«постараюсь не наступить тебе на коньки».
зимний вечер окутал каток мягким сумраком. Лампы разливали тёплый золотистый свет, превращая ледяную гладь в зеркало, полное мерцающих отражений. Анюта, уже сняв коньки, сидела на скамейке у бортика и наблюдала, как Женя отрабатывает прыжки. Он приземлил очередной аксель, слегка покачнулся, но удержал равновесие. Увидев Аню, улыбнулся и подъехал к бортику.
— опять следишь за мной?
Шутливо спросил он, опираясь на ограждение.
— просто любуюсь.
Тихо ответила Аня, и её щёки чуть порозовели.
— ты сегодня в ударе)
Семененко снял ободок, взъерошил волосы и присел рядом. Между ними повисла та особенная тишина, которую не нужно заполнять словами — она сама говорила обо всём.
— помнишь, как мы впервые вместе вышли на лёд?
Вдруг спросил Женя, глядя куда‑то вдаль. Аня рассмеялась.
— конечно. Ты тогда сказал: «Постараюсь не наступить тебе на коньки». А сам чуть не свалился, когда пытался сделать поддержку.
— зато сейчас…
Он осторожно взял её руку в свою.
— сейчас я точно знаю: где ты — там и мой центр равновесия.
Аня почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она сжала его пальцы.
— иногда мне кажется, что всё это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.
— это правда.
Твёрдо сказал Женя.
— самая настоящая. И знаешь что? Я каждый день благодарю судьбу за то, что она свела нас не только на льду.
Он наклонился и нежно поцеловал её. В этом поцелуе были все те чувства, которые невозможно выразить словами: нежность, благодарность, любовь, уверенность в завтрашнем дне. Когда они отстранились, Щербакова прижалась к его плечу.
— я так счастлива.
Прошептала она.
— и я.
Ответил Семененко, обнимая её.
— давай просто будем здесь. Сейчас. Вместе.
Они сидели, прижавшись друг к другу, а за окном кружились снежинки, словно танцуя в унисон с их сердцами. И в этот миг весь мир сузился до тёплого света ламп, до прикосновения рук, до тихого биения двух сердец, звучащих в одном ритме.
// сегодня уже три главы, я прям в ударе. Про Соню и Влада сегодня не буду выпускать. Возможно, выпущу завтра)