила, можно ли ей выступать на школьном конкурсе чтецов. Учительница сказала, что подумает».
Фил: «Она вообще активная».
Аня: «Любит быть в центре внимания».
Олег: «Заметно».
Аня: «Ты сегодня всё замечаешь, Олег».
Олег: «Просто сижу рядом. Трудно не заметить».
Аня: «Значит, тебе повезло».
Олег: «Может быть».
Я закрыла чат. Сердце колотилось. Я открыла снова.
Аня: «Кристина сегодня предложила сделать стенгазету ко Дню учителя. Сама нарисовала макет. Красиво».
Фил: «Она рисует, я помню».
Аня: «И нас попросила помочь. Сказала, что вместе веселее».
Олег: «Я согласился».
Аня: «Олег, ты? Серьёзно? Ты никогда не соглашался на стенгазеты».
Олег: «А тут согласился».
Аня: «Это из-за Кристины?»
Олег: «Из-за того, что делать нечего».
Фил: «Ну-ну».
Аня: «Кристина будет рисовать, я подбирать тексты, Фил — оформлять, а Олег... Олег будет приносить чай».
Олег: «И это дело».
Аня: «Главное, чтобы не забыл пакетики».
Олег: «Не забуду».
Аня: «Ника, ты бы тоже пришла, если б была здесь».
Я: «Наверное».
Аня: «Ника! Ты здесь!»
Я: «Здесь».
Фил: «Уроки сделала?»
Я: «Да».
Аня: «Молодец. А мы вот стенгазету обсуждаем».
Я: «Вижу».
Аня: «Ты не ревнуешь? Кристина будет с Олегом чай пить».
Я: «Пьют все. Не только они».
Аня: «Ну, Олег с ней будет в одной команде».
Фил: «Ань, отстань».
Аня: «Я просто говорю».
Олег: «Ника не ревнует».
Я: «Не ревную».
Аня: «Ладно-ладно».
Я закрыла чат. Смотрела в потолок.
«Олег будет с ней в одной команде». Аня не специально. Она просто говорит. Но внутри всё кипит. Я знаю, что это глупо. Знаю, что нужно доверять. Но страх — он не слушает логики. Он грызёт изнутри, и я ничего не могу с этим поделать.
Я открыла чат снова.
Аня: «Кристина сегодня в столовой села с нами. Мы с ней поболтали. Она сказала, что скучает по Питеру».
Фил: «Естественно. Там она жила долго».
Аня: «И друзей своих. Но говорит, что мы ей тоже нравимся».
Олег: «Мы хорошие».
Аня: «Ага. Она сказала, что ты молчаливый, но добрый».
Олег: «Я добрый?»
Аня: «Ей так показалось».
Олег: «Странно».
Аня: «Кристина вообще наблюдательная. Она заметила, что я люблю голубой цвет».
Фил: «Ты всё любишь голубой».
Аня: «И то верно».
Я: «Вы сегодня так много о ней пишете».
Аня: «Потому что она интересная. Мы же не каждый день знакомимся с новыми людьми».
Фил: «Ника, ты тоже была новенькой. И мы тебя обсуждали».
Аня: «Да! Ты была такая... испуганная. А теперь — наша».
Я: «Теперь ваша».
Олег: «Была и осталась».
Я: «Спасибо».
Аня: «Кристина, кстати, спросила, когда ты приедешь. Я сказала, что скоро».
Я: «Я не знаю, когда».
Аня: «Приедешь — познакомитесь. Вы понравитесь друг другу».
Я: «Надеюсь».
Аня: «Ладно, я спать. Завтра стенгазету делать».
Фил: «Спокойной ночи».
Аня: «Спокойной ночи, Фил».
Фил: «Люблю тебя».
Аня: «И я тебя».
Олег: «Спокойной ночи, Ника».
Я: «Спокойной ночи, Олег».
Олег: «Я люблю тебя».
Я: «И я тебя».
Я выключила свет. Телефон положила на тумбочку. За окном горели фонари.
