Глава 2. Бунтарка
Бордом — это небольшое селение, расположенное на огромном холме, который со всех сторон окружен густым лесом с загадочным названием Ла-Монте. Лишь две дороги исходят от города: одна к морю, а другая, что длиною примерно десять миль, к Малсону.
Конечно, сложно назвать Бордом городом: селение считалось одним из самых малонаселенных в штате. Но, что удивительно, оно было почти полностью автономно: пять тысяч человек населения работали на полях и в теплицах, на заводах и в магазинах; люди получали дипломы, строили карьеру и отношения, при этом не забывая активно отдыхать в свободное время.
После моря, самым излюбленным местом отдыха населения городка был лес Ла-Монте. Еще полвека назад в нем обустроили парк, который уходил далеко вглубь его, но в последние годы поддерживались только первые одна-две мили; все остальное было брошено и оставлено на попечение природе.
Именно в этом лесу, на той самой брошенной территории, в своем тайном лагере, надежно укрытом от посторонних глаз, мирно спала Эмма Харпер, местная бунтарка.
Эмилия еще с детства не слушала родителей, да и вообще, пренебрегала мнением и советами большинства людей. Как же удивлялись иногда гости, проходившие, к Харперам, когда пятилетняя девочка играла в солдатиков, отрывая головы бедным куклам.
Когда Эмме было семь и она пошла в первый класс, директор учебного заведения быстро познакомился с мистером и миссис Харпер — девочка стала первой задирой в школе. В классе четвертом, когда пятиклассники разбили Эмили нос, она, стоит заметить, перестала действовать на нервы посторонним людям, но, немногим погодя, начала портить жизнь себе самой.
Будучи уже подростком, в возрасте тринадцати-четырнадцати лет, Эмми начала претерпевать первые изменения в своем теле и в своей личности. Этой давалось ей тяжело. Несмотря на счастливую, обеспеченную семью, девочка росла замкнутой и эксцентричной, имея при себе все признаки мизантропии. Естественно, друзей никогда не было.
Но, что странно, при всём этом, Харпер удивительно хорошо знала математику и физику, а также активно изучала астрономию. Родители даже телескоп ей подарили, за что Эмили целую неделю ходила в приподнятом настроении. Почти по всем остальным предметам она имела один-два балла, да, но её это явно не беспокоило: она делала только то, что хотела, и то, что ей нравилось. Пока кое-что не случилось.
Девочка нашла своё убежище, упомянутое выше, еще в пятнадцать лет, когда впервые сбежала из дома. Тогда она вывела из себя родителей, и те, в свою очередь, так накричали на нее, не выдержав, что ошарашенная Эмилия просто выбежала из коттеджа в неизвестном направлении, на ходу смахивая слёзы.
После тридцати минут беспрерывной ходьбы и постоянного потока обвинений то на себя, то на родителей, Эмми оказалась в лесу Ла-Монте. Летнее солнце уже зашло, но его последние лучи, пробивающиеся из-под холма, кое-как освещали девушке путь. Лишь несколько каменных плит виднелись под её ногами, образуя подобие тропинки; вокруг, плотно прижимаясь друг к другу, стояли деревья.
Она пошла дальше по тропе, высматривая очертания камней, так как идти домой охоты не было. Тем временем поднималась полная луна, которая лучше, чем остатки солнца, освещала дорогу. Через несколько минут Эмма обнаружила, что камни расходятся в разные стороны. Выбрав направление, где плит почти нет, она прошла еще пару десятков метров, и обнаружило это.
Плиты уходили под большую иву. Любой другой человек потерялся бы, развернулся и ушел. Но только не Эмилия Харпер. Она чувствовала, что не могут эти камни просто так здесь лежать. Девушка просто нырнула в ветви дерева, которые нежно ласкали её, словно одобряя такой выбор. Сделав пару шагов, она оказалась на обширной поляне, окруженной плотной стеной деревьев.
Это был огромный луг, на котором росли сотни и сотни цветов. Днем его, видимо, отлично освещало солнце, а ночью синевой грела луна. Трава там росла такая, какую можно встретить только в горах. В самом дальнем углу поляны журчал чистейший ручеёк, который можно было преодолеть одним шагом. Он тек со стороны леса, и там же исчезал из виду.
