28
чота я еще не придумала как будет развиваться любовная линия с олежкой
———————————————————————
Утро. Реутов. 10:34.
Я проснулась из-за лучей солнышка, которые пробивались сквозь щели в шторах и ложились тёплыми полосками на мою подушку, на одеяло, на руки. За окном уже вовсю светило, щебетали птицы, и где-то во дворе слышались детские голоса. Я потянулась, улыбнулась сама себе и не стала переворачиваться на другой бок — спать расхотелось. Внутри было то приятное чувство предвкушения, когда знаешь, что день будет хорошим. Я встала, накинула халат, заправила кровать и пошла умываться.
Пока я делала все рутинные дела — чистила зубы, умывалась, наносила лёгкий увлажняющий крем, расчёсывала волосы — я болтала с Анькой по видео звонку. Она была в своей комнате, ещё в пижаме, с растрёпанными волосами, но глаза у нея горели. Она рассказала, что Фил позвал её на свидание. Настоящее, с прогулкой, кафе и, возможно, кино. И голос у неё был такой взволнованный и счастливый, что я заулыбалась.
— Ооо, Анька, крутяк! — сказала я, выдавливая на ватный диск немного мицеллярки. — Это же первый раз, да? Вы же так давно вместе, а свидания не было?
— Не было, представляешь? — она подпрыгнула на кровати . — Всё как-то по-простому: столовка, тренировки, прогулки с вами. А тут прям романтика. Он сказал, что хочет устроить мне сюрприз.
— Ты счастлива?
— Очень.
— Я за тебя рада, — я улыбнулась в камеру и уже хотела сказать что-то ещё, как вдруг на экране высветилось уведомление. Сообщение от Олега.
«Никуш, Ярик тебя уже ждёт, ты сможешь к 13:00?»
Я прочитала и почувствовала, как внутри всё теплеет. «Никуш» — это слово, которое он использовал всё чаще, и каждый раз у меня сердце начинало биться чуть быстрее. Я быстро набрала ответ:
«Да, прибегу. У вас какая квартира?»
«Ждём, 89».
Я улыбалась. Аня, конечно, заметила.
— Что там? — спросила она, подозрительно щурясь. — Олег?
— Ага, — я не стала скрывать. — Ярик меня ждёт. Просил прийти.
— «Ярик»? — Аня усмехнулась. — Или «Ярик» нужен только как фпредлог?
— Не начинай, — я засмеялась и отмахнулась.
— Всё, я вижу, как ты улыбаешься, — она показала пальцем в камеру. — Всё, я молчу.
Я закончила со сборками, выключила звонок и задумалась над образом. Я решила не наряжаться — сегодня не хотелось ничего вычурного, никакой косметики, никаких сложных укладок. Просто я. Надела широкие шорты до колен — черные, мягкие, удобные, и свободную розовую футболку, почти пастельного оттенка, которая делала лицо свежим даже без тонального средства. Волосы расчесала, но оставила распущенными. В зеркале отражалась спокойная, выспавшаяся девушка, которая нравилась самой себе. Без прикрас.
— Стас, я пойду до магазина и потом сразу к Прокудиным, — крикнула я в коридор.
— Хорошо, — ответил он из кухни. — Я, наверное, дома буду. Дела.
— Не скучай.
Я обула свои любимые белые кроссовки, взяла ключи и вышла. На улице было солнечно и тепло, но не жарко. Я прошлась пару кварталов до небольшого продуктового магазина, который мы заметили ещё в первый день. Я знала, что идти с пустыми руками в гости не очень прилично. Особенно к людям, которых ты уважаешь. Поэтому я быстро купила тортик — небольшой, бисквитный, с клубникой и нежным кремом. Продавщица упаковала его в красивую прозрачную коробку с ленточкой. Я заплатила и пошла обратно. Тортик был лёгким, почти невесомым, но при этом смотрелся нарядно и празднично.
Я поднялась на лифте на четвёртый этаж. Коридор был светлым, пахло деревом и чем-то домашним, уютным. Дверь в квартиру 89 была из тёмного дерева, с цифрами, наклеенными аккуратно, и маленьким ковриком с надписью «Добро пожаловать». Я глубоко вдохнула, улыбнулась и позвонила в звонок — два коротких нажатия, как обычно делала дома.
