20 часть
Четвертая четверть прошла на удивление быстро. Я даже не заметила, как пролетели эти два с половиной месяца — апрель, май, и вот уже первое июня, а я сижу за своим письменным столом в комнате на восемнадцатом этаже, смотрю в окно и не верю, что учеба закончилась. Вроде только вчера я переступила порог новой школы, робко поправляла галстук и боялась поднять глаза на одноклассников, а сегодня — всё. Лето. Свобода. Три месяца без звонков, без домашних заданий, без контрольных.
Я очень сдружилась со своим классом. Это вышло само собой — не сразу, но постепенно, день за днём, урок за уроком. Сначала мы просто сидели за соседними партами, потом начали переписываться в общем чате, потом вместе ходили в столовую, потом я оказалась в их компании на прогулке после школы. Дима, который сидел справа от меня, оказался тем ещё шутником — он постоянно подкалывал всех, но так добродушно, что никто не обижался. Света с короткой стрижкой стала моей главной напарницей по контрольным — мы вместе готовились к проверочным, вместе переживали за оценки, вместе выдыхали, когда всё получалось. Лена с длинной косой звала меня на выходные гулять в парк, и мы иногда ходили, болтали о всякой ерунде, ели мороженое и не думали ни о чём серьёзном.
К концу четвёртой четверти я уже не чувствовала себя чужой. Класс принял меня, и я приняла их. Мы стали своей компанией — не такой близкой, как с Реутовскими ребятами, но тоже важной.
Все Всероссийские проверочные работы были сданы на пятёрки. Я готовилась к ним как всегда — без паники, но ответственно. Вечерами сидела с учебниками, перечитывала правила по русскому, решала задачи по алгебре, повторяла формулы по физике. Стас иногда заходил, смотрел на мои горы тетрадей, качал головой и говорил: «Ты бы отдыхала». А я не могла. Я должна была доказать — себе, учителям, той школе в Тюмени, которая осталась в прошлом, — что я не зря ношу звание отличницы. Что мои пятёрки — не случайность, а работа.
И я доказала. Все результаты пришли в последнюю неделю мая. Пятёрки по русскому, по математике, по биологии, даже по физике, которой я боялась больше всего. Анна Викторовна вызвала меня к доске перед всем классом и сказала: «Ника, ты настоящий пример для подражания». Я стояла, краснела и улыбалась. Дима с задней парты крикнул: «Кокорина — наша гордость!» Класс засмеялся.
Пятёрки по ВПР означали, что после трёхмесячного лета меня ожидает девятый класс. Последний год перед старшей школой. Впереди — ОГЭ, выбор профессии, новые экзамены, новая ответственность. Но об этом я пока не хотела думать. Слишком рано. Сначала лето. Три месяца свободы. Три месяца без учебников, без расписания, без ранних подъёмов.
Первое июня. День защиты детей. В прошлом году в этот день я проснулась в Тюмени, в своей старой комнате, чувствовала себя чужой и никому не нужной. Никто меня не поздравлял, мама ушла на работу, не сказав ни слова, папа вообще не вышел из спальни. Я прождала целый день, надеясь, что хоть кто-то вспомнит, но никто не вспомнил.
В этом году всё было иначе.
Теплые лучи июньского солнца освещали мою комнату. Они проникали сквозь тонкие шторы, ложились золотистыми полосами на пол, на кровать, на письменный стол, где ещё вчера лежали учебники — теперь я убрала их в ящик, до сентября. Я лежала на спине, раскинув руки, и смотрела в потолок. Никуда не надо спешить. Никаких уроков. Просто утро, солнце, тишина.
Телефон на тумбочке молчал — было ещё рано, Аня наверняка спала. Она всегда спала допоздна в каникулы. Фил, скорее всего, тоже. Олег... Олег мог уже не спать. Он вставал рано, часто писал в шесть утра короткое «Доброе утро», и это было единственное сообщение в чате на несколько часов.
Я потянулась, сбросила одеяло и села на кровати. Пол был тёплым — лето вступало в свои права. Я встала, прошлепала босиком в ванную, умылась, почистила зубы, посмотрела на себя в зеркало. За два месяца я немного изменилась — выросла на пару сантиметров? Или просто расправила плечи? Лицо было уже не таким бледным, как в марте, под глазами почти не было кругов. Я высыпалась. Я была спокойна. Я была почти счастлива.
