38
Утро. Замечательное осеннее утро. Солнце светило так ярко, что даже сквозь плотные шторы в комнате было светло-светло. Я проснулась от того, что лучи пробивались сквозь щели и ложились на подушку золотистыми полосками, согревая лицо и заставляя щуриться. За окном щебетали птицы, и где-то вдалеке слышался лай собаки — такой спокойный, совсем не тревожный, похожий на музыку нового дня. Я потянулась, улыбнулась сама себе, скинула лёгкое одеяло и встала с кровати, босиком прошлёпала к окну. За стеклом двор был залит солнцем, деревья уже начинали желтеть, но воздух ещё был тёплым, словно лето не хотело уходить и цеплялось за каждый лучик, за каждый тёплый день, который ещё оставался в запасе уходящего сезона.
Настроение было шикарное. Не просто хорошее — шикарное. Такое, когда хочется петь, танцевать, обнимать всех подряд и улыбаться прохожим, даже если они смотрят на тебя как на сумасшедшую. Я не знала, с чем это связано — может, с тем, что я наконец выспалась, может, с тем, что вчерашний разговор с Олегом отпустил что-то внутри, а может, просто потому, что осень в этом году была красивой. Яркой, золотой, почти волшебной. Я не искала причину. Я просто радовалась. Радовалась утру, солнцу, тому, что я жива и здорова и что у меня есть люди, которые меня любят. Даже если они далеко.
Я подошла к шкафу, открыла дверцу и провела рукой по вешалкам с одеждой. Внутри висели вещи — старые и новые, купленные в августе, когда мы со Стасом ездили за школьной формой. Мой взгляд упал на широкие чёрные брюки на низкой посадке. Они были удобными и мягкими, такими, в которых хочется идти на учёбу, гулять по парку и пить кофе в кафе. Я достала их, аккуратно сняла с плечиков, а к ним — белый лонгслив на размер больше. Он был свободным, почти невесомым, с длинными рукавами, которые приятно облегали запястья, и приятно пах свежестью — видимо, Стас постирал его с новой кондиционеркой.
Я оделась, подошла к зеркалу и долго крутилась перед ним, рассматривая себя. Волосы решила заплести в косички — две, по бокам, как в детстве, когда меня водили в садик и мама заплетала их перед сном, приговаривая что-то ласковое и успокаивающее. Это было мило, молодо и как-то очень по-летнему, хотя на календаре был уже сентябрь. Я аккуратно заплела каждую прядь, закрепила резинками и поправила выбившиеся волоски.
— Неплохо, — сказала я своему отражению и улыбнулась.
Я спустилась вниз, перепрыгивая через две ступеньки, и заскочила на кухню. Там уже горел свет, пахло кофе и чем-то сладким — кажется, Стас испёк сырники, и они ещё стояли на плите, покрытые румяной корочкой. Стас сидел за столом, листал телефон, попивая свой утренний кофе, но когда я зашла, поднял голову и улыбнулся.
— Доброе утро, — сказала я, подходя к столу.
— Доброе, Никуша, — он оглядел меня с ног до головы, задержав взгляд на брюках, на лонгсливе, на косичках. — Ты сегодня опять светишься. Прям как лампочка.
— Даа, — протянула я, садясь за стол. — Настроение такое. Осеннее, солнечное, хорошее.
— Выспалась? — спросил он, подвигая ко мне тарелку с сырниками.
— Выспалась. И вообще... не знаю. Просто хорошо. По-настоящему.
Он кивнул, не стал допытываться. Поставил передо мной тарелку с сырниками и кружку с зелёным чаем, добавив туда немного мёда — я любила именно так. Я съела всё, почти не чувствуя вкуса — так хорошо было на душе. Внутри всё пело, и даже обычные сырники казались невероятно вкусными.
Потом я поблагодарила, помыла за собой посуду, вытерла руки и пошла обуваться.
— Спасибо, Стас, я побежала, — крикнула я из коридора, завязывая шнурки на кроссовках.
— Удачи, Никуся, — ответил он из кухни. — Хорошего дня!
Я вышла из подъезда и глубоко вдохнула свежий осенний воздух. Он был с лёгкой горчинкой, пах мокрой листвой и чем-то ещё — наверное, приближающейся осенью, дождями и горячим чаем. Около подъезда меня уже ждала школьная компания. Света и Лена стояли у скамейки, что-то оживлённо обсуждая, Денис что-то рассказывал, размахивая руками, Таня смотрела в телефон и улыбалась своим мыслям.
— Никааа! — закричала Света, увидев меня. — Какая ты красивая! Косички — это просто бомба!
— Спасибо, — я улыбнулась, подходя к ним. — Вы тоже отлично выглядите.
— Косички! — подметила Лена, подходя ближе и трогая одну из них. — Как в детстве. Очень мило. Тебе идёт, правда.
— Вы сегодня все какие-то нарядные, — заметил Денис. — Прям дефиле перед школой.
— А ты сегодня небритый, — парировала Таня, не отрываясь от телефона.
— Я всегда такой, — пожал плечами Денис. — Это мой стиль.
Мы пошли в сторону школы. Света достала телефон и начала снимать сторис — она любила это делать по утрам, когда все были сонные, но уже красивые. Она кружилась на месте, показывала небо, деревья, наши кроссовки и нашу компанию.
— Денис, улыбнись! — скомандовала Света.
— Я и так красив, — ответил он, но улыбнулся.
— Ника, давай, покажи косички! — попросила Лена.
Я повернулась к камере, улыбнулась и провела рукой по волосам. Света выложила сторис в Инстаграм и отметила меня. Я зашла посмотреть — и увидела, что «мои любимые» просмотрели сразу же. Аня поставила сердечко и написала в комментариях: «Косички — это любовь». Фил написал: «Красотка». Олег просто посмотрел. Но я знала, что он смотрел. И мне было этого достаточно.