За дверью послышались шаги. Кто-то неспешно, по-взрослому приближался. Дверь открылась, и на пороге возник мужчина выше среднего роста, с короткой стрижкой, в джинсах и серой футболке. Он был чуть старше, чем я себе представляла, но в его чертах я сразу узнала знакомые очертания — такой же прямой взгляд, как у Олега, и такая же мягкость в улыбке, как у Юры. Я поняла — это отец.
— Здравствуйте, я Ника, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно . — Меня позвали Ярик и Олег.
— Здравствуй, — он улыбнулся, и его лицо стало ещё добрее. — Я Николай, отец этих балбесов. Приятно с тобой познакомиться, Ника. Много слышал о тебе. И от Олега, и от Юры. И даже от Ярика, который с утра только о тебе и говорит.
Я чуть смутилась, но быстро взяла себя в руки.
— Это вам, — я протянула коробку с тортом.
— Спасибо, — он взял коробку и посмотрел на неё с таким видом, будто я принесла не просто десерт, а что-то очень ценное. — Но не стоило. Проходи.
Он отступил в сторону, пропуская меня. Я прошла в коридор, прошла в коридор и присела на низенькую скамеечку, чтобы снять кроссовки, поставила их аккуратно рядом со стенкой и вдруг — маленький ураган налетел на меня. С разбегу, с громким криком «Никусяяя!» — Ярик прыгнул на меня буквально с порога гостиной и повис на шее, как маленький мартышка. Я еле удержала равновесие — всё-таки, он был лёгкий, но не настолько, чтобы не почувствовать этот радостный натиск. Я обняла его в ответ, прижала к себе и засмеялась.
— Ты пришла! — кричал он. — Я думал, ты не придёшь.
— А я обещала, — я погладила его по спине, чувствуя, как его сердце колотится от радости. — Я всегда выполняю обещания.
Николай смотрел на нас с лёгкой улыбкой и качал головой.
— Ярик, дай человеку разуться хотя бы, — сказал он.
— Ах да! — Ярик спрыгнул, но тут же схватил меня за руку и потащил в гостиную. — Пойдём, я тебе свою комнату покажу! И новую приставку. Я тебя обыграю!
— Посмотрим, кто кого, — я улыбнулась, давая себя увести.
Гостиная была светлой и просторной, с большим окном, диваном, который выглядел очень мягким и уютным, и множеством семейных фотографий на стенах. Я заметила фото с морем — все трое сыновей, Ярик ещё совсем маленький, олег чуть побольше , а юра в подростковом возрасте . И другая — где они уже взрослые, серьёзные, и только Ярик такой же улыбчивый, как сейчас. Я рассмотрела ещё несколько: вот Олег с кубком, вот Юра в судейской форме, вот их мама (я угадала — по мягкой улыбке, такой же, как у Николая). В комнате пахло чем-то свежим и уютным — может, цветами с подоконника. Ярик тащил меня дальше. В конце коридора он торжественно открыл свою комнату и объявил: — Прошу любить и жаловать!
Его комната была светлой, с голубыми стенами и наклейками в виде ракет и планет на дверце шкафа, с полкой, на которой рядами стояли фигурки супергероев, с большой кроватью и множеством подушек. Книги, игрушки, постеры — всё на своих местах. И посреди всего этого великолепия — новая приставка, подключённая к небольшому телевизору на тумбочке.
— Здорово у тебя тут, — я осмотрелась.
— Я знаю, — он подбежал к кровати и похлопал по одеялу. — Садись!
Я села, а он начал рассказывать про каждую игрушку, про приставку, про то, как он прошёл уровень, который никто из друзей не мог пройти. Я слушала, кивала, иногда задавала вопросы. Он светился, говорил без остановки, и я думала: как же он похож на маленький лучик, на солнышко, которое не может нарадоваться, что его заметили. Он показывал мне игру, объяснял, какие кнопки нажимать, и подбадривал: — У тебя получится, Никуся. Я верила.