Я надела мягкий домашний костюм — серые штаны и такую же серую футболку, волосы собрала в низкий хвост и вышла в коридор. Квартира пахла утром — свежестью, кофе, чем-то сладким. Стас уже был на кухне. Я зашла и сразу поняла — что-то не так.
Он стоял у плиты, в руке кружка, но не пил, просто держал. Обычно в это время он уже готовил завтрак — яичницу, тосты, иногда кашу. Сегодня на столе ничего не было. Он не двигался, смотрел в окно, и плечи у него были напряжены.
— Доброе утро, — сказал я, садясь за стол.
Он обернулся. Лицо странное — не грустное, не злое, а какое-то... таинственное, что ли. Как будто он знает что-то, чего не знаю я.
— Доброе, — ответил он и отвернулся обратно к окну.
— Ты чего? — спросила я, насторожившись. — Что случилось?
— Ничего не случилось, — он поставил кружку на столешницу и повернулся ко мне лицом. — Садись, завтракать будем.
Я села. Он поставил передо мной тарелку с сырниками, налил чай. Сам сел напротив, но не притронулся к еде.
— Стас, ты меня пугаешь, — сказала я, отламывая кусочек сырника. — Скажи уже.
Он помолчал, будто собирался с мыслями.
— Ешь сначала, — попросил он.
Я не стала спорить. Ела, поглядывая на него. Он смотрел в стол, перебирал пальцами по скатерти, иногда поднимал глаза, встречался со мной взглядом и снова отводил. Я чувствовала, как внутри нарастает волнение. Он что, уезжает? Что-то случилось с документами? Может, мама звонила?
Когда я доела последний сырник и сдвинула тарелку в сторону, я сложила руки на столе и уставилась на него.
— Всё, — сказала я. — Рассказывай.
Стас выдохнул и вдруг улыбнулся — широко, по-детски, как будто он не взрослый мужчина, а мой ровесник, который придумал что-то грандиозное и теперь не может дождаться реакции.
— Ника, — сказал он. — Собирай чемоданы.
— Что? — не поняла я.
— Собирай чемоданы, — повторил он. — Почти на три месяца. Мы отправляемся в Реутов. К твоим любимым.
Я не поверила своим ушам.
— В смысле? — я подалась вперёд. — На всё лето?
— Ну, не на всё, — он поправил кружку. — Почти. Три месяца. Я договорился с Юрой, он сдаёт квартиру своим, а мне — нет, там есть место. Я беру отпуск, работу могу удалённо. А ты...
— Я могу жить с Аней? — перебила я, не дыша.
— Ты можешь жить с Аней, с Филом, с Олегом, с кем захочешь, — он развёл руками. — Ты можешь гулять до ночи, спать до обеда и есть мороженое на завтрак. В общем, делай что хочешь. Ты это заслужила.
Я смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Внутри всё дрожало — счастье, удивление, неверие. Я так давно мечтала об этом. Каждый вечер, лёжа в своей комнате и глядя на огни Москвы, я думала: вот бы увидеть их. Вот бы оказаться там, в Реутове, в их компании, в их мире. На один день. На два. Хотя бы на выходные. А тут — три месяца.
— Три месяца? — переспросила я шепотом.
— Три месяца, — подтвердил Стас.
— Это всё лето.
— Почти. У тебя будет июнь, июль и половина августа. Потом вернёмся в Москву, подготовимся к школе. Устроит?
Я вскочила со стула, подбежала к нему и обняла так, что он ойкнул от неожиданности.
— Ты серьёзно? — крикнула я ему в плечо. — Не шутишь?
— Я же сказал, — он обнял меня в ответ, гладя по голове. — Собирай чемоданы.
— А они знают? — отстранилась я.
— Аня знает, — Стас улыбнулся. — Я попросил её пока молчать, чтобы для тебя это был сюрприз.
— Ане? Ты говорил с Аней? Как? Когда?
— Позавчера. Созвонились. Она была в восторге.
— Я сейчас упаду, — я села обратно на стул, потому что ноги отказывались держать. — Я не верю.
— Придётся поверить, — он отодвинул свою кружку. — Выезжаем завтра утром.