Он сказал «люблю». В конце. После всех этих разговоров о Кристине. После её красоты, ума, талантов. Он сказал, что любит меня.
Я закрыла глаза. Вспомнила его голос. Его руки. Его улыбку.
— Этого достаточно, — прошептала я. — Должно быть достаточно.
Но страх не уходил. Он сидел где-то в груди и ждал.
Я заснула под утро.
За окном светало.
________________
Суббота. За окном было серо и тоскливо — осень в этом году не радовала ни солнцем, ни теплом. Я проснулась поздно, уже за полдень, и долго лежала, глядя в потолок. Голова была тяжёлой, во рту пересохло, и единственное, чего мне хотелось — это просто лежать и не думать. Но думать приходилось.
После вторника мои оценки... я сама не поняла, как так вышло. В четверг учительница по физике поставила мне тройку за домашнюю работу, которую я делала, но, видимо, пропустила одно задание. Я не спала всю ночь перед этим, смотрела в телефон, читала их сообщения про Кристину. А на следующий день не могла сосредоточиться. В пятницу — математичка сказала, что я «не выкладываюсь», и поставила три у доски. Я стояла, решала уравнение, но в голове были не числа. В голове были они. Реутов. Кристина. Олег, который смотрит на неё.
И вот теперь в дневнике красовались три тройки. Я, отличница, которая всегда была гордостью класса, вдруг скатилась. Учителя пожимали плечами.
— Ты же умница, Ника, что случилось? — спрашивала классная руководительница на перемене.
Я пожимала плечами.
— Не знаю. Наверное, переутомление.
— Отдыхай. Но оценки исправляй.
Я кивнула. И с тех пор ничего не исправила. Честно, сама не знаю, почему нахватала плохих отметок. Никто из учителей не понимает, в чём дело. И я не понимаю. Внутри какая-то пустота, которая не даёт думать, читать, решать. Только смотреть в одну точку и ждать.
Сегодня я решила валяться в кровати. Утром, после завтрака — овсянка, которую я доела без вкуса, — я залезла под одеяло и смотрела в потолок, поджав колени к груди. Телефон лежал рядом на тумбочке, но я не брала его. Не хотела знать, чем они заняты. Сегодня ребята должны были идти гулять с Кристиной. Так Аня её называла — Кристиночка. С ласковым, почти родным, таким же, как когда-то называли меня.
Кстати, весь день я провела одна. Стас уехал к какой-то девушке — сказал, что познакомился на работе, и они решили сходить в кино. Я не спрашивала подробностей. Мы позавтракали вместе, он спросил, как дела, я сказала «нормально», и он ушёл, оставив меня одну в пустой квартире. На кухне было тихо, только холодильник гудел и за окном шумел ветер. Я сварила себе макароны, съела их без аппетита, потом свернулась калачиком на диване в гостиной и смотрела в стену, поджав ноги к груди и положив подбородок на колени. Я не плакала. Я просто была пустой. Как будто кто-то вынул из меня всё, что могло чувствовать, и оставил только оболочку. Ни боли, ни радости — ничего. Только тишина, гул холодильника и серое небо за окном.
Весь день я занималась делами: перестирала вещи, сложила их на полки в шкафу, вытерла пыль с полок. Я делала всё, как робот — механически, бездумно, лишь бы занять руки и голову. Но мысли всё равно возвращались к ним. К видео, которое они наверняка снимали. К Кристине, которая, возможно, стояла на моём месте. К Олегу, который, возможно, смотрел на неё.
Я не знала этого точно. Но я знала.
Ближе к ночи я открыла телефон. Нехотя, с каким-то противным, тянущим чувством в животе. Как будто делала что-то неправильное. Я зажмурилась на секунду, потом провела пальцем по экрану и зашла в тик-ток.
И сразу увидела его — видео от Ани.
Они гуляли в парке. Том самом, где мы гуляли летом. Аня снимала, Фил стоял рядом и что-то кричал в камеру. Олег был в своей тёмной толстовке, руки в карманах, смотрел куда-то в сторону. А рядом с ним стояла Кристина. Чёрные волосы распущены, зелёные глаза улыбаются, на губах лёгкая улыбка.
