свет в середине зимы.
квартира пахла хвоей, мандаринами и теплом домашней выпечки. На улице метель закручивала снежные вихри, но здесь, в их общем гнездышке, царила уютная вселенная, созданная их руками. Анюта, завернувшись в мягкий кашемировый плед, сидела на подоконнике и смотрела на гирлянды, мигающие в окнах напротив. В ее руке был плотный конверт, уже запечатанный, с простой надписью: «Моему Жене. С Новым годом». Их традиция родилась почти случайно, пять лет назад, в их первый совместный Новый год. Тогда они были еще просто двумя молодыми людьми, влюбленными и немного застенчивыми, искавшими свой уникальный способ выразить то, что иногда трудно сказать вслух.
— давай писать друг другу письма.
Предложил тогда Женя.
— не смски, не сообщения, а настоящие письма. Где будет все самое важное за год. И вскрывать будем только под бой курантов. Щербакова с радостью согласилась. С тех пор каждый год, примерно за две недели до праздника, они начинали этот трогательный ритуал. Писали тайком, пряча листы в самых неожиданных местах, потом с торжественным видом обменивались конвертами и клали их под елку — ждать своего часа. В этих письмах жили их гордость, радости, мелкие обиды, которые тут же растворялись в чернилах, надежды и мечты о будущем. В этом году письмо далось чемпионке особенно трудно. Потому что главную новость года, самую оглушительную и прекрасную, она не могла доверить бумаге. Ей нужно было увидеть его глаза.
Она узнала три недели назад. Сначала было легкое недомогание, которое она списала на усталость после ледовых шоу. Потом навязчивая мысль, которая крутилась в голове, как назойливая мелодия. Тест, купленный почти шутя, показал две четкие полоски так быстро, что у нее перехватило дыхание. Она села на холодный край ванной, уставилась на маленькое окошко, и мир сузился до этих двух линий. Страх, радость, невероятная нежность — все смешалось в один клубок. И сразу же, следом, мысль.
— подарок. Это будет его новогодний подарок.
Скрывать было непросто. Утренняя тошнота, которую она объясняла экспериментами с новыми рецептами салатов. Внезапная сонливость — «перетренировалась на льду, Жень, ты же знаешь». Она отказывалась от бокала игристого на дружеской встрече, делая вид, что принимает антибиотики. Семененко, чуткий и внимательный, иногда смотрел на нее с легким вопросом в глазах, но Аня отводила взгляд, целовала его в щёку и что-то болтала о новогодних украшениях. Эта тайна жила внутри нее теплым, трепетным светом, и ей хотелось иногда положить его ладонь себе на еще плоский живот и все рассказать. Но она ждала. Ждала волшебства.
***
Подготовка к празднику шла полным ходом. Женя, с его невероятной для такого спортивного парня аккуратностью, сам наряжал ёлку, требуя у Нюты совета по поводу каждой ветки.
— идеально, капитан!
Смеялась она. Они вместе готовили крабовый салат и сельдь под шубой, хотя Аня теперь тайком избегала запаха рыбы. На столе уже красовался холодец, в духовке румянился гусь, а квартира утопала в мерцающих гирляндах, блестящих шарах и фигурках ангелов, которые они собирали вместе.
***
И вот настал канун. 31 декабря.
День тянулся сладкой, томной мукой ожидания. Они с утра ели яичницу, смеясь над испачканной мукой мордой их кота, пытавшегося стащить кусочек колбасы. Вечером, когда за окном окончательно стемнело и снег стал похож на падающий серебряный блеск, они накрыли стол. Все было по-семейному обильно и душевно: салаты в любимых сервировочных мисках, горячее, мандарины, шоколадные конфеты в золотых обертках. Они оделись в уютные, нарядные свитера — Аня в сливочно-белом, Женя в темно-синем.
— красивая.
Сказал он просто, обнимая ее за талию и целуя в висок.
— ты тоже.
Улыбнулась она, чувствуя, как сердце колотится в груди. Они сели за стол, включили телевизор для фона, говорили о пустяках, вспоминали уходящий год — его победы, ее новые программы, их общую поездку в Турцию. Щербакова почти не притрагивалась к еде, играла вилкой. Время приближалось к полуночи.
— пора.
Женя встал и протянул ей руку. Они подошли к елке. Под ее пушистыми ветками лежали два конверта — его и ее. И еще две маленькие коробочки — подарки.
— как всегда, сначала письма.
Прошептала Аня.
— давай.
Согласился Семененко. Они уселись на мягкий ковер у елки, спиной к дивану. На экране уже шли предновогодние поздравления. Они вскрыли конверты почти одновременно.
Письмо Жени было, как всегда, длинным и подробным. Он писал о своей гордости за нее, о том, как благодарен за ее поддержку после травмы, о том, как смеялся, когда она пыталась научить его печь их первый имбирный пряничный домик, и он развалился. «Ты — мой самый надежный тыл и самый красивый выход в свет. В новом году я хочу стать для тебя еще большей опорой. Чтобы ты всегда чувствовала, что за твоей улыбкой могу я спрятаться, как за крепостной стеной». У Ани навернулись слезы. Она посмотрела на него — он был поглощен чтением ее письма.
А она писала о любви. О простых моментах — как он храпит еле слышно, как концентрируется, завязывая шнурки, как ревнует ее к успеху поклоннику, но тщательно это скрывает. «Женечка, этот год был самым стабильным и теплым в моей жизни. Потому что ты в нем каждый день. И я готова к новым главам, к самым неожиданным поворотам. С тобой я не боюсь ничего».
Она закончила читать и положила листок. Женя уже смотрел на нее, его глаза блестели.