— Завтра? — я снова вскочила. — Почему не сегодня?
— Потому что тебе нужно собрать вещи, выспаться, попрощаться с московскими друзьями, если захочешь. А мне — закончить дела на работе.
— Я ничего не хочу, — сказала я. — Я хочу в Реутов.
— Завтра, — твёрдо повторил он. — Никуда не денется.
Я надула губы, но спорить не стала. Потому что внутри уже всё пело. Я схватила телефон и побежала в свою комнату.
— Ты куда? — крикнул Стас вслед.
— Писать Ане!
Я забежала в комнату, упала на кровать, набрала в чат, дрожа от нетерпения: «ТЫ ЗНАЛА? ОН СКАЗАЛ, ТЫ ЗНАЛА?»
Аня ответила через минуту: «ЗНАЛА!!!! ДУМАЛА УЖЕ НЕ ДОЖДУСЬ, ЧТО ОН ТЕБЕ СКАЖЕТ»
«Я ЕДУ ЗАВТРА! — написала я. — ЗАВТРА!»
«МЫ ЖДЁМ!!!»
Я смеялась. Сидела на кровати, обхватив колени, и смеялась.
Фил написал в чате: «Наша возвращается».
Олег: «Наконец-то. Скучали».
Я смотрела на его сообщение и чувствовала, как всё внутри сжимается от счастья.
— Я тоже скучала, — ответила я.
Мы проболтали с Аней ещё час. Она рассказывала, как они с Филом готовят мне сюрприз, как Олег на тренировках стал ещё быстрее, как они все по мне соскучились. Я слушала и не верила, что это скоро станет реальностью.
Соскочила с кровати, открыла шкаф. Как собирать вещи на три месяца? Взять всё? Или только самое нужное? Я вытащила чемодан — большой, розовый, который Стас купил мне в мае, когда мы думали, что поедем на море. Не поехали. Но чемодан пригодился.
Я начала складывать: джинсы, футболки, худи — обязательно с ушками. Шорты, платье — вдруг понадобится. Кроссовки, тапки, пару свитеров — лето есть лето, но вечера бывают холодными.
В какой-то момент в дверь постучали, и вошёл Стас.
— Ну как успехи? — спросил он.
— Уже половина, — я показала на чемодан.
— Не перегружай, — он сел на стул. — У меня там тоже есть вещи.
— Я знаю, я аккуратно.
— Ника, — позвал он.
Я обернулась.
— Я рад, что ты рада, — сказал он.
— Я очень рада, — я кивнула. — Спасибо тебе. За это. За всё.
— Ты заслужила, — он встал, потрепал меня по голове. — Отдыхай. Завтра трудный день.
Я продолжила собирать вещи. Сложила наушники, зарядку, блокнот и ручку — мало ли, придут в голову мысли, которые надо записать. Подумала и положила в рюкзак маленькую шоколадку — Ане.Вторую - филиппу. третью — Олегу, он не любит сладкое, но съест, если я попрошу.
Вечером мы смотрели кино. Стас выбрал какую-то комедию, я смеялась, но не вслушивалась — думала о завтрашнем дне. О том, как увижу Аню. Как Фил наверняка скажет что-то дурацкое и все засмеются. Как Олег будет стоять в стороне, руки в карманах, и смотреть на меня.
Я заснула поздно, но проснулась рано — будто организм сам знал, что сегодня особенный день. Солнце заливало комнату. Я села на кровати, сжала телефон.
Открыла чат.
«Я скоро буду».
Ответ пришёл сразу — от Ани, от Фила, от Олега. Они ждали. Я ждала.
Три месяца впереди. Три месяца с ними.
Я улыбнулась и пошла собираться.
Стас был прав. Всё только начиналось.
Дорога в машине для меня была обычная, спокойная, почти медитативная. Я сидела на переднем сиденье, поджав под себя ногу, и смотрела в окно. Москва оставалась позади — высотки, мосты, пробки, бесконечные вереницы машин. Я не жалела. Москва была моим домом, но лето я хотела провести там, где меня ждали. Где жили они — Аня, Фил, Олег. В городе, которого я никогда не видела, но который уже считала почти родным.
— Волнуешься? — спросил Стас, перестраиваясь в другой ряд.