Как только Эмми увидело это чудо природы, перед ее глазами возник прекрасный домик, стоящий посредине лужайки. Он был окружен садом и огородом, а у ручья была запруда, в которой плескалась рыба. Именно тогда она поняла, чего хочет, узнала, где можно прожить всю жизнь, и запомнила, где получится спрятаться от другого, такого глупого и отвратительного мира, каждый день надолго вырывающего её из объятий рая.
Сегодня она не сбежала, а, просто сообщив родителям, что пойдет погулять, отправилась на свою поляну.
К шестнадцати годам внешность девушки изменилась — она перестала быть обманчивой. По её бледному лицу струились темно-каштановые волосы, почти черные, доходящие до плеч. Большие, цвета под стать лицу глаза, равнодушно смотрели на происходящее. Ничего не показывал и вздернутый носик с веснушками. Лишь узкие губы изображали презрение, и ни одной другой эмоции нельзя было различить на этом лице. Так, во всяком случае, думал каждый, кто видел Эмилию.
Но в этот день, наедине с природой и телескопом, Эмми чувствовала радость, и её глаза искрились тем светом, который бывает только у счастливых людей. Так было почти всегда, когда девушка пробиралась в свое логово. Она, словом, его уже обустроила: справа от неё был самодельный лежак, которым она частенько пользовалась, слева — телескоп, ожидающий захода солнца. В тайнике под елью лежали любимые книги.
Эмилия, лежа на мягкой траве, могла видеть, как последние лучи медленно уползают вслед за светилом. Она мечтала. Мечтала о том же доме, саде и ручейке, что привиделись ей год назад. За последний год Эмми существенно выросла в учебе, так как понимала, что нужны деньги.
Может, из-за этого еще один день выдался трудным — школа совсем скоро, и подготовку нужно было усилить. Усталость и сон постепенно брали своё, но Эмма не сопротивлялась. Она отправилась в мир грез.
Эмми, как и всегда в таких случаях, проснулась с восходом солнца. Её наручные электронные часы показывали девять утра. Температура воздуха, казалось, ночью и не падала: было не меньше двадцати пяти градусов. Девушка поднялась и быстро направилась домой.
Выйдя из леса на дорогу, она не встретила ни одной живой души. Это показалось ей странным. Обычно, перед её носом в понедельник проезжают пять-шесть машин; пешеходы тоже есть. Не было вообще никакого шума. Эмма не могла поверить своим ушам.
Может, сегодня объявили какой-то праздник, день отдыха? Телевизор она никогда не смотрела, и из-за этого часто пропускала самые важные новости. Хоть и с сомнением, но она приняла эту теорию, и направилась прямиком к дому.
Оказавшись на главной улице, Харпер почувствовала ком в горле. Тоже никого. Теперь её мозг не смог выдвинуть никакой гипотезы насчет этого, и Эмилия просто шла дальше, до сих пор не веря своим слуховым и зрительным органам.
Её дом. Коттедж среднего класса, так хорошо знакомый раньше, пустующий сейчас, казался Эмме совсем чужим. Ее родители, которыми она пренебрегала день назад, оказались самыми лучшими, самыми любимыми и любящими людьми на свете. И самыми нужными...
Но их не было. Эмма просто сидела на крыльце и пялилась в пустоту, не имея никаких мыслей. Всё случившееся было так невероятно, что девушка находилась в каком-то, без преувеличения, трансе, и не спешила выходить из него.
Нельзя точно сказать, сколько она так просидела, но в полдень ее желудок дал знать о себе. Появились и первые мысли. Но не успела Эмми открыть дверь в прихожую, как раздался звон. В Бордоме была одна церковь, и в колокола могли бить только там.
Сначала, девушка отказалась верить в то, что слышит этот звук. Сотни мыслей проносились в ее голове. Но через пару минут его звучания, все сомнения развеялись.
Она побежала к церкви так быстро, как только могла. И думала о родителях.