Точно такое же видео. То же самое место, тот же ракурс, те же движения. Аня и Фил впереди, Кристина и Олег сзади. Как будто они пересняли наш старый ролик, только вместо меня — другая девушка.
Я смотрела на экран и не верила своим глазам. Пальцы задрожали. В груди всё сжалось.
Они что, пересняли наш танец? Наше лето? Нашу историю?
Аня подписала видео: «Лучшая компания с новой подругой».
Новая подруга.
Я закрыла тик-ток.
Сердце колотилось так сильно, что я слышала его удары в ушах.
Я снова открыла телефон и зашла в наш общий чат. Сообщений было много. Я начала листать с самого утра, сначала с интересом, потом с нарастающим ужасом. И вдруг — я замерла. Мои глаза расширились. В списке участников чата было новое имя.
Кристина.
Они добавили её в наш чат.
Когда? Как? Почему? Это был наш чат. Только для своих. Для меня, Ани, Фила и Олега. Место, где мы делились секретами, спорили по ночам, кидали смешные голосовые и смеялись до слёз. Наше убежище. А теперь там был кто-то чужой. И никто меня не спросил. Никто не написал: «Ника, мы хотим добавить Кристину. Ты не против?» Никто не подумал, что мне может быть больно. Просто добавили. И всё.
Они что, добавили её в наш чат?? Я перечитала это имя несколько раз. Кристина. Аккуратная аватарка — её фото на фоне Питера. И «была(а) недавно». Она уже читала наши сообщения. Читала всё, что было до неё. Наши шутки, наши ссоры, наши признания. Читала, как Олег писал мне «я тебя люблю».
Меня затошнило.
Я начала листать сообщения.
Аня: «Ребята, я уже готова! Жду у выхода».
Фил: «Я скоро. Олег, ты где?»
Олег: «Выхожу».
Аня: «Кристина, ты взяла плед? На улице холодно».
Кристина: «Взяла! Спасибо, что напомнила».
Они обсуждали прогулку. Кристина уже писала в нашем чате. Легко, свободно, как будто всегда здесь была.
«Они что, добавили её?» — повторила я мысленно. Никто не предупредил.
Аня: «Кристина, ты сегодня красивая! Прям как с обложки».
Кристина: «Спасибо, Ань. Вы тоже классно выглядите».
Фил: «Мы все красавцы».
Олег: «Скромно».
Аня: «Олег, ты сегодня с Кристиной идёшь, мы с Филом впереди».
Олег: «Хорошо».
Я пролистала дальше.
Аня: «Как красиво! Осень — лучшее время года».
Кристина: «Согласна. Мы в Питере тоже любили осень гулять».
Фил: «Расскажи ещё про Питер».
Кристина: «Много воды, много мостов, много ветра. И люди там особенные».
Олег: «Какие?»
Кристина: «Тёплые. Несмотря на холод».
Аня: «Ой, Кристина, ты поэт».
Кристина: «Просто делюсь».
Потом они снимали видео. Аня скинула результат в чат — тот самый ролик, который я уже видела в тик-токе.
Кристина в кадре стояла рядом с Олегом. Она смеялась. Он улыбался ей. Так же, как когда-то улыбался мне.
Аня: «Ребята, получилось супер!»
Фил: «Кристина, ты в кадре — огонь».
Кристина: «Это Аня молодец, снимать умеет».
Олег: «Да, получилось хорошо».
Я сжала телефон в руке так сильно, что побелели костяшки.
Аня: «Мы как летом! Помните?»
Фил: «Помню. Только тогда вместо Кристины была Ника».
Аня: «Ника сейчас в Москве, учёба. Но мы её не забыли».
Олег: «Не забыли».
Я прочитала это сообщение несколько раз. «Не забыли». Звучало как утешение. Как будто они сами себя убеждали, что я ещё существую.
Кристина: «А Ника — это ваша подруга из Москвы?»
Аня: «Да. Лучшая. Она классная».
