21 часть
Утром я проснулась от того, что солнце светило прямо в лицо. Шторы в новой комнате оказались тоньше, чем в Москве, и первые лучи пробивались сквозь них, будя меня раньше будильника. Я полежала немного, слушая тишину — за стенкой никто не ходил, с улицы не доносилось ни звука. Только редкие птицы за окном и где-то далеко лай собаки.
Я села на кровати, потянулась и улыбнулась. Первое утро в Реутове. Я не знала, чем займусь сегодня, но знала, что день будет хорошим. Встала, накинула легкое платье-футболку, которое обычно носила дома, умылась, расчесала волосы и собрала их в низкий хвост. На кухне было тихо — Стас ещё спал. Я заглянула в его комнату — дверь была закрыта, из-под нее не пробивался свет. Я решила не будить его, а сходить в магазин за продуктами.
Маленький супермаркет находился через дорогу, в соседнем доме. Я взяла корзинку и медленно прошлась по рядам, рассматривая полки. В отделе с молочкой глаза разбежались — йогурты с мюсли, с клубникой, с черникой, творожные сырки с печеньем, пудинги с шоколадом и ванилью. Я набрала всего понемногу: два йогурта — клубничный и черничный, два десерта в маленьких баночках с крышечками, пудинг для Стаса, он любил их с детства. Ещё купила хлеб, молоко и пару яблок — на всякий случай.
На кассе девушка с ярко-рыжими волосами улыбнулась мне и сказала: «Хорошего дня». Я ответила: «Спасибо, вам тоже» — и пошла обратно, сжимая пакет в руке.
Зайдя в квартиру, меня встретила тишина. Стас ещё не проснулся, и в коридоре было прохладно и спокойно. Я разобрала покупки, выложила йогурты в холодильник, яблоки — в вазу на столе. И тут меня осенило.
Десять лет назад, когда я была маленькой и мы жили все вместе — мама, папа, Стас и я — по выходным мы иногда пекли торт. Не сложный, без крема и украшений, но очень вкусный. Бисквитный, с яблоками и корицей. Я помнила его запах до сих пор — как он наполнял всю квартиру, как мы сидели на кухне втроём и ели его тёплым, запивая молоком. Папа тогда ещё улыбался, мама не кричала. Стас отодвигал свою тарелку и говорил: «Мне ещё кусочек».
Я открыла шкафчик и начала искать ингредиенты. Мука, сахар, яйца, масло — всё было. Яблоки я только что купила. Корица нашлась в маленькой баночке, почти пустая, но достаточно. Достала миску, венчик, включила духовку разогреваться.
Я работала медленно, с удовольствием. Вспоминала, как мама учила меня разбивать яйца, чтобы скорлупа не попала в тесто. Как Стас стоял рядом и просил: «Давай я тоже, я тоже хочу». Я улыбнулась этим воспоминаниям, нарезала яблоки тонкими ломтиками, посыпала их корицей, смешала всё в миске. Тесто получилось жидковатым, но я помнила — так и надо. Я вылила его в форму, поставила в духовку и села ждать.
Через полчаса кухня наполнилась тем самым запахом — яблоки, корица, выпечка, детство. Я стояла у плиты, прикрыв глаза, и чувствовала, как время возвращается назад. Как будто ничего не случилось. Как будто мы всё ещё вместе. Но нет — мы со Стасом. И это тоже хорошо.
Я услышала шаги. Стас вышел из комнаты, сонный, взлохмаченный, в домашних штанах и растянутой футболке.
— Ммм, чем это тут таким вкусненьким пахнет? — спросил он, потянувшись и потирая глаза.
— Вот, пробуй, — я достала торт из духовки, поставила на стол, нарезала на куски. Он был пышным, румяным, с золотистой корочкой и яблочными боками.
— Я тебе кофе налью, — сказала я, поворачиваясь к чайнику.
— Давай.
Я налила кофе в две кружки — чёрный, без сахара, как он любил. Поставила одну перед Стасом, села напротив. Отрезала ему кусок торта, положила на тарелку. Он взял вилку, отломил краешек, подул на пар и отправил в рот.
