Глава 23
Центр нейрогенетической реабилитации (ЦНР). Полдень. Тихий шорох раздвигающихся дверей, стук каблуков по плиточному полу, медвяный запах мимозы
Она не была уверена, что её пустят к нему. И всё равно пришла. Хотя бы передать ему цветы. Даже если не положено.
За стойкой в приёмной сидела неприметная, унылого вида женщина средних лет. Девушка подозревала, что именно с ней она разговаривала накануне вечером. Её вполне мог бы заменить андроид - никто бы не заметил разницы.
Администратор посмотрела на посетительницу, затем на большой букет мимозы у неё в руках, затем снова на неё. И вопросительно промолчала.
‒ Я хочу навестить одного из пациентов, ‒ смущённо объяснила та.
Администратор снова посмотрела на букет.
‒ Это центр нейрогенетической реабилитации, ‒ с расстановкой произнесла она, ‒ возможно, вам нужен госпиталь двумя кварталами далее?
‒ Я к химерику, ‒ холодно отозвалась девушка и по привычке категорично поправила очки.
‒ Ах, вы из этих, ‒ пробубнила женщина себе под нос, и уже громче добавила: ‒ Вам назначено?
‒ А должно?
‒ Приём только по записи. Правила одни для всех.
‒ Я назначала, ‒ раздался низкий громкий голос, и к ним подошла та самая темнокожая женщина, которая приезжала вместе со скорой.
Она пригласила посетительницу следовать за ней.
Они поспешно зашагали по коридору, поднялись на третий этаж.
‒ Подождите здесь, ‒ врач указала на длинный белый флоттер у стены, ‒ я посмотрю, что можно сделать.
‒ Он в порядке?
Женщина внимательно посмотрела на неё.
‒ Он пережил кризис, потерял много крови. Человек бы вряд ли дотянул до операционной - собака его хорошенько потрепала. Но мы его подлатали, так что теперь, думаю, наш герой быстро пойдёт на поправку. Недаром же их обзывают регенератами.
Она удалилась, а девушка присела, тщетно пытаясь подавить нараставшее волнение.
Её терзало не только беспокойство, но и чувство вины ‒ она с самого начала вела себя с ним незаслуженно грубо.
Накануне в парке его потрепала не только собака. И если то, что она увидела - не настоящее чувство, что вообще можно назвать чувствами? Но ещё страшнее, что он мог погибнуть, получив такую словесную оплеуху на прощание.
В глазах предательски защипало.
К ней подсела грузная женщина лет пятидесяти, богато одетая. Золотистые пряди волос как бы невзначай спадали на плечи, выбиваясь из объёмной причёски.
‒ Вы выглядите до боли романтично, ‒ заметила она, начиная разговор, ‒ нечасто в таких местах можно увидеть цветы. Кому, если не секрет?
‒ Моему... другу, ‒ нехотя отозвалась та - ей не очень хотелось разговаривать, но указывать на это было неловко.
Пауза в её реплике не укрылась от внимания женщины.
‒ Друг, полагаю, не одного с вами пола?
Она промолчала.
‒ Понятно. ‒ Женщина вздохнула. ‒ Жалко мне вас, молодёжь. Тешите себя иллюзиями, придумываете чувства там, где их быть не может. Даже если вам кажется, что ваш друг влюблён, это не более, чем программа - его таким создали. Он обязан показывать эмпатию.
Девушка продолжала молчать, только стебли цветов стиснула крепче.
‒ Мне кажется, это часть маркетинга, ‒ продолжала собеседница. ‒ Хоть официальные браки запрещены, всё же отношения с ними позволены. А запретный плод, как говорится, сладок. Тут и подключается юношеский максимализм.
Девушка некоторое время продолжала задумчиво молчать.
‒ А откуда вы знаете, что ваш муж вас любит? ‒ наконец спросила она. ‒ Он вам это говорит? Заботится? Как определить наверняка?
Собеседница удивлённо воззрилась на неё.
‒ Как отличить настоящие чувства от имитации, если сам человек не всегда может сказать наверняка, что чувствует? ‒ девушка презрительно фыркнула. ‒ Эмпатия. Люди веками играют в лицемерие и делают вид, что это в порядке вещей. А когда появляется искусственный интеллект, все начинают кричать, что он недостаточно чувствителен или не чувствует совсем. Это вдруг становится глобальной проблемой.
Женщина по-прежнему молчала.
‒ Вы не хотите иметь с ними никаких дел, потому что они, якобы, не чувствуют? А я не хочу, чтобы мне подавал кофе озлобленный на жизнь официант, который плюнет в кружку.
Подошла врач. Вид у неё был смущённый. Девушка поспешно поднялась ей навстречу, испытывая облегчение от того, что её избавили от необходимости продолжать этот разговор.
‒ К нему пока нельзя, ‒ сочувственно произнесла врач, ‒ но я передам ему цветы. Думаю, он будет рад их видеть, когда проснётся. А вы приходите завтра после обеда.
Девушка растерянно кивнула и отдала букет.
Завтра после обеда.
Завтра на утро у неё был назначен вылет.