В дверях появился Олег. В светлой футболке, джинсах, без своей обычной чёрной брони, с лёгкой улыбкой на губах. Такого я его ещё не видела — спокойного, расслабленного, домашнего. Он прислонился к косяку, прислонился к косяку, сложил руки на груди и смотрел, как мы с Яриком пытаемся разобраться в управлении.
— Ярик, она не геймер, — сказал он.
— А я научу, — уверенно ответил Ярик.
— Посмотрим, — я взяла джойстик, чувствуя себя немного неуклюже.
Первая игра была гонкой. Ярик выбрал за себя ярко-красную машинку, мне досталась синяя. Он дал мне фору, но всё равно выиграл — я врезалась в стену на первом же повороте.
— Не страшно, — сказал Ярик, как настоящий тренер. — Попробуй ещё.
— Ещё так ещё, — я засмеялась, погрозила джойстиком и принялась заново.
Олег в это время подошёл ближе, сел на край кровати и наблюдал. Иногда подсказывал — куда повернуть, когда затормозить. Я слушалась, и на третьей попытке даже пришла к финишу не последней.
— Ура! — Ярик захлопал. — Ты научилась!
— Благодаря твоему коучингу, — я обняла его за плечи.
Из кухни послышался голос Николая:
— Ребята, чай с тортом!
— Идём! — крикнул Олег.
Ярик спрыгнул с кровати, схватил меня за руку и потащил на кухню. Николай уже нарезал торт, поставил чашки, налил чай — так, по-домашнему, без суеты, но с заботой. Я села на стул рядом с Яриком, Олег напротив. Я смотрела на всех них и чувствовала, как внутри разливается что-то очень тёплое, почти до слёз. Это было похоже на маленькую семью, где я была не гостьей, а своей. И я улыбалась. Без причины. Просто была счастлива.
Олег на удивление дома был всегда с улыбкой до ушей — такой расслабленный, почти домашний кот, который свернулся клубочком на солнышке и никуда не спешит. А на шоу и на гулянках он серьёзный, сосредоточенный, и даже его близкие порой не могут понять, когда он шутит, а когда нет. Я смотрела на него сейчас — в светлой футболке, с лёгкой, почти постоянно не сходящей с лица улыбкой — и не узнавала. Не то чтобы я жаловалась, просто это было удивительно, как человек может быть таким разным в зависимости от того, кто и где его окружает.
Мы сидели на кухне, пили чай с тортом, который я принесла. Клубничное варенье, которое Ярик щедро намазывал на маленькие тосты, расплывалось на всех тарелках, крошки от печенья украли скатерть, и по всему этому домашнему уюту разносился голос Николая. Он рассказывал какую-то историю из своего детства, жестикулировал, улыбался, и мы все слушали его, забыв про вилки и чашки. Ярик иногда перебивал, добавлял свои комментарии, а Олег чуть посмеивался молча, но в глазах его было что-то очень тёплое.
— Так вот, Ника, — Николай повернулся ко мне с хитрым прищуром. — Я от тебя столько наслышан. И всё почти от Олега.
— Папа! — воскликнул Олег, и на его щеках проступил едва заметный румянец. Он попытался взять чашку и сделать вид, что не слышит, но его отвлёк внезапный интерес к салфеткам. Я смотрела на него и не могла сдержать улыбки — было что-то невероятно милое в том, как этот серьёзный парень смущается при упоминании того, что он обо мне говорит.
Николай мне подмигнул и стал смеяться , и мы с Яриком тоже подхватили этот смех — сначала негромко, потом веселей, а потом Ярик заливисто засмеялся, и я засмеялась вместе с ним. Олег переводил взгляд с отца на меня, на Ярика, пытался сохранить остатки серьёзности, но его губы предательски дрожали.
— Вы охотники смеха , — сказал он наконец, отставляя чашку.
— Охотники, — согласился Николай и долил всем чаю.
— А что Олег рассказывал? — спросила я, чувствуя себя немного смелее. Я повернулась к Николаю, улыбаясь, но внутри всё трепетало.
— Не рассказывал, — поторопился ответить Олег.
— Рассказывал, — отрезал Николай. — Он делился, как вы познакомились, как ты снимала свои видео, как вы гуляли. И даже про то, как ты не дала ему уйти с набережной.