Кристина: «Надеюсь, мы тоже подружимся, когда она приедет».
Аня: «Обязательно!»
Я закрыла чат. Смотрела в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Они добавили её. Без моего ведома. Без моего согласия. В наш чат, который был только для нас.
Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Не от ревности. От предательства. Они даже не спросили. Они просто сделали.
Я хотела написать им. Спросить: «Вы серьёзно? Вы добавили её в наш чат? Вы что, считаете, что я должна делить с ней и это тоже? Вы уже делите моё место рядом с Олегом. Теперь и чат?» Но не смогла.
Я закрыла чат и отложила телефон в сторону. Свернулась в клубок, натянула одеяло до подбородка. В комнате было темно, только свет от уличных фонарей пробивался сквозь щели в шторах и дрожал на потолке.
Я чувствовала, как слёзы подступают к горлу, но они не проливались. Я просто лежала и смотрела в никуда. В голове билась одна мысль: «Они добавили её. В наш чат. И даже не спросили меня».
Я вспомнила, как мы смеялись вместе, как Аня называла меня лучшей подругой, как Фил спорил со мной по пустякам, как Олег говорил «я люблю тебя». Теперь вместо меня — Кристина. С чёрными волосами и зелёными глазами.
Я заснула под утро.
И мне снова приснился Реутов. Парк, осень, листья под ногами. И он. А рядом — она. Они смеялись. Я стояла в стороне, смотрела и не могла подойти.
Я проснулась от того, что сердце колотилось.
За окном светало.
В телефоне было много уведомлений. Экран горел, и я видела, как одна за другой вспыхивают и гаснут точки — сообщения в общем чате сыпались, как осенние листья за окном. Они общались всю ночь, так же, как когда-то мы общались с ними. Без остановки. Со смехом, спорами, голосовыми, фотками и дурацкими мемами. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и слышала, как телефон вибрирует на тумбочке. Но не брала его. Не хотела. Боялась? Может быть.
Они общались всю ночь. Как я тогда с ними. Как в то лето, когда я впервые приехала в Реутов, когда мы не спали до трёх ночи, обсуждая всякую ерунду, смеялись до слёз, ссорились, мирились, посылали друг другу голосовые с пением и признаниями. Теперь вместо меня — Кристина. Она отвечала быстро. Шутила. Вливалась.
Я несколько раз порывалась взять телефон, но рука замирала на полпути. Что я там увижу? Как они счастливы без меня? Как Олег смеётся над её шутками? Как Аня называет её «подружка»? Как Фил кидает ей свои дурацкие мемы? Я не была готова.
Но в какой-то момент, когда за окном уже начало сереть, а часы показывали почти пять утра, я всё же взяла телефон.
Сообщений было много. Сотни. Я начала листать, не вчитываясь, просто пробегая глазами. Кристина скинула фотографию своего завтрака — какую-то запеканку. Аня написала: «Ого, ты умеешь готовить?» Кристина: «Немного. Меня мама научила». Фил: «Олег, а ты умеешь?» Олег: «Яйца могу сварить». Аня: «Это не считается». Олег: «Для меня считается».
Я пролистала дальше. Кристина спросила: «А что вы делаете на выходных?» Аня: «А мы хотим в кино». Фил: «Давно не были». Олег: «Я не против». Кристина: «Я тоже! Пойдём все вместе?» Аня: «Конечно!»
Все вместе. Кроме меня.
Я почувствовала, как внутри закипает что-то тёмное. Не злость. Обида. Тоска. Чувство, что меня заменили и даже не заметили.
Кристина скинула ещё одну фотографию — её рисунок. Что-то абстрактное, яркое. Аня: «Красиво!» Фил: «Ты талантлива». Олег: «Да, красиво».
«Да, красиво». Он написал. Как раньше писал мне.
Я пролистнула ещё — Аня записала голосовое, Кристина ответила своим, они смеялись. Всё как в старые добрые времена. Только теперь это была не я.