— Немного, — я крутила в руках наушники, но не надевала. — Я там никогда не была.
— Это заметно, — он усмехнулся. — Ты уже второй раз поправляешь волосы.
— Потому что они лезут в лицо, — огрызнулась я без злости.
— Конечно, — он не поверил, но спорить не стал.
Я смотрела в окно, пытаясь представить Реутов. По картам это был обычный город — не слишком большой, не слишком маленький. Дома, магазины, парки. Но для меня он был чем-то большим. Там жили люди, которые стали для меня важнее, чем я могла себе представить. Аня, с которой мы созванивались почти каждый вечер. Фил, который присылал смешные мемы и всегда знал, как поднять настроение. Олег... Олег, от одного имени которого у меня внутри всё сжималось.
Я не знала, каким окажется Реутов. Не знала, понравится ли мне там. Но я знала, что они будут рядом. И этого было достаточно.
— Спой что-нибудь, — попросила я.
—Ты серьёзно? — Стас поднял бровь.
— А что? Говорят, пение за рулём успокаивает.
— Это кто говорит?
— Я говорю.
Он засмеялся, но включил музыку. Какую-то старую песню, которую я слышала в детстве. Я сначала подпевала тихо, потом громче, потом мы уже орали во весь голос, не стесняясь. Стас фальшивил, я тоже, но нам было весело.
— Мы похожи на идиотов, — сказала я, когда песня закончилась.
— На счастливых идиотов, — поправил он.
— Это точно.
Мы ещё долго ехали, болтали о всякой ерунде. О том, как пролетела четвёртая четверть. О том, какие планы на лето. О том, что Стас, оказывается, в детстве мечтал стать лётчиком, но побоялся высоты. Я смеялась, представляя его в форме пилота.
— А ты кем хотела стать? — спросил он.
— Никем, — честно ответила я. — Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.
— А теперь?
— А теперь я хочу быть счастливой, — я посмотрела в окно. — И чтобы все, кого я люблю, были рядом.
Стас ничего не сказал, только положил руку мне на плечо и сжал. Говорить не надо было.
Навигатор объявил, что мы въезжаем в Реутов. Я вся превратилась в слух и зрение. Город оказался не таким, как я представляла — спокойнее, уютнее, зеленее. Дома были невысокими, деревья росли прямо у дорог, во дворах стояли качели и песочницы. Люди гуляли с собаками, дети бегали по тротуарам.
— Нравится? — спросил Стас.
— Пока не знаю, — я разглядывала всё вокруг. — Но здесь... спокойно.
— Это хорошо.
Мы проехали несколько улиц, и Стас свернул во двор. Я увидела дом — серый, панельный, с балконами и козырьком над подъездом. На вид обычный, ничем не примечательный. Но для меня он был особенным. Потому что здесь жили они.
— Мы приехали? — спросила я, хотя ответ был очевиден.
— Приехали, — Стас заглушил двигатель.
Я вылезла из машины. В лицо ударил тёплый воздух, пахло листвой и ещё чем-то летним. Я огляделась: детская площадка с качелями, несколько скамеек, кусты сирени. Вдалеке кто-то играл в футбол.
— Квартира на четвертом этаже, — сказал Стас, показывая на подъезд.
— А Олег где живёт?
— Этажом выше.
— А Аня?
— В соседнем подъезде.
— А Фил?
— Фил рядом с Аней, — он улыбнулся. — Все близко.
Я не знала, что сказать. Все близко. Все рядом. Это было лучше, чем я могла представить.
Мы зашли в подъезд. Здесь пахло деревом и чем-то домашним, на первом этаже стоял велосипед, у одной из дверей висел венок. Я шла за Стасом, чувствуя себя немного не в своей тарелке — чужой дом, чужая лестница, чужие запахи. Но это продлилось недолго. Я знала, что скоро всё здесь станет своим.
Квартира оказалась уютной. Светлые стены, белые шторы, деревянный пол. На кухне — большой стол, на подоконнике — герань. В комнатах — кровати, застеленные свежим бельём.
— Твоя, — сказал Стас, показывая на маленькую спальню.
Я зашла, села на кровать. Пружины скрипнули, но это было даже приятно. Старое, настоящее, не идеальное — как и всё здесь.
— Нравится? — спросил Стас, заглядывая в дверь.