Настроение весь день было шикарное. На уроках я отвечала на вопросы, иногда не поднимая руки — потому что знала. Учителя хвалили, одноклассники улыбались. На переменах мы болтали, смеялись, пили чай из автомата в столовой. Всё было обычным, но от этого не менее радостным. Даже контрольная по физике, которую я писала третьим уроком, не испортила мне настроение — я была уверена в своих ответах.
На последнем уроке у нас была физра. Мы переоделись в спортивную форму, и пока учитель собирал мячи, Лиза достала телефон.
— Ника, дай тебя пофоткать! — попросила она, подходя ко мне.
— Зачем? — удивилась я, поправляя футболку.
— Потом увидишь, — загадочно ответила она.
Она водила меня по спортзалу, просила встать то тут, то там. Сначала я сделала снимок с мечом — старым, учебным, который стоял в углу. Я подняла его, как заправский рыцарь, и Лиза защёлкала камерой. Потом были другие позы — сидя на скамейке, стоя у шведской стенки, глядя в окно, за которым виднелись кроны деревьев, уже тронутые желтизной.
— А теперь на улицу! — скомандовала Лиза.
Мы вышли в коридор, потом на улицу, потом в парк, который был рядом со школой. Лиза фоткала меня снова и снова — смеющуюся, серьёзную, задумчивую, такую разную. Иногда она просила меня повернуться, убрать волосы с лица, улыбнуться шире или, наоборот, сделать серьёзное лицо. Я слушалась и чувствовала себя моделью, хотя внутри всё ещё была той самой Никой, которая любит худи с ушками и тик-токи на набережной.
Домой я вернулась уже в сумерках. Разделась, прошла в комнату, включила ноутбук. Лиза скинула мне все фотографии — их было штук тридцать, не меньше. Я выбрала несколько — самых удачных, на которых выглядела собой. Настоящей. Без масок, без притворства, без попыток казаться лучше, чем есть.
Я выложила их в Инстаграм и в свой Телеграм-канал. Подписала просто: «Осень. Косички. Хорошо». Коротко и ясно.
Комментарии не заставили себя ждать. «Красотка», «Ника, ты лучшая», «Обожаю это настроение», «Спасибо за твою улыбку». А под постом в Телеграме я увидела сообщение от Ани. Она написала: «Ты такая красивая, Ника. И видно, что тебе правда хорошо. Рада за тебя». Фил написал: «Фотки огонь. Лена молодец». Олег поставил сердечко.
Я улыбнулась, поставила ответные сердечки и выключила телефон. Осень в этом году была особенной. Не потому, что происходило что-то великое, а потому, что в этих простых вещах — косичках, солнечном утре, школьных друзьях — я находила радость. Ту самую, которую почти потеряла летом. И теперь училась беречь.
После школы я зашла в квартиру. Уроки закончились рано, и я успела забежать в пекарню, которая находилась на углу нашей улицы. Витрина сверкала, пирожные и круассаны лежали ровными рядами, но мой взгляд упал на что-то новенькое — маленькие коробочки с десертом под названием «Медовая нежность». Я не знала, что внутри, но название звучало так уютно, так по-домашнему, что я не смогла пройти мимо. Продавщица с доброй улыбкой упаковала коробочку в бумажный пакет и пожелала хорошего дня.
Я открыла дверь ключом и крикнула в прихожую:
— Стаас, я дома!
— Хорошо, Никаа! — донеслось с кухни.
Я разулась, поставила кроссовки на полку и прошла на кухню. Стас сидел за столом, перед ним стояла кружка с чаем, а телефон был прислонён к стопке книг — он болтал с кем-то по видеосвязи. Я заглянула в экран и увидела знакомое лицо.
— Юра привеет! — протянула я, улыбнувшись.
— Привет, Никуша, — ответил Юра, чуть улыбнувшись краешком губ. Он был в своей привычной домашней футболке, сидел на кухне в Реутове, и за его спиной я заметила край стола, на котором стояла чашка с чаем. На секунду мне показалось, что сейчас оттуда выбежит Ярик или зайдёт Николай с газетой. Но нет. Только Юра и тишина.
— Ник, у тебя что в руках? — спросил Стас с интересом, кивая на коробочку, которую я всё ещё держала.
— Десерт какой-то новый, — я подняла коробку повыше, чтобы он рассмотрел. — В пекарне сказали, что сегодня завезли. «Медовая нежность» называется. Решила взять, попробуем вечером.
— О, звучит вкусно, — протянул Стас. — Я люблю всё медовое.
— Я вас тогда не отвлекаю, — сказала я, кивнув на телефон. — Поговорите, а я пойду переоденусь.
— Давай, — кивнул Стас. — Юра, ты на связи?
— Да, давай дальше, — ответил Юра.
Я поставила коробочку на стол и пошла в комнату переодеваться. Настроение всё ещё было солнечным, и я хотела сохранить эту лёгкость, этот уют, даже когда сниму школьную одежду. Я открыла шкаф и достала розовую пастельную оверсайз футболку — мягкую, почти невесомую, купленную в самом конце августа. Она пахла свежестью и новой жизнью. К ней я надела широкие серые штаны, в которых было так удобно, что можно было и на диване валяться, и чай пить, и домашку делать. Волосы распустила из косичек, провела по ним расчёской, посмотрела в зеркало — и улыбнулась себе.
Телефон, который я оставила на кровати, внезапно завибрировал. Я подошла, взяла его в руки — экран горел. Уведомления из группы с моими реутовскими ребятами. Я открыла чат и увидела кучу сообщений — они снова болтали, как будто и не расставались.
Аня первой скинула фото — их вчерашний ужин, какая-то запеканка, которая выглядела очень аппетитно, с золотистой корочкой и, кажется, с грибами.
«Это мы без тебя вкусно едим, — написала она. — Приезжай, будем вместе готовить».
«Я тоже хочу, кстати. Ань, научишь?» — спросил Фил.
«Ты сожжёшь кухню, — парировала Аня. — Я тебя знаю».
