14
Прогулка была весёлая.
Мы вышли к пруду, когда солнце уже поднялось, но не припекало, а только мягко грело лицо. Вода блестела, утки плавали где-то у противоположного берега, лениво перекрикиваясь. В парке было почти безлюдно — только редкие мамы с колясками да парочки, которые сидели на скамейках и никуда не спешили. Мы тоже никуда не спешили.
Фил сразу достал телефон.
— Давайте поснимаем, — сказал он. — А то контент сам себя не снимет.
— Ты у нас тик-токер? — усмехнулась Аня.
— А кто твои ролики монтирует? — ответил он вопросом.
Аня закатила глаза, но телефон взяла.
Мы начали с простого: ходили по дорожке, смеялись, болтали, иногда останавливались и смотрели на воду. Аня снимала нас со спины, потом спереди, потом просила повернуться и помахать. Фил кривлялся, строил рожицы, пытался изобразить серьёзного блогера, но у него плохо получалось, потому что он постоянно смеялся.
Олег стоял чуть в стороне, руки в карманах, смотрел и наблюдал. Он не лез в объектив, не пытался шутить, но и не уходил. Просто был рядом. Иногда я ловила его взгляд — он смотрел на меня, и я отворачивалась первой. Не потому что было стыдно, а потому что становилось слишком тепло, хотя на улице было не жарко.
Аня предложила снять тот самый тренд — где под музыку нужно вертеть пятой точкой. Фил сначала заартачился.
— Это глупо, — сказал он.
— Это тик-ток, — ответила Аня. — Здесь всё глупо.
— Тогда почему я должен?
— Потому что ты мой парень, и ты обязан меня поддерживать. Мы теперь команда.
Фил посмотрел на неё, вздохнул и сдался.
Они встали рядом. Аня объяснила, кто что делает. Потом включила музыку.
Тренд был такой: девушка вертится, а парень прикрывает её ладонями, но не касается. Расстояние — сантиметров десять, не больше. Чтобы выглядело, будто он её защищает, но без пошлости. Наивно, смешно, но в тик-токе такое залетало.
Аня начала двигаться. Серьёзно, сосредоточенно, как будто от этого зависела её жизнь. Фил стоял сзади, протянул руки, но не касался. Ладони замерли в воздухе, сантиметрах в десяти от её спины, чуть ниже талии. Он пытался сохранять невозмутимое лицо, но было видно, что ему неловко. Аня крутилась, Фил водил ладонями следом, стараясь не отставать. Получалось не очень синхронно, но забавно.
Я смотрела на них и улыбалась.
— Твоя очередь, — сказала мне Аня, отдышавшись.
— Моя?
— Ну да. Олег, становись.
Олег подошёл ко мне. Не спросил, что делать, просто встал сзади.
— Так же? — спросил он.
— Так же, — ответила Аня. — Руки на уровне талии, не касаться. Десять сантиметров. Понял?
— Понял.
Он протянул руки. Я почувствовала тепло его ладоней — они не касались меня, но воздух между нами стал каким-то плотным. Я опустила глаза, увидела его пальцы — длинные, спокойные, чуть согнутые. Десять сантиметров, которые казались одним шагом.
Музыка заиграла. Я начала двигаться. Неуверенно, неловко — я не умела так крутиться, как Аня. Олег двигался следом. Не касался, но я чувствовала его присутствие. Каждое его движение — тихое, осторожное — повторяло моё.
— Смотри в камеру! — крикнула Аня.
Я подняла голову. Улыбнулась. Не знаю, зачем — просто улыбнулась. Олег замер на секунду, потом тоже чуть улыбнулся — краешком губ, но я почувствовала это спиной.
Аня закончила запись и сразу села смотреть.
— Есть! — сказала она, крутя экран к нам. — Смотрите, какой кадр.
На видео мы были смешные. Я немного неуклюжая, Олег сосредоточенный. В какой-то момент я чуть не потеряла равновесие и качнулась назад — и его руки оказались ближе, почти коснулись. На видео это выглядело как почти объятие.
— О, — сказала Аня. — Вот это момент.
— Это случайно, — сказал Олег.
— Конечно, случайно, — Аня подмигнула.
Мы пошли дальше. Аня выложила видео.
— Я скину в общий чат, — сказала она. — Посмотрим, что люди скажут.
Через полчаса комментарии уже посыпались.
«Они такие милые»
«Фил и Аня — лучшие»
«Олег, ты чего смотришь на неё так?»
«Шипперую»
«Ника и Олег, вы вместе?»
«ФИЛ ЗАКРЫВАЕТ АНЮ, ЭТО ТАК МИЛО»
«Десять сантиметров между ними, а кажется, что ноль»
Аня читала вслух, показывала мне телефон. Фил иногда комментировал: «Этот вообще не понял» или «Вот этот шарит». Мы сидели на скамейке у пруда, ели мороженое, листали комментарии и смеялись.