— Нравится, — я провела рукой по покрывалу. — Спасибо.
— Не за что.
Он ушёл разбирать вещи, а я осталась одна. Подошла к окну, выглянула. Во дворе было пусто — ни детей, ни собак. Но я знала, что скоро здесь будет шумно. Скоро я выйду и увижу их всех.
Я достала телефон, открыла общий чат.
«Я в Реутове. В квартире. Никогда здесь не была, но уже чувствую себя дома».
Аня ответила через секунду: «ЖДИ, МЫ ПРИДЁМ!»
Фил: «Кокорина, добро пожаловать в нашу банду».
Олег: «Ты теперь официально наша соседка. Не убежишь».
Я смотрела на экран и улыбалась. Внутри всё пело, хотя страшно было. Чужой город, чужие лица, неизвестность. Но рядом были они. А это значило, что всё будет хорошо.
Через пять минут к нам постучались.
Я как раз успела немного распаковать вещи — разложить на кровати футболки, повесить в шкаф джинсы, поставить на тумбочку телефон и зарядку. Стас возился на кухне, раскладывал продукты, погромыхивал банками и пакетами. В квартире пахло новым и чужим, но постепенно этот запах начинал смешиваться с нашим — с моим шампунем, с кофе, который заварил Стас, с чем-то ещё тёплым и домашним. Я уже почти привыкла к этим стенам, к этому светлому коридору, к окну во двор, когда в дверь постучали.
Сначала тихо, потом громче, с каким-то нетерпением. Я вышла из комнаты, посмотрела на Стаса, он кивнул — мол, иди открывай. Я подошла к двери, положила ладонь на холодную ручку, повернула.
В проёме стояли они все.
Аня — впереди, в своём голубом платье и белых кроссовках, с распущенными волосами и таким сияющим лицом, будто она только что выиграла в лотерею. За ней — Фил, в серой футболке и шортах, с вечной своей улыбкой. Чуть дальше — Олег, спокойный, руки в карманах, в тёмной толстовке, несмотря на тепло. И даже Юра стоял в проёме, чуть позади всех, в джинсах и футболке, с кружкой в руке — видимо, пришёл не с пустыми руками.
— Ника! — Аня шагнула вперёд и обняла меня так, что я почти потеряла равновесие. Она пахла яблоками и летом, её волосы щекотали мне щёку, а руки сжимали так крепко, будто она боялась, что я исчезну.
— Привет, — прошептала я, обнимая её в ответ.
— Ты приехала! — она отстранилась, заглянула мне в глаза, улыбнулась. — Ты правда приехала!
— Правда, — я улыбнулась в ответ.
— Пустите меня тоже поздороваться, — сказал Фил, и Аня отступила.
Фил обнял меня по-дружески, не крепко, слегка, хлопнул по плечу.
— Кокорина, ты как? Доехала нормально?
— Нормально, — ответила я. — Скучала.
— Мы тоже.
Он отпустил меня, и я перевела взгляд на Олега. Он стоял в нескольких шагах, не двигался, но смотрел пристально и серьёзно. Я уже привыкла к его молчанию, к тому, что он не лезет с объятиями и громкими словами.
— Привет, — сказал он.
— Привет, — ответила я.
Он шагнул вперёд, наклонился и обнял меня. Спокойно, не торопясь, без лишней нежности, но надёжно, как будто говорил: я здесь. Я на секунду замерла, а потом положила руки ему на спину и уткнулась лбом в его плечо. Он пах ветром и чем-то мужским, простым, и мне стало спокойно, как-то особенно, по-своему.
— Ну всё, хватит там сопли разводить, — сказал кто-то сзади.
Мы отстранились. Олег чуть улыбнулся — только я это заметила.
Я оглянулась и увидела Стаса с телефоном. Он стоял в дверях кухни, смотрел на нас и подмигивал.
— Что ты делаешь? — спросила я.
— Запечатлеваю исторический момент, — ответил он, опуская телефон.
Фил засмеялся. Аня заулюлюкала.
— Ой, какой кадр! — крикнула она. — Теперь у Стаса есть компромат на вас.
— Это не компромат, — спокойно сказал Олег. — Это память.
— Память, конечно, — Юра зашёл в квартиру, похлопал Стаса по плечу. — Ладно, давайте, гуляйте. Мы со Стасом о делах поговорим.