«Не сожгу».
«Сожжёшь».
«Спорим?»
«Спорим».
«На что?» — спросил Фил.
«На шоколадку», — ответила Аня.
«Идёт».
Олег молчал. Но я знала, что он читает. Я тоже молчала — сначала. Просто смотрела на их переписку, на эти лёгкие, почти забытые перепалки, и чувствовала, как внутри теплеет. Мы не вернулись к тому, что было. Но мы учились заново — быть рядом, быть своими, быть семьёй. Даже через экран, даже через расстояние, даже после всего, что произошло.
Потом я набрала: «Вы там без меня не ссорьтесь. А то без моего присмотра вы быстро разругаетесь».
«Ника! — тут же откликнулась Аня. — А ты где? Мы думали, ты уроки делаешь».
«Делала, — ответила я. — Устала. Теперь лежу и читаю вас».
«Правильно, — сказал Фил. — Отдыхай. Мы тебя тут развлекаем».
«Развлекаете, — согласилась я. — Особенно твоя запеканка. Я чуть не засмеялась в голос, когда увидела».
«Не смешно, — написал Фил, но я знала — ему приятно, что мы обсуждаем его кулинарные эксперименты. — Между прочим, было вкусно».
Аня: «Вкусно — это когда нормально выглядит».
Фил: «А это был экспресс-вариант».
Аня: «Экспресс-пожар».
Я поставила смайлик с улыбкой.
Потом в разговор влез Олег. Он писал редко, всегда коротко, но сегодня, кажется, был настроен на разговор.
«Ника, ты в школе сегодня была?» — спросил он.
«Была», — ответила я.
«И как?»
«Нормально. Контрольную по алгебре писала».
«И как написала?» — спросил он с явным интересом.
«На пятёрку? — я задумалась. — Надеюсь. Но точно не знаю. Учительница сказала, что результаты будут завтра».
«Напишешь, — сказал он с такой уверенностью, будто присутствовал при этом. — Ты умная».
«Спасибо за веру», — я улыбнулась.
«А что в школе нового?» — спросила Аня. — «Кто там вам тик-токи снимает?»
«Да всё те же, — ответила я. — Света, Лена, Денис. Мы сегодня перед физрой снимали тренд. Выложу завтра, наверное».
«Кинь ссылку, когда выложишь», — попросил Фил.
«Кину», — пообещала я.
«А фотки твои видели, — вставила Аня. — Красивые. Там, где ты с мечом — прям воительница. Так и представляю, как ты спасаешь мир».
«Спасибо, — я снова улыбнулась. — Лена фоткала. У неё талант».
«А кто тебе косички заплёл?» — спросил вдруг Олег. Я удивилась. Он заметил косички. Обычно он на такие детали не обращал внимания. Но сегодня — заметил.
«Сама», — ответила я.
«Красиво», — написал он коротко, но ёмко.
Аня тут же влезла: «Олег, ты сегодня разговорчивый. Прям не узнать».
«Бывает», — ответил он.
«Редко, — не унималась она. — Но приятно».
Фил скинул очередной мем — на этот раз про осень, под названием «Когда вроде уже должно быть холодно, а на улице +20». На картинке был кот, который грелся на солнце и жмурился от удовольствия. Аня засмеялась, я тоже.
«У нас сегодня тепло было, — сказала я. — Я даже без куртки ходила».
«У нас тоже, — ответил Олег. — Хорошая погода».
«Ты сегодня тренировался?» — спросила я.
«Да. Вчера тоже. Завтра тоже надо».
«Не устаёшь?»
«Устаю. Но привык», — ответил он.
«Молодец», — я написала это и зачем-то добавила смайлик — улыбающееся солнышко. Он поставил сердечко в ответ.
«А ты?» — спросила я, сама не зная зачем.
«А что я?» — переспросил он.
«Как настроение? Не только тренировки», — уточнила я.
Олег задумался. Потом написал: «Нормально, наверное. Спокойно. Думаю о разном».
«О чём?» — спросила Аня, опередив меня.
«О разном, — повторил он. — О тебе. О вас. Об осени».
«А осень — это грустно?» — спросила Аня.
«Всякое бывает, — ответил он. — Но сейчас — нет».
«А у тебя? — повернулся он ко мне. — Есть что-то тёплое в этой осени?»
«Есть свои тёплые вещи, — я вспомнила сегодняшнее утро, солнце, косички, его просмотр сторис. — Сегодняшнее, например».
Он поставил сердечко.
«А подробнее? — вдруг спросил Фил. — Что именно тёплого?»
«Не скажу», — я загадочно улыбнулась, хотя он не мог этого видеть.
«Секреты, — фыркнула Аня. — Потом расскажешь?»
«Может быть, — ответила я. — Если настроение будет».
Олег написал: «Пусть будет». Я смотрела на эти два слова и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Не то, что было летом — другое. Более уставшее, но более настоящее. Без иллюзий, без головокружения. Просто — я здесь, вы здесь, мы снова вместе. Мы говорим не о серьёзном, не о важном. Мы просто болтаем, как болтают те, кому не нужно ничего доказывать.
Потом Аня скинула голосовое — короткое, секунд на десять. Я послушала. Она рассказывала, как сегодня чуть не опоздала на пару, потому что засмотрелась на сериал про вампиров. Голос у неё был весёлый, с нотками самоиронии. Фил ответил текстом: «Ты всегда смотришь сериалы вместо учёбы». Аня ответила голосовым, в котором было слышно, что она возмущается и называет Фила занудой. Фил засмеялся.
«Ника, — написал Олег.
«М?» — я быстро отозвалась, почувствовав, что он хочет сказать что-то личное.
«Ты завтра свободна вечером?» — спросил он.
«После школы да. А что?», — сердце ёкнуло.
«Да так. Может, созвонимся. Поговорим».
«Созвонимся, — согласилась я, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. – Напишу, как освобожусь».