— Слушай, — сказала Аня, поворачиваясь ко мне. — Тебя уже шипперят с Олегом.
— Это просто тик-ток, — ответила я. — Там всех шипперят со всеми.
— Но не всех, — возразила Аня. — А вас — да.
Олег сидел рядом, смотрел на воду, но я заметила, что он прислушивается.
— Олег, ты видел комментарии? — спросила Аня.
— Видел, — ответил он, не оборачиваясь.
— И что думаешь?
— Ничего, — он пожал плечами. — Пусть шипперят.
Я посмотрела на него. Он поймал мой взгляд и чуть улыбнулся. Снова — краешком губ. Но я уже научилась видеть эти улыбки.
— Пошли ещё погуляем? — предложил Фил, вставая.
— Пошли, — кивнула я.
Мы пошли по аллее. Я — рядом с Олегом. Аня — с Филом, сцепив руки.
Солнце уже клонилось к закату. Тени стали длиннее. Где-то вдалеке слышалась музыка и детский смех.
— Сегодня было весело, — сказала я.
— Да, — ответил Олег.
— Ты тоже так считаешь?
— Я не умею врать.
— Умеешь, — сказала я. — Но сейчас ты правда не врёшь.
Олег ничего не ответил. Но когда ветер подул сильнее, он встал так, чтобы заслонить меня от ветра. Незаметно, будто случайно. Но я заметила.
Мы гуляли до темноты. А потом пошли обратно в отель. Всю дорогу Аня читала новые комментарии, смеялась, иногда комментировала вслух.
— Ника, тут пишут: «Она его девушка или нет?» Что ответить?
— Ничего, — сказала я. — Пусть гадают.
Я посмотрела на Олега. Он шагал рядом, глядя прямо перед собой.
— Пусть гадают, — повторила я.
Олег ничего не сказал. Но когда мы зашли в лифт, он встал ближе, чем обычно. Не касался, но воздух между нами снова стал плотным.
Я вышла на своём этаже.
— Спокойной ночи, — сказала я.
— Спокойной ночи, — ответил он.
Двери закрылись. Я пошла в номер и улыбалась.
Сегодня было весело. И это даже не связано с тик-токами и комментариями. Просто — мы были вместе. И всё.
Моя ночь была вся в раздумьях. Я лежала в темноте, смотрела в потолок и перебирала в голове сегодняшний день. Пальцы Олега в десяти сантиметрах от моей талии. Его взгляд, когда он сказал «пусть гадают». Его тихая улыбка, которую никто не замечал, кроме меня. Сердце то замирало, то начинало биться чаще, и я никак не могла его успокоить. В какой-то момент я перевернулась на бок, обняла подушку и прошептала в темноту: «Что ты со мной делаешь?». Подушка не ответила. За окном давно стихли машины, где-то вдалеке лаяла собака, а я всё не спала. Вспоминала, как Олег встал так, чтобы заслонить меня от ветра. Может, случайно. А может, нет. Я уже ничего не понимала.
Под утро я провалилась в тяжёлый сон без сновидений. А когда проснулась, первое, что увидела — серое небо за окном. Настроение было под стать погоде — тихое, немного грустное, с примесью тревоги.
Я встала, налила в кружку вчерашний чай — он давно остыл, но пить хотелось. Сделала глоток и пошла собираться. Открыла шкаф. Взгляд упал на чёрное. Всё чёрное. И я вдруг поняла — сегодня я хочу быть незаметной. Хочу раствориться в этом цвете, стать тенью, чтобы никто не смотрел, не спрашивал, не пытался прочитать мои мысли.
Я надела чёрный лонгслив с длинными рукавами. Чёрные широкие штаны. Чёрные носки. Волосы оставила распущенными — чёрные пряди падали на плечи. Косметику не трогала. В зеркале отражалась девушка в трауре. По себе. По чему-то, что ещё не случилось, но уже болело.
В дверь постучали — тихо, осторожно. Я открыла. На пороге стояла Аня. Белая. Как ангел, как облако, как что-то светлое и невозможное. На ней была белая футболка скимс, белые широкие штаны и даже носки белые. Волосы собраны в высокий хвост, на губах блеск.
— Ты чего? — спросила она, оглядев меня с ног до головы.
— А ты чего? — ответила я вопросом.
— Сегодня хочется света, — она пожала плечами. — А ты?
— А мне хочется темноты.
Мы стояли на пороге — чёрная и белая. Как день и ночь. Как две стороны одной луны.
— Ты не выспалась? — спросила Аня.
— Нет, — честно ответила я.
— Думала о нём?
— Не начинай.
Аня вздохнула, вошла в комнату, села на кровать.
— Ника, ты слишком много думаешь, — сказала она. — Надо иногда просто... быть.
— Я умею быть, — ответила я. — Я сейчас и есть.