— Торт? — спросил он с удивлением и, кажется, с тёплой ноткой в голосе.
— Тот самый, — кивнула я.
Стас жевал, и я видела, как по его лицу разливается какое-то давно забытое, тёплое, детское. Он узнал. Он вспомнил.
— Мы пекли его с мамой, — сказала я, хотя знала, что он и сам помнит.
— Я знаю, — ответил он тихо. — Спасибо.
— Не за что.
Я тоже отрезала себе маленький кусочек и положила на тарелку. Мне хотелось не столько есть, сколько сидеть здесь, пить кофе с братом и чувствовать, что всё на своих местах.
— Ты на завтрак в магазин ходила? — спросил он, кивая на пакет, который я оставила на стуле.
— Да, купила йогурты, пудинги, десерты, — перечислила я. — Думала, может, захочешь.
— Хочу, — он отпил кофе. — Всё хочу.
Я встала, достала из холодильника баночку с клубничным десертом и поставила перед ним.
— Ешь, — сказала я.
— Ты меня разбаловаешь.
— Ничего, ты заслужил.
Мы ели молча. Сначала торт, потом десерт. За окном уже вовсю светило солнце, и летний день вступал в свои права. Я смотрела на Стаса, на его уставшее, но спокойное лицо, и думала о том, как много он для меня сделал. Забрал из Тюмени, дал дом, комнату, веру. И самое главное — подарил мне право быть собой.
Я хотела сказать ему что-то важное, но не успела.
В дверь позвонили.
Мы переглянулись. Кто бы это мог быть в такую рань? Я встала, вытерла руки о полотенце и пошла в коридор.
На пороге стояла Аня. С растрёпанными косами, в своей голубой кофте, с телефоном в руке.
— Доброе утро! — закричала она, едва я открыла дверь. — Я знаю, что рано, но мы идём в парк кормить уток! Фил уже ждёт, Олег подойдёт. Давай собирайся!
Я улыбнулась. Утки, парк, утро — всё, что нужно для счастья.
— Дай мне пять минут, — сказала я.
— Бегу! — Аня убежала, махнув рукой.
Я повернулась к Стасу.
— Ну что, иди, — сказал он. — А я тут завтрак доделаю.
— Торт не весь съешь! — погрозила я пальцем.
— Не обещаю.
Я побежала в комнату, быстро переоделась в джинсы и светлую футболку, схватила телефон и ключи.
— Я вернусь к обеду! — крикнула я на прощание.
— Гуляй, — ответил Стас.
Я выбежала в подъезд, спустилась по лестнице и выскочила во двор.
Лето только начиналось. И я была готова к нему.
Выйдя из подъезда, я даже не успела сделать и двух шагов, как на меня налетела Анька. Она выскочила из-за угла, раскинув руки, и с разбегу врезалась в меня, обхватив за шею так крепко, будто прошло не пять минут с тех пор, как мы расстались, а целый год. Я еле удержала равновесие и засмеялась ей в плечо, потому что она пахла яблоками и чем-то сладким, и её тёплые ладони сжимали мои лопатки с такой силой, что я почти не могла дышать.
— Ты чего? — спросила я, когда она наконец отстранилась, но руки не убрала, оставила их на моих плечах.
— Просто соскучилась, — ответила она. Глаза у неё блестели.
— Пять минут?
— Пять минут — тоже много.
Я покачала головой, улыбнулась и перевела взгляд на Фила. Он стоял в двух шагах, руки в карманах шорт, улыбался своей широкой улыбкой и чуть покачивался на пятках. Никуда не спешил, просто ждал своей очереди.
— Моя очередь, — сказал он, шагнул вперёд и обнял меня — спокойно, по-дружески, слегка похлопал по спине. Никакой суеты, никаких лишних слов. Просто поддержка и тепло, которые я всегда чувствовала, когда была рядом с ним.
— Ты сегодня красивая, — сказал он, отступая на шаг и оглядывая меня.
— Я всегда красивая, — ответила я.
