Глава 14
Квартира героини. Напряжение звенит в воздухе
Как только дверь за ними закрылась, он собрался заговорить, но девушка его опередила:
‒ Ужинай без меня. Я устала.
Он смотрел, как она сбросила обувь прямо на ходу и забралась в спальную «нишу» в верхней одежде.
На этой кровати могли бы спать четверо. Матрац еле помещался в тёмном закутке с одним слабым светильником в изголовье. Неужели, подумал химерик с раздражением, нельзя было грамотнее использовать пространство? Он ни разу не встречался с хозяевами квартиры, но сомневался, что они имели габариты бегемотов.
Есть ему не хотелось. Он тоже устал.
Немного помедлив, химерик приоткрыл сломанную дверь «спальни» - та тихо, но протестующе скрипнула.
Лёгкий кардиган валялся у самого входа как сторожевой пёс. Он аккуратно убрал его в сторону и впервые целиком забрался на кровать.
Девушка забилась к самой стене и никак не отреагировала на его появление. Она лежала к нему спиной. Не всхлипывала, не спала ‒ просто лежала.
Он лёг рядом, стараясь не касаться её ‒ благо, чёртова кровать давала такую возможность. Долго молчал, будто подбирая слова. Потом заговорил:
‒ Я не хотел тебя обидеть. Я отстранился, потому что слишком хорошо знаю, как легко люди причиняют вред, когда считают себя вправе это делать. Мне не всё равно, что с тобой может случиться, если кто-то решит, что ты переступила черту. Мне просто страшно.
Некоторое время девушка не отвечала, но он ощущал растущее напряжение, словно в воздухе накапливался глухой разряд.
‒ Возможно, стоило подумать об этом до цветов?
Удар попал в цель. Как бы он ни пытался оправдаться - заботой, тревогой, даже растерянностью - это не отменяло одного простого факта: он сам подставил её. И даже то, что он не до конца понимал свои чувства, не отменяло ответственности. Он должен был предвидеть, проанализировать - взвесить риски, просчитать возможные сценарии. Он умел это. Обязан был это сделать. А он... вёл себя как человек.
‒ Ты даже имени моего не знаешь! ‒ она подскочила, взбешённая его молчанием, словно внутри что-то взорвалось.
Её взглядом можно было обугливать древесину.
Он тоже поднялся.
‒ Что бы оно мне дало?
‒ Я человек! Не модель, не схема, не инструкция! А у людей есть имена!
Она снова повалилась на кровать, словно заряд в ней закончился, и снова отвернулась к стене. Послышался сдавленный всхлип, её плечи начали вздрагивать.
Он ещё ни разу не видел, как она плачет, и это окончательно выбило его из колеи.
Его рука замерла над её плечом, словно он не мог решиться прикоснуться к ней после того, как оттолкнул от себя. Он проклинал себя за нерешительность.
‒ Люди придают именам слишком большое значение, ‒ заговорил он и, набравшись смелости, осторожно положить ладонь ей на плечо. ‒ Родители способны часами спорить о том, как назвать ребёнка - задолго до того, как он появится на свет. Верят, будто имя должно заранее определить всю его судьбу. Разумеется, если дать малышу имя вроде кода от банковской ячейки - с цифрами, символами и заглавными буквами, ‒ это немного усложнит ему жизнь...
Снова послышался всхлип, но уже не горестный.
‒ Без имён и названий язык бы просто не сложился, ‒ продолжал он, ‒ на этом построены ваши системы: общение, собственность, власть. Всё, что функционирует, существует потому, что названо. Но имя... имя - это всего лишь звук. Для кого-то вроде меня оно ничего не значит. ‒ Он помолчал некоторое время и заметил, что она больше не всхлипывает. ‒ Даже если бы ты с самого начала сказала, как тебя зовут... это бы не сообщило мне о тебе ровным счётом ничего. Не так, как книги, которые ты выбираешь. Не так, как запах духов, или темы, которые тебя тревожат.
Она медленно повернула голову и посмотрела на него через плечо, но продолжала молчать. Он встретил её взгляд и подмигнул, совсем по-человечески.
‒ Я заметил, что влюблённые часто со временем перестают звать друг друга по имени. А потом вдруг: «Подожди... тебя зовут Саймон? Серьёзно?» ‒ Он улыбнулся. ‒ Не потому, что забыли. Просто не говорили это так долго, что имя уже звучит странно. Как будто оно чужое.
Она не выдержала и засмеялась.
‒ Иногда имена только мешают по-настоящему видеть друг друга.
Он медленно потянулся к ней. Провёл пальцами от плеча к ключице.
Поцелуй вышел неуверенным, почти мимолётным, но она не отстранилась. И тогда он поцеловал сильнее. Глубже. Пальцы запутались в её волосах.
«Что я делаю?».
Он резко отстранился.
‒ Прости, ‒ выдохнул он, ‒ я не могу. Не имею права. Не сейчас... не так.
Она потрясённо уставилась на него.
‒ Что с тобой?
Он поспешно поднялся на ноги и схватился за косяк так, что побелели костяшки пальцев.
‒ Прости. Я... мне нужно уйти.
Она поднялась следом.
‒ Ты только что пришёл!
‒ Я не... Я ненадолго. Правда.
Он тяжело дышал, словно пробежал марафон.
‒ Не хочешь рассказать, зачем тебе каждый вечер мотаться домой? ‒ она подозрительно прищурилась. ‒ Точно не отметиться, я бы знала. Так зачем проводить почти час в пути ради пяти минут в квартире?
‒ Я расскажу... обязательно. ‒ Не выдержав её взгляда, он сделал шаг к двери. ‒ Просто... не сейчас, ладно?
Дверь за ним закрылась - слишком быстро, слишком буднично.
Она стояла молча, пока внутри не зазвенела злость: на него, на себя, на весь мир.