29
Вечер того же дня.
Я сидела на кухне, обхватив пальцами тёплую кружку с мятным чаем, который заварила уже второй раз за вечер. За окном медленно темнело, и мягкие сумерки опускались на Реутов, окрашивая небо в нежные персиковые оттенки. На столе передо мной лежал телефон, включённый на громкую связь, и голос Ани звонко разносился по кухне, разгоняя тишину.
— Нииик, — протянула она с таким счастьем в голосе, что я невольно улыбнулась. — Он мне цветы сегодня купил! Представляешь? Сам, без подсказок, без намёков. Просто пришёл и сказал: «Ты заслуживаешь цветов».
— Какие? — спросила я, отставляя кружку и пододвигаясь ближе к телефону.
— Ромашки! Большой букет полевых ромашек, — она чуть не плакала от счастья. — Он сказал, что они такие же нежные, как я.
— Анечка, это так мило, — я представила Филиппа с этим букетом, немного неуклюжего, но такого искреннего. — И куда вы пошли?
— Сначала гуляли по набережной, потом он привёл меня в маленькое кафе, мы пили капучино и ели чизкейк, — голос Ани журчал, как ручеёк, и я слушала её, восхищаясь и чуть-чуть завидуя по-хорошему. — А ещё он провожал меня до дома и сказал, что это было лучшее свидание в его жизни. Даже поцеловал в щёку на прощание.
— Вот это романтика, — я вздохнула.
— Я думала, что такого не бывает, — призналась Аня. — Что свидания, цветы, признания — это только в кино. А вот оно — в моей жизни.
— Ты заслужила, — сказала я, ещё раз прикладывая кружку к губам. — Филиппу повезло, что ты есть у него.
— А мне — что он есть у меня.
Мы помолчали немного, но молчание было наполненным, тёплым, словно мы сидели рядом на кухне, а не говорили по телефону, разделённые несколькими домами, но не расстоянием.
— Ника, слушай, — сказала Аня, помолчав. — Завтра мы вчетвером обязаны идти гулять. Давно не было наших больших гуляний.
— Да, Ань, обязательно, — ответила я, и Аня, наверное, улыбнулась — я слышала это по её голосу.
Мы начали планировать. Аня предлагала парк, я — набережную, потом остановились на том, что решим завтра утром по погоде. Аня хотела позвать и Глеба, но я сказала, что пусть будет только наша старая компания — я, Аня, Олег, Фил. Аня согласилась. Сказала, что иногда хорошо побыть только своим кругом.
— Ника, — позвала она тише, когда мы уже обсудили все детали.
— М-м-м? — я отозвалась, всё ещё думая о том, как хорошо будет завтра.
— А у тебя с Олегом... как?
Я замялась на секунду, допивая остатки чая.
— Хорошо, — наконец сказала я, потому что это была правда. — Мы просто рядом.
— Это бывает важнее слов, — заметила Аня.
Наверное. Я смотрела в окно, на фонари, которые уже зажглись внизу, во дворе, на чьи-то силуэты, мелькающие за стеклом, и думала о том, как Олег держал меня за руку сегодня днём в квартире Прокудиных, как он смотрел, когда я общалась с его отцом и Яриком. И все мои сомнения вдруг куда-то исчезли. Я чувствовала — всё правильно, всё идёт так, как должно.
— Договорились тогда, — сказала я, отодвигая пустую кружку. — Завтра.
— Завтра, — эхом отозвалась Аня. — Сладких снов, Ника.
— И тебе, Ань.
Мы попрощались, и я отключила звонок. Кухня снова погрузилась в вечернюю тишину, только часы тикали где-то в коридоре. Я посидела ещё немного, глядя в окно на темнеющее небо.
~~~~
День.
Я проснулась около двенадцати часов дня. Солнце уже вовсю светило в окна, и в комнате было так светло, что я даже не сразу поняла, который час. Потянулась, зевнула и посмотрела на телефон — ни одного сообщения от Стаса. Значит, он опять уехал куда-то по своим делам. Ну ладно, я уже привыкла. Главное, что сегодня у меня были другие планы.
Мы договорились с ребятами встретиться в два часа дня. Поэтому, как только я окончательно проснулась, я быстро умылась, нанесла лёгкий крем и решила не заморачиваться с макияжем — только немного тонального под глаза и блеска для губ. Волосы расчесала, но оставила распущенными — сегодня хотелось лёгкости. Надела чёрный топ, который красиво сидел по фигуре, и мои любимые чёрные шаровары, которые так удобно развевались при ходьбе. На ногах были белые кроссовки. Посмотрела в зеркало — вроде бы просто, но мне нравилось.