— Сегодня особенно, — он подмигнул.
— Хватит вам, — Аня отодвинула его плечом. — Меня больше не обнимать? Я ревную.
— Тебя я обнимаю отдельно, — Фил обнял её за плечи, чмокнул в макушку, и она оттаяла.
Потом я подняла глаза на Олега. Он стоял чуть поодаль, у скамейки, прислонившись спиной к дереву. В тёмной толстовке несмотря на тепло, руки по-прежнему в карманах. Лицо спокойное, невозмутимое. Я видела его каждый день в телефоне, но сейчас, живого, настоящего, стоящего в двух метрах, он казался другим — ближе и одновременно дальше.
— Привет, — сказала я.
— Привет, — ответил он.
Я не ждала, что он подойдёт первым. Он редко подходил первым. Но в этот раз он шагнул ко мне сам. Не спеша, без лишней торопливости. Остановился в шаге. Посмотрел в глаза, как будто проверял, всё ли со мной в порядке. Потом обнял.
Это было не так, как с Аней — громко и порывисто. И не так, как с Филом — по-дружески, по-братски. Это было тепло и нежно. Он обнял меня так, будто делал это сотни раз, хотя я знала — он говорил, что не любит обнимашки. Говорил, что не любит никаких тактильных вещей. Говорил, что ему это не нужно. Но сейчас он держал меня осторожно, почти бережно, и я чувствовала его дыхание где-то у своего виска. Его пальцы чуть сжали мою спину, а потом он отстранился — быстро, но не резко.
Я подняла на него глаза.
— А ты говорил, что не любишь обниматься, — сказала я тихо.
— Сегодня можно, — ответил он так же тихо, и я заметила, как чуть дрогнул уголок его губ.
Аня с Филом уже отошли вперёд, что-то обсуждали, спорили, Аня махала руками, Фил только закатывал глаза. Мы остались на месте на несколько секунд, а потом я сделала шаг за ними и достала телефон.
— Я буду снимать, — объявила я.
— Опять? — спросил Фил, оборачиваясь.
— Не «опять», а «снова», — улыбнулась я. — Потом спасибо скажешь, когда будешь пересматривать через десять лет.
— Кто вообще пересматривает влоги через десять лет? — спросил он.
— Я, — ответила я. — И вы тоже.
Я включила камеру, подняла телефон и сняла Аню, которая уже строила рожицы в объектив. Сняла Фила, который делал вид, что не хочет сниматься, но тут же поправил волосы. Сняла их двоих вместе, когда Аня повисла на его плече и закричала: «Фил, скажи что-нибудь умное!», а он ответил: «Я не умею».
Потом я перевела камеру на Олега. Он шёл чуть сзади, не смотрел в объектив, но и не прятался. Я снимала его несколько секунд — просто как он идёт, опустив голову, руки в карманах, ветер шевелит волосы.
— Ты чего снимаешь? — спросил он, не поднимая глаз.
— Тебя, — ответила я.
— Зачем?
— Чтобы помнить.
Он чуть поднял голову, посмотрел в камеру, и я нажала стоп. Этот кадр получился лучше всех — он смотрел не в телефон, а в меня. Даже через экран я чувствовала этот взгляд.
Мы шли по улице. Я то выбегала вперёд, чтобы снять общий план — всех вместе, на фоне зелёных деревьев и голубого неба. То отставала, чтобы поймать какой-то смешной момент. Аня рассказывала что-то про вчерашний ужин, про то, как Фил опять съел её йогурт, и он оправдывался, что это был не её, а общий. Я смеялась, снимала. Олег молчал, но я видела — он рядом.
— Ника, дай телефон, я сниму вас, — сказала Аня.
— А вы не убежите?
— Никуда мы не убежим.
Я передала ей телефон, а сама встала рядом с Олегом. Он не отодвинулся.
— Встаньте нормально, — скомандовала Аня. — Ближе. Ещё ближе.
Я чуть подвинулась. Олег не шелохнулся, но я чувствовала его плечо. Не касались, но почти.