«Без нас, что ли?» — обиделась Аня.
«Без вас, — ответил Олег спокойно.
«Романтика, — фыркнула она, поставив смайлик с закатывающимися глазами.
«Ань, отстань, — написал Фил. — Дай людям поговорить».
«Ладно-ладно, молчу», — сдалась она.
Я смотрела на экран и понимала, что они всё те же. Аня любопытная, Фил её уравновешивает, Олег молчаливый, но тёплый. И я, кажется, начинаю снова к ним привыкать. К их шуткам, спорам, голосам. К тому, что они есть. К тому, что несмотря ни на что, мы снова учимся быть рядом.
«Спокойной ночи, — наконец написала я, когда часы на стене показали почти одиннадцать.
«Спокойной ночи», — ответили они почти хором.
Олег написал отдельно: «Завтра жду».
Я положила телефон, выключила свет и укрылась одеялом, подоткнув его со всех сторон. За окном всё так же горели фонари, где-то вдалеке слышались редкие машины — город жил своей ночной жизнью. Я закрыла глаза и улыбнулась в темноте.
Завтра будет новый день. И я проживу его так же — спокойно, без лишних слов, без обид. Просто буду рядом. С ними. В чате. В сообщениях. В этом странном, тёплом «жду», от которого внутри всё переворачивается. Я заснула с мыслью, что, может быть, мы всё не потеряли. Может быть, мы стали сильнее. И может быть, это лето, со всей его болью и счастьем, было не зря.
~~~~
Первая учебная четверть прошла на удивление быстро. Я даже не заметила, как пролетели сентябрь и октябрь — уроки, контрольные, перемены, школьные новости, новые знакомства. Каждый день после школы я созванивалась с ребятами. Мы снова болтали, как раньше: Аня рассказывала про свои пары в колледже, Фил жаловался на тренировки, Олег коротко вставлял свои реплики, но теперь они были тёплыми, без прежней колкости. Мы опустили старые обиды, не говорили о той ссоре, не вспоминали больные темы. Просто жили сегодняшним днём. Переписывались, смеялись, иногда ссорились из-за ерунды, но быстро мирились. Всё было почти как в то лето. Почти.
Только мы не виделись. Я была в Москве, они — в Реутове. Иногда я ловила себя на мысли, что хочу оказаться там, в той квартире, на том диване, услышать их голоса вживую, а не через динамик телефона. Но я не говорила об этом. Боялась спугнуть то хрупкое равновесие, которое мы с таким трудом восстановили.
Вечер. Я сидела за столом в своей комнате, делала домашнее задание по литературе — сочинение про осень, иронично, учитывая, как много осени было в моей жизни. За окном уже темнело, фонари горели ровным жёлтым светом. Я записывала последние предложения, когда дверь открылась, и в комнату зашёл Стас.
Он стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня с какой-то странной, загадочной улыбкой. Я подняла голову и отложила ручку.
— Что? — спросила я, заметив его хитрый взгляд. — Ты чего так улыбаешься?
— Ника, собирай чемодан, — сказал он спокойно, но в голосе слышалась едва заметная дрожь — то ли от волнения, то ли от радости. — Утром выезжаем в Реутов.
Я замерла. Ручка выпала из пальцев и покатилась по столу. Я не стала её ловить.
— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.
— Собирай чемодан, — повторил он. — Утром выезжаем. Я всё уже решил. Билеты? Билеты не нужны, мы на машине. Я арендовал квартиру ту же, что и летом. На три дня. Только ребятам ни слова, — он поднял палец вверх. — Сюрприз.
— Ты серьёзно? — я вскочила со стула. Сердце колотилось где-то в горле, в груди стало тесно от радости, которая не помещалась внутри. — Стас, ты серьёзно? Не шутишь?
— Серьёзнее некуда, — он улыбнулся и развёл руками.
Я бросилась к нему, обняла так крепко, что он охнул. Он засмеялся и обнял меня в ответ.
— Только без истерик, — сказал он, погладив меня по голове. — А то я ещё не собрался.
— Не буду, — я отстранилась, вытирая предательские слёзы, которые всё равно текли по щекам. — Обещаю.
— Вот и хорошо, — он посмотрел на меня долгим, тёплым взглядом. — Ты это заслужила. Отдыхай, завтра тяжелый день.
Он вышел, а я осталась стоять посреди комнаты, не зная, что делать первой. Сердце всё ещё колотилось. Я смотрела на телефон, на чемодан, на свои руки, которые дрожали от волнения.
Реутов. Я еду в Реутов. Увижу их. Аню, Фила, Олега. Увижу Ярика, Юру, Николая. Увижу ту набережную, тот парк, ту лавочку, где мы сидели и смотрели на уток. Всё это было не сон. Я не выдумала то лето. Оно было настоящим. И оно возвращалось.
Я подошла к кровати, взяла телефон и открыла общий чат. Написала коротко: «Спокойной ночи. Завтра хороший день».
Аня ответила смайликом. Фил — «Сладких снов». Олег поставил сердечко.
Я улыбнулась, положила телефон на тумбочку и достала чемодан.
Утро. Я проснулась раньше будильника. Солнце ещё не взошло, за окном было темно и тихо. Я быстро умылась, оделась — джинсы, свитер, кроссовки. Волосы собрала в высокий хвост. Взяла чемодан, который собрала с вечера — не большой, только самое нужное. Боялась перегружать себя вещами, но в итоге положила всё, что могло пригодиться: ту самую вишнёвую толстовку, джинсы, пижаму, телефон, зарядку, пару книг.
Стас уже был на кухне, пил кофе.
— Готова? — спросил он.
— Готова, — я кивнула.
— Тогда поехали.
Мы вышли из квартиры. Лифт спускался медленно, я считала этажи. Выходя из подъезда, я глубоко вдохнула холодный утренний воздух. Москва ещё спала, но где-то там, за горизонтом, меня ждал Реутов.