Я читала их переписку и чувствовала себя наблюдателем. Кем-то, кто смотрит на чужую жизнь через замочную скважину. Кто видит, как другие живут, любят, дружат, а сам остаётся в стороне. Я была в этом чате, но меня там не было. Я видела их сообщения, но не участвовала. Я была призраком.
И в какой-то момент Аня заметила.
Её сообщение выскочило в ленте, и я замерла.
Аня: «Ника, ты читаешь? Я вижу, что ты в сети. Почему не пишешь?»
Я смотрела на экран. Не знала, что ответить. Слова застревали в горле.
Фил: «Ника, ты там?»
Олег: «Ника?»
Они ждали. Я видела, как загораются точки — кто-то печатает, стирает, печатает снова. Я чувствовала их напряжение через экран.
Я набрала: «Да. Читаю. Не спится».
Аня: «Почему молчала?»
Я: «Не знаю. Нечего сказать».
Фил: «Ника, ты обиделась?»
Я: «Нет».
Олег: «Врёшь».
Я: «Может быть».
Аня: «Ника, ты же знаешь, Кристина — просто друг. Мы не забыли тебя».
Я: «Я знаю».
Фил: «Хочешь, скинем мем? Развеселишься».
Я: «Скидывай».
Фил скинул смешного кота. Я поставила лайк.
Аня: «Ника, мы скучаем».
Я: «Я тоже».
Олег: «Скоро увидимся».
Я: «Когда?»
Олег: «Скоро».
Я улыбнулась его оптимизму.
Кристина: «Ника, надеюсь, я не лишняя в вашем чате. Если что, я могу удалиться».
Я смотрела на её сообщение и не знала, что ответить. Часть меня хотела сказать: «Да, удались. Ты здесь лишняя». Но я не могла. Потому что она была не лишней для них. Она была новой подругой. И мне придётся с этим смириться.
Я: «Не надо. Всё нормально».
Аня: «Ника, ты лучшая».
Фил: «Золото».
Олег: «Согласен».
Я: «Спокойной ночи».
Аня: «Спокойной ночи».
Фил: «Сладких снов».
Олег: «Сладких снов, Ника. Я люблю тебя».
Я: «И я тебя».
Я выключила телефон. Смотрела в потолок. Они общались всю ночь. Я была наблюдателем. Наверное, это моя новая роль. Смотреть, как они живут без меня. Как смеются, ссорятся, мирятся. Как строят новую дружбу с Кристиной. Как забывают старую — со мной.
—————
Через часов пять я проснулась. За окном уже вовсю светило солнце, и золотистые лучи пробивались сквозь щели в шторах, ложась на пол длинными полосами. Погода была шикарная — не по-осеннему тёплая, почти забыто-летняя. Я потянулась, скинула одеяло и села на кровати. Голова была тяжёлой после бессонной ночи, но где-то в груди шевельнулась слабая надежда.
На часах было десять утра. Я взяла телефон с тумбочки. Уведомления сыпались из двух групп — компании из Реутова и школьной компании в Москве.
Я открыла чат со школьной компанией. Света писала: «Мы идём гулять в парк. Там красиво, листья, солнце. Снимаем тик-токи и фотки. Всех приглашаем!» Лена добавила: «Ника, ты с нами?» Денис: «Давай, Кокорина, оторвёмся».
Я долго смотрела на экран. Хотелось сказать «нет», зарыться в одеяло, выключить телефон и никого не видеть. Но внутри я понимала — так нельзя. Нельзя замыкаться, киснуть, жалеть себя. И я улыбнулась. Не широко, но искренне.
«Ника, ты с нами?» — повторила Света.
«Да. Я с вами», — ответила я.
Я встала, умылась, оделась. Надела багги джинсы, свое серое худи. Волосы оставила распущенными. Косметику нанесла лёгкую, чтобы выглядеть свежей.
К пяти часам вечера мы собрались около метро. Света, Лена, Денис и ещё двое ребят из параллельного класса. Они смеялись, обсуждали что-то, спорили. Я подошла, и меня встретили улыбками.