Выйдя на улицу, я сразу увидела всех. Они стояли у того самого дерева, где мы обычно встречались, — Аня, Фил и Олег. Аня заметила меня первой и, раскинув руки, побежала навстречу.
— Никусяяяя! — закричала она на весь двор.
— Анютаааа! — я тоже побежала, и мы столкнулись в объятиях, как будто не виделись целую вечность, хотя расставались всего несколько часов назад.
Потом я подошла к Филу.
— Ну привет, Молляков, — я улыбнулась.
— Привет, Кокорина, — он улыбнулся в ответ, и мы обнялись.
А потом я подошла к Олегу. Он стоял чуть поодаль, руки в карманах своих чёрных штанов, на нём была тёмная футболка и любимая толстовка, накинутая на плечи. Обычный, привычный Олег. Но сегодня он выглядел как-то особенно.
— Прокудин, — сказала я, подходя ближе.
— Кокорина, — ответил он.
— Обниматься будем или как?
Он чуть улыбнулся — той самой улыбкой, которую я видела только в редкие моменты, когда мы были вдвоём или когда он был дома. Шагнул вперёд и обнял меня. Не по-дружески, а как-то по-особенному — медленно, бережно, будто я была чем-то хрупким и дорогим. Я почувствовала, как его руки сомкнулись у меня на спине, как тепло его тела передалось мне через ткань футболки. Он пах деревом и чем-то свежим. Я замерла на секунду, а потом обняла его в ответ, положив голову ему на плечо.
— Олег, — сказала я тихо, не отстраняясь.
— М?
— Сегодня надо улыбаться.
Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Он смотрел на меня — серьёзно, но в глубине его взгляда я видела что-то тёплое, почти нежное. Я подмигнула ему и улыбнулась самой широкой улыбкой.
— Постараюсь, — ответил он, и его голос был таким мягким, что у меня внутри всё перевернулось.
Мы пошли все вместе. Сначала по главной аллее парка, потом свернули к набережной. Солнце светило, ветер был тёплым, и я чувствовала себя счастливой.
Олег шёл рядом со мной. Не впереди, не сзади, а именно рядом — так близко, что иногда наши плечи касались. Я не отодвигалась. Он — тоже.
— Ты сегодня какая-то особенно светлая, — сказал он, глядя прямо перед собой.
— Это комплимент?
— Это наблюдение.
— Маскируюсь под хорошее настроение, — ответила я шутливо.
— Не надо маскироваться, — он повернул голову и посмотрел на меня. — Ты и так хорошая.
Я не нашлась, что ответить. Просто улыбнулась.
Аня решила провести прямой эфир. Она включила камеру, и мы все собрались вокруг. В эфире было много вопросов — про погоду, про планы на лето, про нас. Мы отвечали. Когда кадр попадал на меня, я чаще всего показывала язык. Это выглядело забавно и мило.
В какой-то момент Аня незаметно перевела камеру на нас с Олегом. Я не сразу заметила. Стояла к нему боком, что-то рассказывала про вчерашний вечер. Олег смотрел на меня — не перебивая, не отвлекаясь. Просто слушал. А потом, когда я замолчала, чтобы перевести дыхание, он протянул руку и поправил выбившуюся прядь у меня за ухом.
Это было такое простое движение — едва заметное, почти случайное. Но от него у меня перехватило дыхание на секунду.
— Ты чего? — спросила я тихо, когда пришла в себя.
— Волосы мешали, — ответил он спокойно.
Аня в этот момент закричала на весь эфир:
— Вы это видели? Видели?! Олег поправил ей волосы! Это не может быть случайно!
Фил засмеялся. Подписчики в комментариях начали писать сердечки. Я почувствовала, как щёки заливаются румянцем, и быстро вышла из кадра, чтобы скрыть смущение. Олег остался стоять на месте, и на его лице появилась та самая лёгкая улыбка, которую я так любила.
— Кокорина, ты куда? — спросил он.
— Пить захотелось, — соврала я, отходя к скамейке.
Эфир закончился. Аня подбежала ко мне с горящими глазами.
— Ты видела комментарии? Ты видела? Все заметили! Все пишут, какие вы милые!
— Ань, прекрати, — я отмахивалась, но улыбка не сходила с моего лица.
Мы гуляли ещё долго. Солнце начало клониться к закату, и воздух стал свежее. Я сначала не замечала, но потом поняла, что начинаю мёрзнуть. Топ, который утром казался идеальным, теперь совсем не грел. Я поёжилась, обхватила себя руками.