Я села в машину, пристегнулась и улыбнулась.
— Поехали, — сказала я.
Стас завёл двигатель, и мы выехали со двора. Я смотрела в окно на просыпающийся город и думала о том, что это не сон. Я еду к ним. И это будет лучший сюрприз в моей жизни.
Ближе к вечеру мы приехали в Реутов. Я смотрела в окно машины на знакомые улицы, на дома, на деревья, которые уже почти полностью пожелтели, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, почти забытое. Вот тот магазин, где мы брали чипсы и сок. Вот та скамейка, где мы сидели и болтали до самого заката. Вот поворот к парку, где мы кормили уток. Всё было таким же, но другим — или другим был я. Я изменилась за эти месяцы. Но город — нет. Город ждал меня.
— Стас, — сказала я тихо, когда мы въехали во двор.
— М? — он повернул голову.
— Спасибо.
— Не за что, — он улыбнулся. — Я знал, что тебе это нужно.
Он сказал, что снова снял ту же квартиру — на том же этаже, с тем же видом из окна. Я была счастлива. Не показно, не громко, а тихо, глубоко, как-то по-настоящему.
Я зашла в квартиру, огляделась. Всё было так же: стены, мебель, даже ковёр на полу. Я прошла в свою комнату, села на кровать и улыбнулась. Та же лампа на тумбочке, те же шторы. Словно время остановилось и ждало моего возвращения.
До ночи я разбирала чемодан. Распаковала вещи, развесила в шкафу, поставила на тумбочку телефон. Потом легла на кровать, взяла телефон и зашла в общий чат. Ребята обсуждали завтрашнюю прогулку — куда пойдут, во сколько, что возьмут с собой.
«Давайте к трём», — предложила Аня.
«Лучше к двум», — возразил Фил.
«Ну ладно, к двум с половиной».
«Идёт».
Олег молчал, как всегда. Но я знала — он читает.
Я смотрела на их переписку, и мне хотелось крикнуть: «Я здесь! Я приехала!». Но я сдержалась. Сюрприз. Он должен был удаться.
Я набрала: «Ну ничего себе какие у вас планы, удачи вам». Аня ответила смайликом. Фил поблагодарил. Олег поставил лайк.
Я отложила телефон и закрыла глаза. Завтра будет хороший день. Я чувствовала это.
---
Утро. Я проснулась рано, хотя могла бы ещё поспать — солнце только начинало золотить край неба. Я встала, умылась, долго стояла перед зеркалом, раздумывая, что надеть. Душа требовала чего-то особенного. Я открыла шкаф и достала ту самую толстовку — ту, что была со мной всё лето. Серую, с принтом крыльев на спине. Я надела её, а к ней — те самые штаны, широкие, удобные. Волосы распустила, косметику сделала лёгкую, едва заметную. В зеркале отражалась девушка, которая улыбалась. По-настоящему.
Я не стала завтракать — не лезло. Волнение скручивало живот. Я вышла из квартиры, спустилась на лифте и вышла на улицу.
Реутов встретил меня прохладным ветром и редкими солнечными лучами. Я натянула капюшон на голову и пошла к месту назначения — к парку, к той самой скамейке у пруда, где мы всегда встречались.
Я шла медленно, стараясь не привлекать внимания. Пряталась в капюшоне, опустив голову. Сердце колотилось где-то в горле.
И я увидела их. Они шли ко мне спиной — Аня, Фил и Олег. Аня что-то рассказывала, жестикулировала, Фил кивал, Олег шёл чуть позади, руки в карманах, как всегда. Они не видели меня. Не знали.
Я ускорила шаг. Почти бежала. Вдох — выдох. Ещё немного.
Я догнала их и крикнула:
— Бу!
Аня обернулась первой. Её глаза расширились, рот открылся, но звука не было. Потом она закричала — так громко, что птицы с ближайших деревьев вспорхнули и улетели.
— НИКА! — она бросилась ко мне, обняла, чуть не сбив с ног. — Ты здесь? Как? Почему? Мы же не знали!
— Сюрприз, — я обняла её в ответ и засмеялась.
Фил подошёл следом, улыбаясь от уха до уха.
— Кокорина, ты нас разыгрываешь?
— Немного, — я пожала плечами.
Он обнял меня — по-дружески, крепко.
— Рад тебя видеть.
— Я тоже.
Потом я перевела взгляд на Олега. Он стоял в двух шагах, не двигался. Смотрел на меня так, будто видел привидение.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответил он.
Аня и Фил отошли в сторону, перешёптываясь. Я подошла к Олегу ближе.
— Ты чего? — спросила я. — Не рад?
Он молчал несколько секунд. Потом вдруг шагнул вперёд и обнял меня. Крепко, по-настоящему.
— Рад, — сказал он тихо. — Очень.
Я уткнулась носом в его плечо и закрыла глаза. Всё было правильно. Я вернулась. И теперь — всё будет хорошо.
— Давайте снимем тик-ток, чтобы все ах...ели, — сказала Аня, потирая руки, как заправский режиссер. Её глаза горели, на щеках горел румянец от холода. — Такой, чтобы все поняли — мы снова вместе.
— Не матерись, — вяло попытался одёрнуть её Фил, но сам уже доставал телефон из кармана. — Хотя идея классная.
Олег молчал. Он стоял рядом со мной, и я всё ещё чувствовала его тепло — после объятий он не отошёл далеко, так и остался у плеча, почти касаясь. Я смотрела на него боковым зрением и улыбалась.
— Что снимаем? — спросила я, поправляя капюшон.
Аня замерла, приложила палец к подбородку, изобразив глубокую задумчивость.
— Есть один тренд. Там нужно просто быть счастливыми. Без танцев, без липсингов. Просто идти, улыбаться и обниматься.
— Звучит подозрительно легко, — заметил Фил.
— Потому что это легко, — парировала Аня. — Мы и так счастливы. Нам просто нужно это показать.