— Ника, а ты сегодня красивая, — заметил Денис.
— Спасибо, — я улыбнулась. Постаралась, чтобы улыбка вышла настоящей. Получилось не очень.
Мы пошли в парк. Тот самый, большой, с прудом и старыми дубами. Деревья стояли золотыми и красными, листья шуршали под ногами. Солнце светило, и на душе стало чуть легче.
Света достала телефон и начала снимать. Мы делали дурацкие тренды — повороты к камере, липсинги, медленные улыбки. Я старалась быть в моменте, смеялась, кривлялась. Но краем глаза я видела себя на экране. Была какой-то не такой. Как будто свет внутри погас, а зажечь его снова не получалось.
— Ника, улыбнись по-настоящему! — скомандовала Света.
— Я улыбаюсь, — ответила я, но улыбка вышла натянутой. Я чувствовала это. И они, кажется, тоже.
— Ты какая-то задумчивая сегодня, — заметила Лена.
— Просто устала, — я пожала плечами.
— Всё в порядке? — спросил Денис, и в его голосе я услышала искреннюю заботу.
— Да, всё хорошо, — соврала я. — Правда.
Мы снимали и выкладывали сразу. Фотки, видео, сторис. Я нажимала «опубликовать», и фото летели в ленту. И почти сразу же под фотографиями появились первые комментарии. На одной из них я стояла у пруда, смотрела в камеру и улыбалась — той самой натянутой улыбкой, которая, наверное, уже стала моей маской. Я открыла комментарии, и сердце кольнуло.
«Ника, что-то случилось? У тебя улыбка какая-то грустная.»
«Ты в порядке? В глазах печаль.»
«Ника, мы тебя любим, не болей.»
«Ты какая-то не такая. Держись.»
«Улыбка не настоящая. Надеемся, всё наладится.»
Подписчики заметили. Даже через экран, даже сквозь фильтры и хорошее освещение. Они увидели то, что я пыталась скрыть. Мою боль. Мою тоску. Мою улыбку, которая не доходила до глаз. Я читала эти комментарии, и на глаза наворачивались слёзы. Чужие люди заметили. А они — нет. Или им было всё равно.
— Ника, иди к нам! — крикнул Денис.
— Иду! — я спрятала телефон и улыбнулась.
Мы гуляли до темноты. Звёзды зажглись, и на улице стало прохладно. Я терла ладони и слушала, как Света планирует следующую встречу.
— В кино давайте! Новый фильм ужасов вышел.
— Я боюсь ужастики, — сморщилась Лена.
— А ты зажмуривайся.
— Зажмуривайся, — передразнил Денис.
Я улыбнулась.
Ближе к ночи мы разошлись по домам. Я вошла в пустую квартиру, разулась, прошла на кухню. Стаса не было — он снова уехал к той девушке. Я налила чай, села на диван и взяла телефон.
Пора было заглянуть в чат к реутовским.
Сообщений было много. Сотни. Я начала листать.
Они обсуждали вчерашний пикник в парке. Аня скинула фото — плед на траве, корзинка с едой, смеющиеся лица. Кристина сидела рядом с Олегом. Фил подливал Ане чай. Всё выглядело таким уютным, таким семейным. Таким, каким было когда-то с ними. И теперь — с ней.
Аня: «Кристина, ты гений с этим пледом! Мы не замёрзли».
Кристина: «Всегда пожалуйста. Я люблю такие выходы на природу. Мы в Питере часто так делали с друзьями».
Фил: «Надо повторить. Пока погода позволяет».
Олег: «Можно».
Кристина: «Я ещё возьму с собой термос с горячим шоколадом. Хочешь, Олег?»
Олег: «Не откажусь».
Я сжала телефон. Она предлагала ему горячий шоколад. Она знала, что он любит. Или не знала, но хотела угодить. Я продолжила листать.
Аня: «Кристина, ты классно играешь на гитаре. Давай в следующий раз возьмём гитару?»
Кристина: «Легко! Я выучу пару новых песен к тому времени. Может, Олег подпоёт?»
Олег: «Я не пою».
