Исчезновение (заморожено n/a)

27 августа, 2020 год

День первый после Исчезновения

Исчезновение - так я назвал день, когда с лица Земли таинственно и беспричинно пропали почти все люди. Да, достаточно просто, но воображение сегодня, при таких обстоятельствах, работало плохо. Да и практичности такому названию не занимать.

Впрочем, начну мой дневник с самого начала всей этой катастрофы - с моего необычного утра.

Когда все началось, я уже шестой день был предоставлен самому себе - предки уехали на неделю к родственникам, в Лос-Анджелес. Кажется, там намечалась грандиозная свадьба, и они были приглашены.

Встав ранним утром, я успел почистить зубы, помыться и привести себя в порядок. Лёгкий завтрак из яичницы я запил чаем. В последние дни каникул, перед учебой, делать что-то, требующее усилий, категорически не хотелось, и именно поэтому я, сразу же после завтрака, сел за компьютерный стол. Однако, спустя две минуты, и после того, как я обнаружил многие признаки этого, я осознал, что в доме нет света. За последние пять лет в Малсоне, да и во всем штате, такое было лишь пару раз, и то, перед отключением электричества обычно следовали предупреждения. Мне показалось это очень странным.

Тогда я взял в руки смартфон и решил посмотреть, не появились ли в интернете объяснения этому недоразумению. Как оказалось, не появились. Интернет просто не работал, чтобы я не делал. Даже позвонить не предоставлялось возможным. И как я ни старался, логически связать все эти обстоятельства воедино у меня не получалось. Все стало еще страннее.

Мне захотелось выйти на свежий воздух, успокоиться, и я вышел из дома во двор, где зеленел неподстриженный газон. Я шумно вдохнул. А потом услышал, а, точнее, не услышал, абсолютно ничего. Тишина стояла такая, что звенело в ушах. Сначала я подумал, что это звон - причина необъяснимого отсутствия шума снаружи, но, как оказалось, всё наоборот.

После этого, медленным и неуверенным шагом я пошел в неизвестном направлении, и начал бесцельно блуждать по Малсону. Так, я осматривал опустевшие улицы примерно полчаса (я помню это, хоть и бродил по городу, как в забытье), а потом у меня было некое подобие истерики, если так, конечно, можно назвать тупое полуторачасовое смотрение на асфальт и отчаянный крик. Очнулся я на улице, параллельной моей: стоило пройти квартала три, как я бы оказался близ дома.

Я решил выйти на Мейн-стрит, главную улицу моего родного Малсона, а для этого надо было лишь пройти пару десяткой метров прямо, а затем свернуть направо. Летнее солнце тем временем начинало пригревать сильнее. Я на мгновение пожалел, что не взял из дома кепку, но через пару секунд понял: теперь я могу взять любую кепку из любого магазина одежды, которых на этой улице было навалом. Кому всё это теперь нужно? Да, а кому теперь что-то вообще нужно? Неужели я остался один во всём мире? Нет, так быть не может. Это нелогично. Хотя почти полное исчезновение населения моего города и, возможно, всего мира сложно как-то связать с логикой, но здесь должно присутствовать хоть что-то, или кто-то, способный объяснить весь этот бред, ну или хотя бы разделить тяжёлое бремя сложившихся обстоятельств.

Я увидел машину, по виду микроавтобус, которая врезалась в мебельный магазин. "Видимо, - думал я, - бедняга-водитель превратился в пыль прямо в процессе вождения. Это уже не первый сошедший с дороги автомобиль, который я встретил, но повреждения машины и здания были очень значительны. Не помню, чтобы вчера вечером я слышал звук разбитого стекла и визг стирающихся автомобильных шин. Такие события обычно слышны в районе пары кварталов от места происшествия, и мой дом явно в них входил. Значит, ночью. Во сколько я лег спать? Где-то около одиннадцати. Получается, таинственное исчезновение человечества произошло в полночь. Конечно, я могу и ошибаться, но ведь это так символично! Я словно чувствую, как кто-то неимоверно большой и чертовски сильный говорит: бойтесь меня! И в полночь с двадцать шестого на двадцать седьмое августа 2020 года с лица земли пропадают все люди..."

Бред. У меня тогда, наверное, уже крыша поехала. Нет, не подумайте, я знаю, что такое одиночество. Помню, когда я перешел в новую школу и меня там поначалу не заладились отношения со сверстниками, то долго страдал по этому поводу. Потом привык, как человек привыкает ко всему, что происходит постоянно. Не знаю, из-за этого ли так получилось, но я стал ценить уединение, и мне стало нравиться иногда посидеть в тихом безлюдном парке и почитать книгу. Но сейчас...

Я дошёл до конца Мейн-стрит, где она разделялась на две равных дороги, и, кроме еще двух-трех разбитых машин, так не увидел ничего примечательного. Я озадаченно оглядывался по сторонам в поисках какой-нибудь зацепки.