— Сними, — сказала я.
Аня щёлкнула. Потом ещё. Потом потребовала, чтобы мы улыбнулись. Я улыбнулась. Олег не улыбнулся, но я и не ждала.
— Всё, — сказала Аня, возвращая телефон. — У меня получилось лучше, чем у тебя.
— Посмотрим, — я пролистала фото.
На первом я и Олег стоим рядом, серьёзные, почти официальные. На втором я что-то говорю, а он смотрит на меня. На третьем — мы оба смотрим в камеру, и я улыбаюсь, а он нет, но его лицо спокойное, почти мягкое.
— Отправь мне, — попросила я.
— Отправила уже.
Мы подошли к парку. Солнце уже поднялось, но деревья давали тень, и было не жарко. Я снова включила камеру и прокомментировала:
— Мы в парке. Утки, как обычно, на месте. Друзья — тоже. Лето в Реутове продолжается.
Аня уже бежала к пруду, Фил за ней. Олег пошёл своей обычной медленной походкой. Я шла сзади, снимала их спины, их смех, их лёгкость. Снимала уток, воду, облака.
В конце концов я убрала телефон и пошла рядом со всеми. Без камеры, без объектива. Просто шла и дышала этим воздухом, слушала их голоса, чувствовала себя частью чего-то большого и важного.
— Ты чего не снимаешь? — спросил Олег.
— Устала, — ответила я. — Хочу просто быть.
Он кивнул, как будто понял.
Мы вышли к пруду. Аня уже нашла палку и пыталась достать ею до уток. Фил отговаривал, говорил, что это жестоко. Олег стоял у дерева, смотрел на воду. Я села на траву рядом.
— Хорошо у вас тут, — сказала я.
— Теперь и у тебя, — ответил он.
Я подняла на него глаза. Он смотрел вдаль, но я знала — он говорил серьёзно.
Весь день мы гуляли. Я иногда доставала телефон и снимала, но уже не так часто, как утром. Просто запоминала. Без камеры. Без комментариев. Просто — сердцем.
А вечером, когда я вернулась домой и открыла ноутбук, я поняла, что видео почти не нужно монтировать. Всё снялось само.
«Лето в Реутове. День первый. Я здесь. И это только начало», — написала я и нажала «опубликовать».
Весь день мы гуляли, снимали, смеялись, кормили уток, ели мороженое и просто наслаждались летом. Я почти не заглядывала в телефон — только иногда, чтобы снять очередной кадр для влога или ответить на сообщения. Но к вечеру, когда мы вернулись домой и я наконец села на кровать, поджав под себя ноги, и открыла тик-ток, меня ждал сюрприз.
Я зашла в приложение и сразу увидела, что количество уведомлений перевалило за сотню. Лайки, комментарии, репосты. Я не поняла сначала, что случилось — вчера у меня было не больше тридцати подписчиков, и вдруг такая активность. Я открыла раздел «отметки» и замерла.
Меня отметили в эдитах. Подписчики Олега, подписчики шоу «Супер ниндзя дети», просто зрители, которые смотрели ещё тот самый сезон, где он победил. Они нарезали моменты из наших влогов, из совместных появлений в кадре, из случайных кадров, где мы стоим рядом. Смонтировали под красивую музыку, замедлили его взгляды, добавили эффекты. Я смотрела и не могла оторваться.
Один эдит начинался с того момента, когда Олег обнял меня утром. Это было снято со стороны — я не знала, кто снимал, может, Аня или кто-то из прохожих. На видео он наклонялся, обнимал, я улыбалась. Потом нарезка: как он смотрит на меня в парке, как поправляет волосы, когда я рядом, как его лицо становится мягче, когда я говорю. В конце видео — надпись: «Он говорил, что не тактильный. Но для неё сделал исключение».
Я поставила лайк. Сердце колотилось где-то в груди, и я не могла понять — от смущения или от счастья.