— спасибо.
Сказал он хрипло.
— я…я тебя очень люблю.
— я тоже.
На экране стали отсчитывать последние минуты года.
— а теперь подарки.
Улыбнулся Женя и взял маленькую бархатную коробочку.
— тебе.
Аня взяла свою, чуть побольше и затянутую в шелковую бумагу с рисунком из маленьких коньков и снежинок.
— давай на три-два-раз.
Предложила она.
— договорились.
На экране диктор начал отсчет: «десять…девять…»
Они разорвали упаковку.
«…восемь…семь…»
Аня открыла коробочку. В ней, на черном бархате, лежал не ювелирный изыск, а два ключа. Один — автомобильный. Второй — обычный, квартирный. И маленькая карточка с рисунком: проект дома у леса, с камином и большой террасой. На обороте почерком Жени: «Для нашего будущего. Чтобы было тепло, безопасно и просторно. Все начинается в этом году. Люблю тебя».
«…шесть…пять…»
Она подняла на него глаза, полные слез, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на свой подарок, который она ему вручила. Это была не вещь. В коробочке лежал тест на беременность с двумя яркими полосками. И свернутая в трубочку сонограмма — первое, еще такое абстрактное, изображение их ребенка, похожее на маленькую фасолинку. Внизу Аня вывела: «Теперь мы — команда из трёх. С Новым годом, папа».
«…четыре…»
Женя замер. Он смотрел на полоски, потом на снимок, потом снова на полоски. Его лицо было абсолютно бесстрастным, будто мозг отказывался обрабатывать информацию.
«…три…»
— Аня...
Его голос прозвучал чуждо, сдавленно.
— это… это правда?
Она кивнула,не в силах говорить, слезы уже катились по ее щекам.
«…два…»
И тогда его лицо преобразилось. Оно словно треснуло от сдерживаемых эмоций, и наружу хлынули изумление, восторг, бесконечная нежность. Он ахнул, коротко, как будто его ударили в грудь.
«…один! С Новым годом!»
Под бой курантов, под взрывы салютов за окном, Женя бросился к Ане. Не обнял, а именно бросился, заключил ее в такие объятия, будто хотел защитить от всего мира, прижал к себе так крепко, что у нее снова перехватило дыхание. И начал целовать. Ее лоб, щеки, заплаканные глаза, кончик носа и, наконец, губы. Это были нежные, стремительные, счастливые поцелуи, между которыми он бормотал.
— правда? Правда, Анечка?Ты...мы…малыш?
Он отстранился, приложил ладонь к ее животу, его глаза были огромными, полными слез.
— здесь?
— здесь.
Выдохнула она наконец, положив свою руку поверх его.
— наш новогодний подарок. Ты хотел, чтобы все начиналось в этом году? Вот оно. Начало.
Они смеялись сквозь слезы, сидя на полу среди разбросанной упаковки. Женя то прижимал Аню к себе, то отстранялся, чтобы снова посмотреть на нее, на снимок, и снова обнять.
— как долго? Почему не сказала? Ты хорошо себя чувствуешь?
Вопросы сыпались, как горох.
— три недели как узнала. Хотела сделать сюрприз. Чувствую себя прекрасно.
Улыбалась она, вытирая его щеки.
— ты… ты рад?
Ответом стал новый поток поцелуев и счастливое,почти детское хихиканье.
— рад? Аня, я…я самый счастливый человек на планете! Я папа! Мы родители!
Он вдруг вскочил,подхватил ее на руки (осторожно, как хрустальную вазу) и закружил под елкой, с которой посыпались иголки.
— осторожно, сумасшедший!
Визжала она от восторга, обвивая его шею руками.
— не могу! Не могу усидеть!
Он все же поставил ее на ноги, но не отпускал.
— мы купим все! Кроватку, коляску… Нет, сначала нужно к врачу! Завтра же!
— завтра праздник, все закрыто.
Напомнила она, гладя его по щеке.
—тогда после! Первым делом! О боже, Анечка…
Они сели за стол, но теперь уже не до еды. Женя не отпускал ее руку, словно боясь, что она исчезнет. Они строили планы, смеялись, перебивали друг друга. Он вспоминал, как она отказывалась от вина, а она — как он ворчал, что она стала слишком сонной. Теперь все кусочки пазла сложились в идеальную картину. Позже, когда первый шок прошел и салюты за окном поутихли, они сидели на диване, прижавшись друг к другу, и смотрели на огоньки елки. Ладонь Жени лежала на животе Ани.
— знаешь, о чём я думал, читая твое письмо?
Тихо спросил он.
— о чём?
— что я самый счастливый. Просто потому что ты есть. А теперь...
теперь это счастье умножилось на миллион. Я даже не знал, что так бывает.
— бывает.
Прошептала она, прижимаясь к его плечу.
— теперь будет всегда.
За окном, в темноте, медленно падал снег, укутывая город в белую, новую, чистую сказку. В их маленькой вселенной, пахнущей хвоей и надеждой, начался не просто новый год. Началась новая жизнь. И все, что было важно — любовь, доверие, тепло близкого человека — теперь обрело новый, глубинный смысл и невероятную перспективу. Их традиция письма сохранила самое главное чудо для кульминации, а подарки оказались не вещами, а ключами от будущего и самым настоящим чудом жизни. И Аня знала, что следующее новогоднее письмо она будет писать уже втроем.
// вот и всё, это последняя глава про щербаненок в этом году. Кстати, по какому пейрингу вы хотите, чтобы я написала фанфик? Может быть, даже подскажите сюжет) Мне будет интересно почитать ваши комментарии на эту тему!🤍