Вдруг мое внимание привлекли блестящие витрины супермаркета, отличавшегося от всех остальных на улице только названием и владельцем. У меня начал вырисовываться план, как он и всегда, даже, бывало, после нескольких часов кажущейся безысходности, приходил ко мне в голову.

Теперь я подошел к магазину. И тут, где-то в глубине моей души или в закоулках разума заиграла совесть. Она кричала и объясняла мне старые принципы, моральные уставы и предрассудки, которые, как мне казалось, больше не действуют в этом глупом мире. Нормальности больше нет и не будет - вот что я думал, хоть еще и не мог до конца поверить в случившееся. Но надо было действовать.

Я взял небольшой бак, мусор из которого, видимо, успели убрать прошлым вечером, и швырнул его в стекло. Витрина разлетелась вдребезги, но меня осколки не тронули. Аккуратно, чтобы не пораниться, я зашел в образовавшийся проем и взял корзинку для продуктов. Сначала я пошёл к хлебобулочным изделиям, так как понимал, что через несколько дней надолго о них забуду; потом к фруктам, затем к молоку и ко многому другому, после чего корзинка оказалась наполнена до предела.

Когда я честно выложил все свои наличные на кассу и собрался уходить, мое внимание привлекла вывеска, на которой в натуральную величину были изображены туристические рюкзаки. "Вещь в моем положении довольно неплохая, - подумал я, забирая ранец? - особенно когда нужно будет отправиться в крупные населенные пункты узнавать, что произошло."

Половину продуктов из корзины я уложил в рюкзак и не спеша побрел домой.

Минут двадцать спустя, я сел на лавочку в центре пустующего города. Расстояние было пройдено примерно наполовину.

Наверное, был уже полдень. Солнце светило так, словно хотело поскорее закончить это скучное уничтожение человеческой цивилизации, и именно поэтому я решил передохнуть в тени старого дерева: дуба, скорее всего. Его, по неизвестной причине, когда-то оставили на широком тротуаре, оградив бортовыми камнями. Стояла абсолютная тишина. Только листва успокаивающе шелестела, не давая снова образоваться звону в ушах.

Что дальше? Что мне делать дальше? - спрашивал я у себя, у неба и у старого дуба. Ответило лишь дерево, прошептав что-то на своем языке. Я понимал, что если остались люди - не всё потеряно, но я не встретил никого и не услышал ничего за первую половину дня, и моя надежда медленно угасала. И тут мне захотелось вздремнуть. Почему нет? Я совсем недавно перенес нечто похожее на нервный срыв, за день не увидел ни одного человека, а значит, имею полное на то право. Положив на лавочку рюкзак вместо подушки, я устроился поудобнее. Не прошла и минута, как я заснул.

Смутно припоминаю, что во сне кто-то очень большой, грозный и сильный, дико смеясь, крушил города и поедал людей. Но не могу сказать, что это был ужас.

Когда я открыл глаза, солнце уже зашло за многоэтажки, а городок медленно покрывала тьма. Стало заметно прохладнее. А спустя две минуты я понял, что это кто-то плакал в реальности, а не смеялся во сне. Постойте, так этот кто-то до сих пор плачет! Сначала я не смог в это поверить, но уже через минуту стал счастлив, как никогда в жизни.

Теперь надо было найти этого несчастного. "Или несчастную, - заметил я, - плач непохож на мужской".

Всхлипы доносились из многоквартирного жилого комплекса, который занимает целый квартал. Раньше там жила моя крестная, так что место я знал хорошо. Свернув с Мейн-стрит направо, а затем, пройдя в узкий проход между домами, я пошел на звук. В первом подъезде пусто. Во втором тоже никого. Я почти дошёл до третьего подъезда, но она меня опередила. Видимо, услышала мои шаги, а затем, не поверив собственным ушам, выглянула удостовериться.

Это Мира. Мира Эллисон. Она училась в параллельном классе, в десятом «б», но я уже имел кое-какое представление о ней от своих знакомых. В школе я лишь пару раз мельком видел ее, мы даже взглядами не пересекались. Сейчас же я смог рассмотреть ее во всех деталях.

Мира - девушка среднего роста с отличной фигурой. Ее золотистые волосы, зачесанные на правый бок, спускаются чуть ли не до пупка. Лицо у неё правильной овальной формы, с немного вытянутым подбородком. Дугообразные брови обрамляют большие голубые глаза с длинными ресницами. Небольшой носик чуть приплюснут. На узковатых губах, как и на всём лице, нет ни капли косметики. Но какая тут косметика...