— Ты в чёрном, с кругами под глазами и с таким лицом, будто у тебя кто-то умер.
— Никто не умер, — я присела рядом с ней. — Просто тяжело.
— Что именно?
Я задумалась. Как объяснить? Что меня пугает не его молчание, а то, что будет после. Что неделя кончится, я уеду в Москву, а он останется здесь. Что комментарии в тик-токе — это просто слова, а реальность — это холодная кровать и телефон, который может не зазвонить.
— Всё, — сказала я наконец. — Всё тяжело.
Аня обняла меня. Белая. Тёплая. Пахла яблоками и чем-то сладким.
— Прорвёмся, — сказала она в моё плечо.
— Прорвёмся, — повторила я.
Мы пошли завтракать. В столовой было немноголюдно. Я заметила, как люди провожают нас взглядами — чёрную и белую. Аня улыбалась, я — нет. Мы взяли подносы, наложили еды и сели за наш столик у окна.
Через пять минут подошли Олег и Фил. Фил — в сером. Олег — в тёмно-синем. Не чёрный, но близко.
— Ого, — сказал Фил, посмотрев на нас. — Вы как день и ночь.
— Заметил, — усмехнулась Аня.
Олег сел напротив меня. Посмотрел.
— Ты сегодня бледная, — сказал он.
— Я всегда бледная.
— Нет, — он покачал головой. — Сегодня особенно.
Я не ответила. Откусила кусок булки. Жевать не хотелось.
— Ты спала? — спросил он.
— Мало.
— Думала?
— Думала.
Он кивнул, будто всё понял.
Мы ели молча. Фил с Аней что-то обсуждали — кажется, какие-то планы на день. Я не вслушивалась.
— Пойдём гулять? — предложил Олег.
— Пойдём, — согласилась я.
Аня и Фил остались в столовой — они ещё не допили чай. Мы вышли на улицу.
Утро было серым. Облака висели низко, солнце пряталось. Ветер срывал последние листья с деревьев, они кружились и падали нам под ноги.
— Ты чего молчишь? — спросил Олег.
— Настроения нет, — ответила я.
— Из-за чего?
— Сама не знаю.
Он не настаивал. Мы шли по аллее. Я смотрела под ноги. Олег смотрел прямо перед собой.
— Ника, — сказал он наконец.
— М?
— Ты вчера улыбалась. Вся светилась.
— А сегодня потухла, — закончила я за него.
— Я не это хотел сказать.
— А что?
Он остановился. Я тоже.
— Я хотел сказать, — он помолчал, подбирая слова. — Что ты можешь быть разной. И любая — норм.
— Норм?
— Ну... нормальная, — он смутился. — Хорошая.
Я улыбнулась. Не широко, не радостно, но — улыбнулась. Потому что он старался. Потому что для него это было трудно. Потому что он сказал.
— Спасибо, — ответила я.
Мы пошли дальше. Впереди показался пруд. Утки плавали у берега — четыре штуки.
— Смотри, — сказал Олег. — Нас четверо. И их четверо.
— Ты считаешь?
— Иногда.
Мы стояли у воды. Смотрели, как утки ныряют, хлопают крыльями.
— Олег, — сказала я.
— М?
— А ты не боишься, что я уеду?
— Боюсь, — ответил он просто.
— И что мы будем делать?
— Не знаю, — он повернулся ко мне. — Но я не пропаду. И ты не пропадай.
— Договорились.
Мы постояли ещё немного. Потом пошли обратно.
В столовой Аня и Фил уже допили чай и собирались.
— Мы в кино хотим, — сказала Аня. — Вы с нами?
— Давайте, — ответил Олег за нас двоих.
Мы вышли на улицу. Я шла рядом с Олегом. Чёрная и тёмно-синий. Аня и Фил — белая и серый. Две пары. Два настроения. Один день.
Кино было скучным. Я почти не смотрела — думала о своём. Аня иногда толкала меня локтем, показывала на экран, шептала: «Смотри, сейчас смешно будет». Я смотрела, но смеялась редко.
Олег сидел рядом. Плечом почти касался. Но не касался.
После кино мы гуляли по парку. Уже стемнело. Включились фонари.
— Ника, — сказала Аня на прощание. — Ты завтра будешь в розовом?
— Не знаю, — ответила я. — Посмотрю по настроению.
— А завтра хорошее настроение будет, — сказала она. — Я решила.
Я улыбнулась.
— Тогда, может, и розовое надену.
Мы обнялись. Фил пожал мне руку. Олег — просто стоял.
— Спокойной ночи, — сказала я.
— Спокойной ночи, — ответил он.
Я пошла к себе. В номер. В темноту.
Разделась. Легла. Смотрела в потолок.
Завтра будет новый день. Может, розовый. Может, ещё какой.
Но он будет. И я буду.
И он будет рядом. Где-то. Не здесь, но — рядом. Этого хватало. Пока.