Мы встали в ряд. Аня первой наметила план: она и Фил идут впереди, держась за руки, мы с Олегом — чуть сзади. Я сначала смутилась, но Олег сам шагнул ближе и положил руку мне на плечо небрежно, почти невесомо, так, будто так было всегда.
— Так пойдёт? — спросила Аня, отходя на несколько шагов и наводя телефон.
— Пойдёт, — кивнул Олег.
Аня включила запись.
Мы двинулись вперёд. Аня с Филом шли медленно, поглядывая друг на друга и улыбаясь. Филу, кажется, было неловко, но он старался. Аня сжимала его руку и не отпускала.
Я шла рядом с Олегом, чувствуя его ладонь на своём плече. Иногда я поднимала голову, ловила его взгляд, и он чуть улыбался — не широко, а так, краешком губ, той самой улыбкой, которую я помнила с лета. Ветер трепал мои волосы, и я не поправляла их. Пусть. Всё по-настоящему.
Мы почти не разговаривали. Слова были не нужны. Тишина, смех Ани, шорох листьев под ногами — этого хватало.
— Олег, — позвала я тихо.
— М?
— Обними меня. Для кадра.
Он не спросил зачем. Просто обнял — одной рукой, притянув меня ближе, так, что моя голова оказалась у него на плече. Я замерла на секунду, а потом расслабилась. Внутри разливалось тепло. Не то, что было летом — другое. Более спокойное, но от этого не менее сильное.
— Идеально! — крикнула Аня. — Не двигайтесь!
— Мы и не двигаемся, — ответил Фил.
— А ты молчи.
Аня сняла ещё несколько дублей. То мы шли, то стояли, то смотрели в камеру, то отворачивались. Я не видела результат, но чувствовала — получилось хорошо. Потому что мы не притворялись. Мы были собой.
— Всё, — наконец сказала Аня, опуская телефон. — Есть. Сейчас смонтирую и выложу.
— Проверь, чтобы лицо у меня было красивое, — попросил Фил.
— У тебя лицо всегда красивое, — отмахнулась Аня. — Даже когда спишь.
— Это комплимент?
— Это констатация факта.
Я засмеялась. Олег тоже — едва слышно, но я почувствовала вибрацию его плеча.
Мы пошли дальше. Аня с Филом впереди, мы с Олегом сзади. Его рука всё ещё лежала на моём плече. Я не убирала её. Он — тоже.
Вечером, когда я вернулась в квартиру, Аня скинула готовое видео в общий чат. Я открыла и посмотрела. Мы шли по аллее, в полуобнимке с Олегом. Аня и Фил держались за руки. Все улыбались. Даже Олег — не широко, но заметно. Я смотрела на нас со стороны и не верила, что это мы. Такие счастливые, такие свои.
Комментарии посыпались сразу. «Они вернулись», «Ника и Олег — любовь», «Какие же вы классные». Аня поставила под видео подпись: «Лучшая команда».
Я переслала видео Олегу в личку. Он прочитал, но не ответил. А через минуту поставил лайк.
Я улыбнулась и выключила телефон.
Завтра будет новый день. И мы снова увидимся. Снимем ещё видео. Будем просто рядом. И этого было достаточно.
Следующим утром я проснулась рано, почти на рассвете. За окном было серо и тихо, только редкие машины проезжали по мокрому асфальту — ночью, видимо, прошёл дождь. Я лежала, смотрела в потолок и улыбалась. Сегодня я увижу их снова. Да, мы виделись вчера, но разве этого достаточно? Я хотела ещё. Ещё этот запах дома, ещё этот смех Ярика, ещё эти объятия.
Я встала, накинула халат и прошла на кухню. Стас ещё спал, я не стала его будить — он вчера поздно лёг, разговаривал с Юрой по телефону. Я быстро позавтракала йогуртом с гранолой, выпила чашку зелёного чая и пошла одеваться. Долго не думала — джинсы, белый свитер, мои любимые кроссовки. Волосы распустила, на губы нанесла блеск. В зеркале отражалась спокойная, улыбающаяся девушка. Я себе нравилась.
Я не стала завтракать — не лезло. Волнение скручивало живот. Я вышла из квартиры, спустилась на лифте и направилась к магазину. Тому самому, где мы брали чипсы и сок летом. Витрина сверкала в лучах утреннего солнца, и я долго выбирала, что взять. Тортик — с клубникой, в прозрачной коробке, украшенный кремовыми розочками, такими нежными, что, казалось, они вот-вот растают. Я представила, как Ярик обрадуется, и улыбнулась.
С тортиком в руках я поднялась на тот самый четвёртый этаж. Лифт ехал медленно, и я считала этажи, чувствуя, как волнение нарастает. Четвёртый. Двери открылись. Я вышла в знакомый коридор, прошла до конца и остановилась перед дверью 89.
Я подняла руку и постучала. Сначала тихо, потом громче. За дверью послышались шаги, тяжёлые, уверенные.
Дверь открылась.
На пороге стоял Николай. В домашних штанах и мягкой серой кофте, с лёгкой щетиной на лице и тёплыми, чуть уставшими глазами. Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как его лицо меняется — от удивления до радости. Он был в приятном шоке.
— Ника? — его голос дрогнул, и он покачал головой, будто не веря своим глазам. — Ты? Откуда? Мы же вчера...
— Сюрприз, — сказала я, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. — Утром решила зайти. На чай.
— Проходи, проходи, — он отступил в сторону, пропуская меня.
И в этот момент из-за его ног высунулась та самая светлая макушка. Ярик. Он сидел на полу, видимо, зашнуровывал кроссовки, и когда услышал мой голос, поднял голову. Его глаза расширились, потом засияли, и он подорвался с места.
— Никуся! — закричал он и бросился ко мне.
Он повис у меня на шее, как маленькая обезьянка, обхватил ногами талию — я едва удержала равновесие, — и вцепился руками в воротник моего свитера.