— Тебе может дать кофту? — спросил Олег. Он шёл рядом и, кажется, заметил всё.
— Нет, Олеж, не нужно, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее. — Всё нормально.
Я сделала вид, что засмотрелась на закат. Но через секунду почувствовала, как мои плечи накрыли чем-то тёплым и мягким. Я опустила глаза — это была его толстовка. Та самая, что была на нём. Она пахла им.
— Спасибо, — сказала я тихо, кутаясь в рукава. — Но не нужно было.
— Кокорина, молчи, — сказал он, и в голосе его не было ни строгости, ни раздражения. Только спокойная, уверенная мягкость.
Я запахнула толстовку плотнее. Она была велика мне на несколько размеров — рукава свисали ниже пальцев, а подол доходил почти до колен. Я чувствовала себя в ней маленькой, защищённой, почти домашней.
— Ты в ней как в платье, — заметил Фил, обернувшись.
— Идёт, — сказала Аня. — Олег, ты специально такую большую взял, чтобы она могла в ней утонуть?
— Не специально, — ответил Олег, и мне показалось, что он чуть смутился.
— Врёшь, — рассмеялась Аня.
Олег ничего не ответил. Но когда мы пошли дальше, он подвинулся ближе ко мне. Не специально — но так, что наши руки почти касались. Я смотрела на его пальцы, на свои, и думала: один маленький шаг — и они соприкоснутся.
Я не сделала этот шаг. Он — тоже. Но что-то в воздухе изменилось. Стало теплее. Или это мне только казалось?
— Олег, — позвала я тихо, когда Аня с Филом ушли чуть вперёд.
— М? — он повернул голову.
— Твоя толстовка пахнет тобой.
Он молчал несколько секунд. Потом сказал:
— Это плохо?
— Нет, — я покачала головой. — Это... спокойно. Хорошо.
Он не ответил. Но я заметила, как его пальцы, висящие вдоль тела, чуть сжались в кулак, а потом разжались. Как будто он хотел что-то сделать, но передумал.
Мы шли по набережной. Я была в его толстовке, и мне было тепло. А рядом шёл он, и мне было спокойно.
— Олег, — снова позвала я.
— Что?
— Спасибо тебе.
— За что на этот раз?
— За всё, — я посмотрела на закат. — За то, что ты есть.
Он не ответил. Но когда до наших домов оставалось несколько минут, он вдруг спросил:
— Ты завтра будешь свободна?
— Думаю, да, — ответила я.
— Может, сходим куда-нибудь? — он смотрел прямо перед собой. — Без Ани и Фила. Вдвоём.
Я улыбнулась. Улыбка вышла такой широкой, что я сама испугалась, не треснет ли лицо.
— Да, — сказала я. — Сходим.
Он кивнул. И больше мы не говорили об этом. Но всю дорогу до дома я чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое и сладкое. Как будто я выпила какао с зефиром. Как будто лето только начиналось и всё хорошее было ещё впереди.
У подъезда мы попрощались. Аня обняла меня, Фил пожал руку.
— Передавай привет Стасу, — сказал он.
— Передам.
Олег стоял в стороне, ждал. Я подошла к нему.
— На, держи, — я хотела снять его толстовку и вернуть.
— Оставь себе, — сказал он. — Завтра принесёшь.
Я посмотрела на него. Он не улыбался, но в глазах его было что-то такое, что заставило меня улыбнуться.
— Ладно, — я снова натянула толстовку. — Тогда до завтра.
— До завтра, — ответил он.
Я зашла в подъезд. Обернулась на секунду — он всё ещё стоял на улице, смотрел мне вслед. Я помахала рукой. Он поднял ладонь в ответ.
Я вошла в лифт, поднялась на свой этаж, открыла дверь, зашла в квартиру, прислонилась к стене и выдохнула. Сердце колотилось где-то в горле.
Достала телефон, открыла чат с Аней.
«Он пригласил меня завтра гулять. Вдвоём».
Аня ответила через секунду: «ЧТООООО??? Я ЖЕ ГОВОРИЛА!!! ОН ТЕБЯ ЛЮБИТ!!!»
«Не говори глупости», — написала я, но сама улыбалась.
«Завтра расскажешь всё в подробностях!»
«Обязательно».
Я скинула кроссовки, прошла в свою комнату и упала на кровать, всё ещё в его толстовке. Зарылась носом в воротник, вдыхая тот самый запах — дерева и чего-то свежего, такого родного теперь.