Второй эдит был короче, всего пятнадцать секунд. Олег на фоне пруда, я стою рядом, он поворачивает голову и смотрит на меня. Не в камеру, не в телефон. На меня. И на экране появляется текст: «Этот взгляд сказал больше, чем любые слова». Я тоже лайкнула. Потом ещё один. И ещё.
Я пролистала всю ленту. Пользователи с никами, которые я никогда раньше не видела, писали в комментариях: «Они такие милые», «Почему они ещё не вместе?», «Посмотрите, как он на неё смотрит!!», «Я жду их свадьбу». Я покраснела, но улыбалась. Каждое сообщение, каждый эдит, каждый лайк под ними — всё это казалось каким-то волшебством. Будто чужие люди видели то, что я сама боялась в себе признать.
Я сделала скриншоты некоторых видео, отправила Ане в личку. Она ответила через минуту: «Я ТОЖЕ ЭТО ВИДЕЛА!!! МЫ ВСЕ В ШОКЕ, НО ТАК РАДЫ». Фил написал в общем чате: «Кокорина, ты звезда. Олег, ты теперь официально с ней в эдитах». Олег ничего не ответил. Только поставил сердечко под одним из комментариев — самым безобидным, где просто написано «Ника красивая».
Я выключила телефон, чтобы немного успокоиться, но долго не выдержала и снова включила. Подписалась на несколько аккаунтов, которые делали эти эдиты. Некоторые из них были явно детьми — лет двенадцати-тринадцати, с яркими аватарками и цитатами в описании. Но они искренне радовались за нас, за Олега, за то, что видят что-то настоящее. Я чувствовала эту искренность даже через экран.
Один из эдитов собрал больше тысячи лайков. Это был простой, почти любительский ролик: нарезка из наших общих видео, где Олег появляется в кадре всего на пару секунд, но каждый раз смотрит именно на меня. Под ним были сотни комментариев: «Это любовь», «Он вообще не умеет врать взглядом», «Девочка, держись за него». Я не знала, что ответить, и просто поставила лайк.
Кто-то даже написал в личные сообщения: «Вы вместе? Вы прекрасная пара». Я ответила вежливо: «Мы пока просто друзья». Но внутри знала — пока. Просто пока.
Вечером, когда город остыл и за окнами зажглись фонари, мы со Стасом сели на кухне. Это стало нашей традицией — каждый вечер пить чай и сплетничать. О чём угодно: о делах, о планах, о людях, о жизни. Я ждала этого момента весь день. Не потому, что у меня были новости, а потому, что это было наше время, когда никто не мешал, когда можно было говорить или молчать — и то, и другое было правильно.
Я поставила чайник, достала из холодильника вчерашние десерты, которые мы купили в магазине. Стас уже сидел за столом, листал телефон, но когда я села напротив, отложил.
— Ну, что нового? — спросил он, отпивая чай.
— Ой, Стас, — я сделала паузу, чтобы улыбнуться. — Ты не поверишь.
— Влюбилась? — он прищурился, и в его глазах запрыгали смешливые огоньки.
— Нет. Точнее, не только. Меня заметили в тик-токе. Делают эдиты с Олегом.
— Эдиты? — он не понял.
— Ну, видео. Нарезки. Где он на меня смотрит, а я на него. Подписчики шоу, его фанаты.
— А-а-а, — протянул Стас и хитро улыбнулся. — То есть ты теперь звезда социальных сетей?
— Не звезда, — я засмеялась, отмахнулась, но при этом покраснела. — Просто... приятно, что люди замечают.
— Что именно замечают? — он подавил улыбку и спросил с напускной серьёзностью.
Я замялась, но потом сказала правду:
— Как он на меня смотрит.
Стас молчал несколько секунд, потом отодвинул кружку и скрестил руки на столе.
— Я тебе больше скажу, — начал он. — Он на тебя не просто смотрит. Он в тебя смотрит. Как будто ты — единственный человек в комнате.
Я опустила взгляд, начала крутить в руках ложку, смотреть на узор скатерти. Говорить было одновременно и легко, и трудно. Легко — потому что Стасу можно всё. Трудно — потому что я сама ещё не до конца понимала, что чувствую.