— Ты пришла! — его голос звенел от счастья. — Я знал! Я знал, что ты придёшь!
— Ярик, ты меня задушишь, — засмеялась я, но не отстранилась, а наоборот, прижала его крепче. Он пах солнцем и детским шампунем, и этот запах ударил в нос так остро, что у меня защемило в груди.
— Я скучал, — прошептал он мне в плечо. — Очень-очень.
— Я тоже, — я погладила его по спине, чувствуя, как он постепенно расслабляется, но не отпускает. — Я тоже, Ярь.
Николай наблюдал за нами с порога, улыбаясь, и ничего не говорил. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и смотрел, как его младший сын обнимает девушку, которую, кажется, уже считает частью семьи.
— Ярик, — мягко сказал он. — Дай человеку разуться хотя бы.
— Ах да, — Ярик спрыгнул, но руку не отпустил. Схватил меня за ладонь и держал так, будто боялся, что я исчезну.
Я разулась, поставила кроссовки на полку и протянула Николаю коробку с тортом.
— Это вам, — сказала я. — Утром в пекарню забежала.
— Не надо было, — он взял коробку, и его лицо стало ещё мягче. — Но спасибо. Мы с Яриком как раз собирались завтракать. Присоединишься?
— С удовольствием.
Ярик потащил меня на кухню, прыгая вокруг и тараторя без остановки. Рассказывал, как вчера вечером они с отцом смотрели мультики, как он наконец прошёл сложный уровень в игре и как сегодня ночью ему приснился смешной сон про пингвина. Я слушала, кивала, улыбалась. В кухне пахло кофе и корицей. На столе уже стояли чашки, тарелки, масло, варенье — видимо, здесь действительно ждали гостей.
Я села на тот же стул, что и вчера. Ярик — рядом, почти вплотную. Николай разливал чай.
— А где Олег? — спросила я.
— Спит ещё, — ответил Николай. — Он поздно лёг. Вчера после прогулки долго не спал.
Я не стала уточнять, почему. Я и так знала. Сама ворочалась до двух, перебирая в памяти каждую минуту вчерашнего вечера — его голос, его руки, его улыбку.
— Разбудить? — спросил Ярик с хитринкой.
— Не надо, — я покачала головой. — Пусть спит. Мы успеем ещё.
Мы пили чай, ели торт — он оказался очень вкусным, с нежным кремом и сочной клубникой. Ярик уплетал за обе щеки, вымазался в креме, и я вытирала ему щёку салфеткой. Он не сопротивлялся.
А потом в дверях кухни появился Олег.
В спортивных штанах, растянутой футболке, с растрёпанными волосами и сонными глазами. Он, видимо, только что встал, услышал голоса и пришёл проверить, кто пожаловал в такую рань. Увидел меня — и замер. На его лице отразилась целая гамма чувств: удивление, радость, нежность, что-то ещё, чего я не могла прочитать.
— Ника? — его голос был хриплым со сна. — Ты что здесь делаешь?
— В гости пришла, — я улыбнулась, чувствуя, как сердце забилось чаще. — С тортом. Решила не ждать вечера.
Мы с ним виделись вчера. Мы гуляли, говорили, держались за руки. Мы оба знали, что я здесь, что я никуда не делась. Но всё равно этот момент — утро, его дом, его семья — был особенным. Не таким, как вчерашняя прогулка. Более домашним, более настоящим.
Олег подошёл ко мне. Не спеша, будто давая мне время сказать «нет», если я вдруг передумаю. Но я не передумала. Он наклонился и обнял меня — тепло, спокойно, как будто мы делали это сотни раз. Как будто мы всегда так просыпались. Я уткнулась носом в его плечо, вдохнула знакомый запах, и всё внутри меня расслабилось.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе утро, — ответил он так тихо, что только я услышала.
Ярик смотрел на нас и довольно улыбался. Николай тоже улыбался, украдкой вытирая глаза.
— Я же говорил, — шепнул он сыну.
— Говорил, — кивнул Олег, не отпуская меня из рук.
Мы стояли посреди кухни, обнявшись, а за окном светило солнце. И я чувствовала, что всё будет хорошо. Не завтра. Не послезавтра. А прямо сейчас. В этом утре, в этом доме, в этих объятиях.
Ты помнишь то лето? Солнце, реутовский парк, смех до упаду? Помнишь, как мы гуляли до темноты, боясь, что день закончится? А тот вечер на набережной, когда ты впервые взял меня за руку? У меня до сих пор бабочки в животе, когда я вспоминаю. Лето кончилось. Осень пришла. Но я вернулась. Я здесь. С тобой. И мне кажется, что всё только начинается. Твоя Ника.
~~~~~~~~
Когда Олег окончательно проснулся, он потянулся, зевнул и провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна. В его глазах уже не было той сонной пелены, а улыбка стала теплее. Он взъерошил волосы и посмотрел на меня — долгим, внимательным взглядом, от которого у меня внутри снова всё перевернулось. Потом он оделся — быстро, как солдат: джинсы, тёмная толстовка, кроссовки. И отправил Ярика собираться.
— Ярик, давай быстрее, — сказал он спокойно, но с той ноткой, которая не терпела возражений.
— Уже, уже! — закричал Ярик из своей комнаты, и через минуту вылетел оттуда в ярко-оранжевой толстовке и синих джинсах, с растрёпанными волосами и огромной улыбкой на лице.
— Готов? — спросила я.
— Готов! — он подбежал ко мне и схватил за руку.
Мы вышли на улицу. Утро было прохладным, но солнечным. Небо — голубое-голубое, такое чистое, что казалось, можно смотреть сквозь него на другую сторону земли. Листья под ногами шуршали, и Ярик нарочно наступал на самые сухие, чтобы они громче хрустели.
Мы пошли в парк. Олег — чуть позади, я — с Яриком за руку впереди.