Одета она в блузку бирюзового цвета и темные джинсы. На ногах балетки. Я бы посоветовал ей надеть кроссовки, а то и вообще переодеться в спортивный костюм, так как теперь это более разумно, но я не думаю, что для человека, который потерял всё, одежда имеет хоть какое-то значение. Возможно, у нее была мысль о том, что исчезновение всех людей - всего лишь чья-то несмешная шутка, что родителям понадобилось куда-то срочно уйти, не взяв одежды, обуви, документов. Поэтому нужно одеться по-нормальному. Если честно, я и сам бы охотно принял и развил эту мысль (а она у меня была), не будь я закоренелым реалистом.

Надо как-то начать разговор. У меня и раньше это не очень-то получалось, а сейчас тем более. Но особого выбора у меня нет - возможно, мы последние люди на земле. Господи, хоть бы это было не так...

- Привет, - так я начал общение. Да, это глупо, но других идей просто не было. Оставалось только надеяться, что девушка воспримет это более или менее адекватно.

- Привет?! - надежды оказались тщетны. - Привет?! Да ты кто вообще? Почему... Где все? Где все люди?

Она была готова снова заплакать.

- Мне тоже очень хочется это узнать, - я старался сохранять хладнокровность, которая раньше была моим спасителем в трудных ситуациях. - Я Алекс. Мы учились в одной школе, только я в классе «а», а ты в «б». Я, как и ты, совершенно не понимаю, что здесь происходит! - она не сказала ни слова. - Слушай, неизвестно, что еще может случиться... Теперь нам нужно держаться вместе!

Она посмотрела на меня наполовину удивленным, наполовину презрительным взглядом и отвернулась. Такого я не ожидал. На секунду я опешил, но сразу же собрался и произнес:

- Ладно. Я иду домой, а ты оставайся здесь, если хочешь.

И я пошел. Подобрав походный рюкзак и корзинку, я направился к дому.

"Мира Эллисон. Вот блин! - пытался рассуждать я, - Почему она? Тот, кто всё это сотворил, явно имеет чувство юмора. Для того чтобы выжить и, не дай Бог, вновь населить землю, она явно не подходит. Хотя, из тех людей, которых я знал, ни один идеально не подходит под эту роль. Значит, цель здесь другая. Но что же? Может быть..."

- Алекс, постой! - я, конечно, ждал этого, но не так скоро. Видимо, Мира страшно боится одиночества:

- Я с тобой.

Хотелось сказать пару едких слов в её адрес, но я удержался. Было видно, что она дико устала, а её глаза всё ещё красные от слёз. За исключением вопроса о расстоянии до моего дома, весь путь мы шли молча и думали каждый о своем. Я не беспокоил её расспросами о прошлой жизни, ведь от воспоминаний хлынули бы слезы. Да я и сам был не в лучшей форме - денек выдался так себе. Но меня ужасно радовало то, что я не один. Думаю, Мира согласилась бы.

Когда мы дошли, было уже темно. Я отпер и опять закрыл входную дверь ключом - меры предосторожности не помешают. Света не было (а что следовало ожидать?), и взятый мной в магазине фонарик помог найти свечи. Ни лампы, ни дополнительных батареек в магазине я не взял, поэтому иного выхода не было.

Только дома я ощутил, насколько голоден. Мира тоже была не против поесть. Запах из нерабочего холодильника меня не привлекал, но нужно было доесть всё, что не успело испортиться в придачу со свежим хлебом, фруктами и молоком, а потом уже переходить на консервы. Газ с водой пока были, и я подогрел целую сковородку вчерашней картошки - решил, что главным блюдом сегодня будет она. Я обильно накрыл стол и позвал Миру.

- Ну как ты? - спросил я устало уже за столом.

- Лучше, - девушка отвела глаза от пола. - Немного.

- Вот и славно! - я изобразил улыбку. - Приятного аппетита.

Я принялся за еду.

- Слушай, Алекс... Извини, что я тогда... - начала было Мира, но я ее перебил:

- Всё в порядке! Я тебя прекрасно понимаю. Сложно сохранять спокойствие, когда тут... такое, - я сделал паузу. - Я тоже повел себя не совсем хорошо, так что мы квиты.

Пару минут мы работали вилками. Я подумал, что она вовсе не такая противная, как показалось на первый взгляд.

- И всё же, Алекс, ты хорошо держишься. Очень хорошо.

- Просто... - я обдумывал ответ, - Мои родители в отпуске, брат в Питере - я шестой день один живу. Может, поэтому мне сначала было так... - я вспомнил утро и запнулся, - Легко. Не знаю, может, есть и другая причина...

Я помолчал.

- К тому же я всегда стараюсь быть спокойным. При любых обстоятельствах.

- И как, получается? - Мира улыбнулась. За сегодня она еще ни разу не улыбалась.

- Ну-у... Относительно. Чего смешного?

- Как ты вообще додумался сказать «Привет»?! - произнесла она со смехом.

Несколько секунд я сидел в недоумении, а потом последовал просто взрыв хохота. Смех этот был наполовину истерический, но это был смех. И я был счастлив, что слышу его.