— Я видела эдиты, — сказала я, чтобы перевести тему, и продолжила торопливо, словно боялась, что он не поверит: — Там один, где он обнимает меня на улице... у него лицо такое... я никогда не видела его таким.
— Каким? — спросил Стас.
— Спокойным. И счастливым. Хотя он не улыбался.
— Это бывает, — Стас отодвинул пустую чашку, положил руки на стол. — Когда человек перестаёт притворяться.
Мы помолчали. Я смотрела в окно на огни Реутова — не таких ярких, как в Москве, но уютных, своих. Потом перевела взгляд на брата и спросила:
— Стас, а ты веришь, что я могу быть счастлива?
— Ты уже счастлива, — ответил он. — Просто пока не заметила.
Я задумалась. Может, он прав? Может, счастье — это не громкие слова и не признания, а то, как Олег смотрит на меня через весь парк. Как Аня обнимает каждые пять минут. Как Фил смеётся над моими шутками. Как мы сидим с братом на кухне и пьём чай.
— Стас, — сказала я.
— М?
— А что ты думаешь об Олеге?
— Думаю, что он хороший парень, — Стас ответил сразу, без раздумий. — Спокойный, надёжный. Не болтливый, но это даже хорошо. С теми, кто много болтает, редко бывает надёжно.
— А я? — спросила я. — Я надёжная?
— Ты — моя сестра, — он потянулся и потрепал меня по голове. — Ты — самое надёжное, что у меня есть.
Я не знала, что сказать. Просто улыбнулась и налила ему ещё чая.
— Расскажи ещё про эдиты, — попросил он.
Он слушал внимательно, иногда переспрашивал. Я показывала ему видео — те, которые успела сохранить. Он смотрел, качал головой, усмехался. Когда очередь дошла до ролика, где Олег обнимает меня, Стас вдруг замолчал и посмотрел на экран дольше обычного.
— Знаешь, — сказал он после паузы, — я ведь не сразу понял, что он к тебе так относится.
— А когда понял?
— В Минеральных Водах. Когда ты заболела. Он пришёл с апельсинами. Я видел его лицо — он волновался как за родного человека. С тех пор и слежу.
— Ты следишь за ним? — удивилась я.
— Нет, за вами обоими, — поправил он. — Это разные вещи.
Мы проговорили ещё почти час. Про Олега, про Аню, про Фила, про то, каким будет лето. Стас рассказывал, как они с Юрой обсуждали новый сезон, какие сложные трассы готовят. Я слушала, иногда вставляла свои комментарии. В какой-то момент он спросил:
— Ника, а ты сама хочешь что-то сказать Олегу?
— Не знаю, — честно ответила я. — Боюсь, что если скажу, всё испортится.
— А если не скажешь — не испортится? — он поднял бровь.
Вопрос повис в воздухе. Я не нашлась с ответом.
— Ты умная, — он выключил свет на кухне — только ночник остался гореть, отбрасывая мягкие тени на стены. — Придумаешь что-нибудь.
— А если нет? — спросила я уже из коридора.
— Тогда я помогу, — ответил он. — Но ты справишься. Я в тебя верю.
Я ушла в свою комнату, забралась под одеяло и долго смотрела в потолок. В руке был телефон. Эдиты, лайки, комментарии — всё это плавало где-то на периферии сознания. Главным было то, что я здесь. Что лето только началось. Что у меня есть время.
Я открыла диалог с Олегом. Написала: «Ты видел, что про нас делают?»
Он ответил через минуту: «Видел».
Я: «И что думаешь?»
Он: «Пусть делают. Мне не жалко».
Я: «А тебе самому не странно?»
Он: «С тобой — нет».
Я долго смотрела на эти три слова. Потом улыбнулась в темноте и напечатала: «Спокойной ночи, Олег».
Он: «Спокойной ночи, Ника».
Я выключила телефон и заснула — с мыслью, что завтра будет ещё один день. И он обязательно будет хорошим. В этом городе, с этими людьми, с этим летом, которое пахло яблоками, тик-током и Анькиным шампунем.