Мы с Яриком дурачились. Он прыгал по дорожке, изображая то кенгуру, то зайца, то самолёт, расставив руки в стороны. Я бегала за ним, делала вид, что не могу догнать, и он заливался счастливым смехом.
— Никуся, беги быстрее! — кричал он через плечо.
— Не могу, ты слишком быстрый! — отвечала я, хотя могла бы легко его догнать.
Олег снимал нас на телефон. Я заметила это краем глаза — он стоял чуть поодаль, с лёгкой улыбкой на лице, и вёл камеру. Сначала Ярика, который носился вокруг меня, потом меня, когда я присела на корточки, чтобы поймать его в охапку. Я не против. Пусть снимает. Пусть запоминает. Пусть остаются эти кадры — осень, парк, смех, мы.
Потом Ярик выхватил у него телефон.
— Теперь я буду снимать! — объявил он важно. — Никуся, встань рядом с Олегом!
Он отбежал на несколько шагов и навёл камеру. Мы встали рядом. Я чуть ближе, чем надо. Олег — не отодвинулся.
— Улыбайтесь! — скомандовал Ярик.
Я улыбнулась. Олег — тоже. По-настоящему.
Потом Ярик снимал меня с Олегом — и я с Олегом, и Олег с Яриком. Несколько дублей, несколько ракурсов, несколько счастливых моментов, которые теперь останутся в телефоне. Для их аккаунта. И просто — на память.
Мы шли дальше. Где-то впереди показались качели, горки, карусели, а рядом — маленький белый стенд с розовым и голубым облачками на палочках. Сладкая вата. Ярик увидел её одновременно со мной. Его глаза загорелись так ярко, что, казалось, осветили весь парк.
— Олег, купи пожалуйста! — он подпрыгнул на месте и схватил брата за руку. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
— Ладно, — сдался Олег, и в его голосе я услышала улыбку. — Несись, выбирай.
Ярик подбежал к стенду, встал на цыпочки, разглядывая витрину. Продавец — девушка в смешной шапке с помпоном — улыбнулась ему.
— Какую будешь, малыш?
— Розовую! Самую большую! — крикнул Ярик.
Мы подошли к стенду. Олег расплатился, и продавец протянула Ярику огромное розовое облако на палочке. Оно было почти больше его головы.
— Держи, — сказал Олег.
Ярик взял сладкую вату осторожно, двумя руками, будто это было сокровище. И тут же откусил огромный кусок.
— Вкусно? — спросила я.
— Очень! — он выпачкал нос в розовом сахаре.
Олег посмотрел на меня.
— А ты будешь? — спросил он, когда передавал Ярику его сладкую вату. В голосе не было настойчивости, скорее — забота. И немного надежды.
— Нет, Олеж, спасибо, — я покачала головой. — Не нужно.
Он не настаивал. Только чуть улыбнулся и спрятал руки в карманы.
Мы гуляли по парку ещё долго. Ярик бегал, доедал свою вату, снова бегал, смеялся, показывал на белок, которые сидели на деревьях. Я смотрела на него и думала о том, как быстро растут дети. Как легко они радуются и как трудно потом бывает забыть эту радость.
Вечер. 21:13.
Уже стемнело. В парке зажглись фонари, и их жёлтый свет падал на дорожки, делая всё вокруг каким-то сказочным. Мы шли к дому. Ярик, уставший за день, сначала просто плёлся рядом, держась за мою руку. Потом начал зевать, тереться щекой о моё плечо. Потом просто поднял руки и сказал:
— Я устал.
— На ручки? — спросила я.
Он кивнул. Я взяла его на руки. Он обхватил мою шею маленькими, ещё детскими руками, положил голову мне на плечо и закрыл глаза. Сопел тихо-тихо. Я чувствовала его тепло, его дыхание, его доверие.
Он засыпал у меня на руках, как летом. Как тогда, когда всё было только начинается. Как тогда, когда мы не знали, что нас ждёт впереди.
Я шла медленно, стараясь не трясти. Олег — рядом. Мы молчали. Но молчание было тёплым, как этот вечер. Как его рука, которая иногда касалась моей.
— Ник, — вдруг сказал он. Тихо, почти шёпотом, будто боялся разбудить Ярика.
— М? — я подняла на него глаза.
— А что между нами?
Он спросил это так просто, без надрыва. И я поняла — он правда хотел знать. Не играть, не притворяться. Просто знать.
Я остановилась. Ярик завозился у меня на плече, но не проснулся. Я посмотрела на его светлые волосы, на его спокойное лицо. Потом на Олега.
— Что между нами? — переспросила я, улыбнувшись. Вопрос повис в воздухе, и я не знала, как на него ответить. Но я знала, что не буду врать.
Он смотрел на меня. Серьёзно, не отводя взгляда.
— Никуш, — сказал он. — Я люблю тебя.
Три слова. Тихих, немного неловких, но таких настоящих, что у меня перехватило дыхание. Я смотрела на него — на его спокойное лицо, на его тёплые глаза, на его руки, которые чуть дрожали, когда он произносил эти слова.
— И я тебя, — ответила я.
Я сказала это так же тихо, так же просто. Без пафоса, без драмы. Просто — правду.
Я стояла посреди осеннего парка, держала на руках спящего Ярика, смотрела на Олега и улыбалась. Улыбка была широкой, счастливой, немного глупой — такой, какой я не улыбалась, наверное, никогда.
Олег шагнул ко мне. Обнял — бережно, чтобы не разбудить брата. Положил подбородок мне на макушку. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его любовь. Всё это было вокруг меня, внутри меня, между нами.
— Я знал, — прошептал он.
— Знаю, — ответила я.
Мы постояли так несколько секунд. Потом он взял меня за руку — свободную, ту, которой я не держала Ярика. Мы пошли дальше. К дому. К свету. К тому, что ждало нас впереди.
Ярик спал у меня на руках. Луна светила над парком. Осень пахла яблоками и чем-то сладким. А я была счастлива. По-настоящему. В первый раз за долгое время.