Кристина: «А зря. У тебя приятный голос».
Я почувствовала, как внутри закипает.
Она слышала его голос. Замечала. Делала комплименты. Она втиралась в доверие. Подстраивалась. Вливалась. Я видела это так отчётливо, что становилось страшно. Она не просто хотела подружиться — она хотела занять моё место. Быть рядом с Олегом. Стать для них такой же важной, как я. И они этого не замечали. Или не хотели замечать.
Я продолжила листать.
Кристина: «Ребята, а у вас есть традиции вашей компании?»
Аня: «Конечно! Мы летом часто гуляли, снимали тик-токи, ходили в парк кормить уток. И Ника с нами была».
Кристина: «Расскажи про Нику».
Аня: «Она наша лучшая подруга. Добрая, умная, красивая. Сейчас в Москве живёт».
Кристина: «Надеюсь, я тоже стану для вас такой же близкой. Правда, мне кажется, у нас уже получается».
Фил: «Да, ты классная».
Кристина: «Спасибо, Фил. Я стараюсь. А что Олег любит? Кроме спорта?»
Аня: «Он любит молчать. И смотреть в окно».
Кристина: «Оригинально. Я люблю смотреть на звёзды. Мы как-то раз с друзьями ходили в обсерваторию. Было очень романтично».
Олег: «Люблю смотреть на небо».
Кристина: «Вот видишь! У нас есть общее. Может, как-нибудь сходим в планетарий?»
Олег: «Может быть».
Я выключила телефон. Смотрела в потолок.
Она не просто вливается. Она подбирается к Олегу. Изучает его интересы. Предлагает вместе сходить в планетарий. Туда, куда мы когда-то хотели сходить вместе, но не успели. Теперь она пойдёт с ним.
Я хотела написать. Крикнуть. Сказать: «Вы что, не видите? Она просто притворяется! Она хочет занять моё место! А ты, Олег? Ты что, не замечаешь? Она тебя охмуряет!»
Но я не написала. Потому что боялась. Боялась, что они не поймут. Боялась, что они скажут, что я ревную. Боялась, что они правы.
Вместо этого я набрала коротко: «Ребята, похоже, у вас появилась новая звезда в компании. Кристина реально старается. Надеюсь, вы цените. Как когда-то ценили меня».
Я отправила. И замерла.
Чат затих на минуту.
Потом Аня написала: «Ника, ты о чём? Тебя ценят. И любят. Кристина — новый друг, а ты — наша Ника. Это разные вещи».
Фил: «Ника, не завидуй. Мы тебя не забыли. И не забудем».
Олег: «Ника. Ты — это ты. Кристина — это Кристина. Не сравнивай себя с ней. И не думай, что тебя заменят. Это невозможно».
Кристина: «Ника, я не хочу никого заменять. Я просто хочу быть частью вашей компании. Надеюсь, ты это понимаешь. Твоё место никто не займёт».
Я прочитала её сообщение. Она сказала, что не хочет никого заменять. Но почему тогда она делает всё, чтобы стать своей? Почему она предлагает Олегу сходить в планетарий? Почему она учит песни на гитаре, чтобы петь с ними? Почему она старается быть идеальной?
Я знала почему. Потому что она хотела занять моё место. И у неё получалось.
Я: «Спокойной ночи».
Аня: «Спокойной ночи, Никусь».
Фил: «Не болей».
Олег: «Сладких снов, Ника. Я люблю тебя».
Я смотрела на его сообщение. «Я люблю тебя». Он написал. Но надолго ли? Пока Кристина не займёт и это место тоже?
Кристина: «Спокойной ночи, Ника. Хороших снов».
Я не ответила.
Выключила телефон.
Сидела на кухне в темноте, смотрела в окно, за которым горели фонари.
Она пытается занять моё место. И у неё получается. Я это вижу. А они — нет. Или не хотят видеть.
Я выключила свет и легла на кровать.
За окном горели фонари.
Я закрыла глаза.
_______________________________
Давайте представим, что ребята учатся в одном классе