— Папа, хватит, — Олег теперь уже пытался схватить отца за руку, но тот лишь отмахнулся.
— Я бы сказал, что ты мне нравишься, Ника, — Николай серьёзно взглянул на меня, и от этого неожиданного перехода я замерла. — И Олегу повезло, что он тебя встретил. Не все девочки способны принять его странности.
— Папа! — Олег демонстративно отодвинулся, но всё же улыбался — смущённо и даже немножко гордо.
— Я знаю, — неожиданно для себя сказала я.
Ярик, который до этого намазывал варенье на очередной тост, вдруг отложил нож и посмотрел на меня.
— Никуся, а ты выйдешь замуж за моего брата?
— Ярик! — это было уже коллективное — и Олег, и я, и даже Николай. Ярик только засмеялся и пожал плечами.
— Ну что? — спросил он.
Олег закатил глаза, но я заметила, как он с трудом сдерживает смех. Мне стало вдруг легко, спокойно, по-домашнему тепло. Я погладила Ярика по голове.
— Разве так быстро такие вопросы решают, Ярь? — спросила я с улыбкой, с улыбкой, в которой не было ни капли обиды или неловкости.
— А когда решают? — он поднял голову, и его глаза смотрели так серьёзно, что я на секунду растерялась.
— Когда приходит время, — ответил Николай, поставил чашку и обвёл всех взглядом. — А пока пусть просто дружат.
— Но они не просто дружат, — возразил Ярик, и я покраснела, даже не зная, куда девать глаза.
Олег, наконец, отставил чашку, встал и подошёл ко мне сзади. Легко, почти невесомо положил руку на моё плечо. Я почувствовала тепло через ткань футболки, и мне показалось, что это маленькое прикосновение говорило больше, чем любые громкие признания.
— Ярик, — сказал он спокойно, — у нас ещё всё впереди.
— Это значит, что Никуся будет с нами? — спросил Ярик, переворачиваясь ко мне всем телом.
— Если захочет, — Олег сжал моё плечо чуть сильнее.
Я подняла голову, посмотрела на него снизу вверх и в его глазах увидела то, что давно уже чувствовала. Не слова, не обещания, а что-то гораздо большее — спокойную уверенность. Он хотел, чтобы я была рядом. И я хотела.
— Я хочу, — сказала я тихо, и это «я хочу» было обращено и к Олегу, и к Ярику, и к Николаю, и ко всей этой тёплой, пахнущей клубникой и чаем, домашней атмосфере.
Ярик издал победный возглас, спрыгнул с места и обнял меня, раскинув маленькие руки. Я обняла его в ответ. Олег положил ладонь на голову брата и улыбнулся — открыто, широко, как улыбаются только в кругу семьи. Николай кивнул, одобрительно, и сделал ещё глоток чая.
— Ну что ж, — сказал он. — А теперь наливайте чай, пока он не остыл. И расскажи мне, Ника, чем ты занималась до Реутова. Олег так скупо рассказывает, я хочу знать всё.
— Папа! — снова воскликнул Олег, но уже без прежнего напряжения. Скорее по привычке. И я видела, как он на самом деле рад, что его отец задаёт эти вопросы, что я здесь, что мы все вместе за одним столом.
Я начала рассказывать. Про Тюмень, про учёбу, про свой переезд. Про Стаса, про то, как мы помирились и начали жить вместе. Я не углублялась в больные темы, не рассказывала про родителей. Просто делилась тем, что считала важным — своим путём, своим теперешним счастьем.
Ярик слушал, разинув рот. Николай кивал, изредка задавал вопросы. Олег не сводил с меня глаз. И я чувствовала, что в этой семье, где всегда есть место улыбке и открытости, мне рады. Мне, настоящей, без прикрас и масок.
Мы допили чай. Николай забрал пустые чашки, отправил Ярика в комнату играть, а мы с Олегом остались на кухне. Недолго, но столько всего было сказано этим молчанием. Он взял мою руку, посмотрел на неё, потом на меня.
— Ты не против, что я рассказал отцу? — спросил он.
— Нет, — честно ответила я. — Я рада.
— Он тебя принял, — сказал Олег. — Это главное.
— Я знаю.
— И я тебя принял. Давно.