Мы вышли в коридор, обулись. Я надела свои любимые кроссовки, поправила штаны , ведь они спустились еще ниже
На улице было тепло. Солнце уже поднялось, но не жарило, лёгкий ветерок шевелил волосы. Я оглядела двор — детские качели, несколько скамеек, кусты сирени. Простой, обычный двор. Но для меня он был особенным.
— Ну что, — сказал Аня, беря меня под руку. — Пойдём, покажем тебе Реутов.
Мы пошли по улице. Аня болтала без остановки — показывала на дома, магазины, деревья.
— Вот здесь мы с Филом в кино ходили. Вот здесь я потеряла ключи, потом два часа искала, оказалось, в другой куртке. А это наш парк, здесь утки живут, мы их хлебом кормим.
— Уток не надо хлебом, — заметил Фил. — Им от этого плохо.
— А ты откуда знаешь?
— Я умный.
— Ага.
Я слушала и смеялась. Фил иногда вставлял свои замечания, Аня спорила. Олег шёл сзади, не вмешивался. Но я чувствовала его присутствие.
Мы вышли к какому-то скверу, сели на лавочку.
— Ника, — Аня повернулась ко мне. — Ты знаешь, Лина опять начала нести про тебя чушь.
Я подняла бровь.
— Какую ещё чушь?
— Ну, говорит, что ты специально за ней следишь. Что ты приехала в Реутов только чтобы быть ближе к Олегу, — Фил хмыкнул. — В общем, обычный бред.
— А ещё она пытается вернуть Олега, — добавила Аня и покосилась на него.
Олег стоял у дерева, смотрел на небо. Лицо спокойное.
— Пытается? — спросил он без эмоций.
— Ну да, — Фил усмехнулся. — Вчера прислала голосовое, говорит, давай встретимся, поговорим по-человечески.
— И что ты ответил? — спросила я.
Олег посмотрел на меня.
— Ничего. Заблокировал.
Аня засмеялась. Фил покачал головой.
— Жестоко, Прокудин.
— Не жестоко. Честно.
Я смотрела на них и слушала. Было интересно, но не тревожно. Лина больше не казалась мне угрозой. Пусть говорит что хочет. Пусть пытается. Это ничего не меняет.
— Ты не боишься? — спросила Аня.
— Чего? — я удивилась.
— Что она добьётся своего.
— Нет, — я покачала головой. — Доверяю Олегу.
— Вот так же, — сказал Фил. — Без сомнений.
Олег ничего не ответил, но я заметила, как он чуть опустил голову, пряча улыбку.
Вечером мы вернулись в квартиру. Стас и Юра уже допили чай и разошлись по своим делам.
— Давайте снимем что-нибудь, — предложила Аня.
— Тренды? — уточнил Фил.
— А то.
Я достала телефон. Аня придумала сценарий, выбрала трек. Мы начали снимать.
Сначала дурачились, строили рожицы, потом решили сделать что-то более серьёзное — медленный поворот к камере, улыбку, взгляд.
— Ника, встань с Олегом, — предложила Аня.
— Зачем? — спросила я.
— Для контента.
Мы встали рядом. Олег не сопротивлялся. Я посмотрела в камеру, он — куда-то в сторону.
— Ты не так стоишь, — сказала Аня.
— А как надо? — спросил он.
— Посмотри на Нику.
Олег повернул голову, посмотрел на меня. Серьёзно, без улыбки. Я выдержала его взгляд несколько секунд, потом отвела.
— Идеально, — сказала Аня.
Мы сняли ещё несколько дублей. Фил прыгал, Аня дирижировала, Олег молчал и делал то, что просят. Я смеялась до колик.
— Это будет лучший тик-ток этого лета, — сказал Фил, когда закончили.
— А ты сомневался? — усмехнулась Аня.
— Ни капли.
Вечером, когда все разошлись, я легла на кровать и взяла телефон. В чате уже были новые сообщения — Аня скинула ссылку на видео, Фил написал, что оно завирусится. Олег просто поставил сердечко.
Я включила видео. Мы на экране — смешные, живые, свои.
Я улыбнулась и поставила телефон на зарядку.
Первый день в Реутове закончился. И он был прекрасным.