Глава 15
Салон автобуса. Пассажиры переговариваются, громко смеются. Кто-то болтает по проекционной видеосвязи, включив громкость повыше
На такси была целая очередь ‒ он решил не ждать и поехать на общественном транспорте. И туда, и обратно.
За большими панорамными окнами сгущались свинцовые тучи - собиралась гроза. Мир окунулся в сумерки раньше времени. Ветер нещадно срывал молодые листья с ветвей.
В просторном салоне было темно - мягкий бежевый свет горел приглушённо, и некоторые пассажиры включили дополнительную белую подсветку над своими местами.
Лампочка автопилота мерно и успокаивающе подмигивала зелёным. И хоть в головной части автобуса сидеть было запрещено и неудобно, там всё же примостились двое детей, сев прямо на пол и глядя через скошенное лобовое стекло на угрожающе посиневшее небо.
Химерик нарочно засёк время ‒ дома он пробыл не больше пяти минут. Четыре с половиной, если быть точным. Она не ошиблась.
Странно, что он до сих пор не рассказал ей. Не пригласил к себе. Почему? Боялся показаться... слишком человечным?
Он помнил её слова при первой встрече: «Не пытайтесь играть в человека». Но где граница между игрой и становлением?
«Остановка центральный госпиталь», ‒ сообщил автобус равнодушным, выдохшимся тоном.
Химерик спрыгнул с подножки на землю. Отсюда до её дома было не больше километра.
Порыв свирепого грозового ветра набросился на него, заставив поплотнее закутаться в лёгкий серый плащ.
У входа в госпиталь царил стихийный бедлам - сборище кричащих людей с проекционными транспарантами, полицейские кордоны с мигалками. Над толпой висела целая стая дронов: в основном от крупных СМИ, с логотипами на корпусе.
Химерик вслушался в гул толпы, пытаясь понять, что происходит, но отдельные слова тонули в общем гомоне. Тогда он подошёл к молодой девушке, с неподдельным интересом наблюдавшей за происходящим.
‒ Из-за чего шум?
Она окинул его насмешливым взглядом.
‒ Ваших на расправу требуют.
Химерик непонимающе нахмурился.
‒ За что?
‒ Там пациент вчера вечером скончался по вине регенерата. Вот и бастуют, чтобы нормальных врачей вернули.
Он отошёл на несколько шагов и сверился с навигатором: ближайшие улицы были блокированы. Оставалось идти сквозь толпу.
Немного помедлив, решительно направился в сторону столпотворения. Один из прохожих, крепкий мужчина средних лет с густыми старомодными усами, остановил его, схватив за локоть.
‒ Не самая лучшая идея, парень. Они не в лучшем настроении.
‒ Идти всё равно больше некуда.
Незнакомец нахмурился и осмотрел крыши зданий.
‒ И ни одной площадки для такси, ‒ проворчал он. ‒ Подожди, пока они разойдутся.
‒ Они могут простоять тут до утра. ‒ Химерик осторожно высвободил руку. ‒ И всё равно спасибо.
Он задержал воздух, как перед прыжком в воду, и нырнул в бастующий ад.
Полицейский хотел окликнуть его, но напарник остановил:
‒ Оставь. Не наши проблемы. Пусть потом производитель со страховкой разбирается.
Толпа стояла так плотно, что протиснуться было непросто.
‒ Я не доверяю своего отца машине! ‒ закричала белокурая девушка, когда он проходил мимо.
‒ Эй, ‒ крикнул один из парней с проекцией «ДОЛОЙ СИМБИОТОВ», ‒ проваливай отсюда.
Он запустил в химерика кералоксовым стаканчиком, валявшимся под ногами, угодив в плечо.
Тот даже не посмотрел в его сторону.
Примеру парня последовали и другие. Мелкий камень угодил прямо в висок. Металл глухо звякнул. Бирюзовые огоньки в глазах мигнули несколько раз, словно что-то внутри дало сбой. Он стиснул зубы от резкой боли, но продолжил упрямо идти вперёд. Он не мог показать, как ему страшно.
‒ Верните врачей! Хватит ставить над нами эксперименты!
‒ Заберите этих тварей обратно, пока мы не вернули их в разобранном виде!
‒ Вам плевать на людей! Вам важны только цифры!
От сильного удара в спину он с трудом удержался на ногах. Женщина, растрёпанная, с заплаканными глазами, сверлила его ненавидящим взглядом.
‒ Неплохо устроились в нашем мире? ‒ презрительно выплюнула она.
‒ Никто не интересовался, согласны ли мы занять ваши места, ‒ сказал он сдержанно и пошёл вперёд, по-прежнему не замедляя шаг.
Толпа начала редеть. Он минул второй кордон. Полицейские проводили его изумлёнными взглядами.
‒ Вот это тест-драйв, ‒ присвистнул один из них.
Ветер больше не налетал порывами, а дул непрерывно, не думая стихать. В отдалении послышался гром, на землю упали первые тяжёлые капли.
Висок саднило, но смятение заглушало боль.
Химериков не спрашивали, хотят ли они быть врачами, учителями, сиделками. Их просто ставили ‒ без права отказаться, без возможности выбрать профессию, без шанса остаться дома по собственной воле. Единственной уважительной причиной для отсутствия считалась поломка - временная или окончательная. Они даже не умирали. Они ломались.
Его словно облили нечистотами. Единственное, чего ему сейчас хотелось, это поскорее оказаться в маленькой старой квартирке рядом с единственным близким ему человеком.
Стало совсем темно.
Когда химерик подошёл к подъезду, дождь обрушился стеной ‒ тяжёлой и беспощадной. Он укрылся под козырьком и застыл. На матовой тёмно-серой двери белели кривые буквы: симбиофилка.
Он смотрел на надпись и чувствовал, как в нём впервые закипает ярость. Не только на тех, кто это написал. На весь мир: на толпу, бросающую камни, на прохожих, отводящих взгляд, на систему, в которой его существование само по себе - вызов. Если бы всё это можно было остановить... хоть на миг...
Он ударил. Гулкий металлический звук, будто труба врезалась в стену, разнёсся по пустому двору. Металл двери прогнулся, как тонкий алюминий.
Рука опустилась. Кожа на костяшках пальцев порвалась, обнажив серебристые титановые суставы, в ложбинках которых уже собиралась кровь.
Он больше не мог выставлять её на посмешище своим присутствием.
Он не имел права попрощаться, не мог объясниться - иначе не нашёл бы в себе сил уйти.
Кровь с пальцев стекала на пол - маслянистая, тяжёлая.
Он развернулся и исчез в дождевой завесе.