Глава 13
Букинистический магазин в Историческом квартале. Вечер
Она листала «Ромео и Джульетту» - в оригинале Шекспира она ещё не читала.
Тишину пустого магазина разбили две девочки-тинейджера, вихрем смеха ворвавшиеся внутрь.
Андроид за кассой одарил их равнодушным взглядом, а она строго нахмурилась, словно кто-то нарушил дисциплину на уроке.
Одна из подростков, по виду старшая, подошла к продавцу.
‒ А у вас есть та книга, где девушка сначала с драконом, потом с кальмаром, потом с деревом... ну, вы поняли.
Подружки сдавленно хихикнули.
Девушка категорично поправила съехавшие с переносицы очки.
‒ Уточните запрос, ‒ равнодушно потребовал андроид.
То ли профессия книготорговца в букинистической лавке была настолько монотонной, что даже андроид заскучал, то ли у него сломался эмоциональный модуль.
Сейчас это было не редкостью - андроиды постепенно отходили в прошлое, их заменяли новым поколением - ГЕРОН. С некоторых пор в ряде передовых стран были запущены программы по частичной утилизации андроидов и замене их на химериков. Разумеется, не всем новые «слуги» были по вкусу и карману, а граждане, в особенности пожилые, ни за что не хотели расставаться со своими старыми андроидами даже после того, как добрая половина сервисов по обслуживанию закрылась, а цены на ремонт взлетели почти вдвое.
‒ Ну там, где у дракона такой...
‒ У него установлена цензура, ‒ перебила девушка, не выдержав этой пошлой игры в угадайку, ‒ как бы вы ни пытались объяснить, он вас не поймёт.
‒ Да что такого-то? На мифы же у него цензуры нет. А там девчонка с быком, и ничего. Минотавр, все дела.
‒ Мифы служили в прошлом несколько иным целям, чем возбуждение пресыщенной молодёжи через извращённые зоофилические образы.
Только теперь она заметила, что вместе с вихрем в лавку не в пример тише вошёл ещё один посетитель.
‒ Минотавр родился от проклятия и стал чудовищем, которого заперли в лабиринте, ‒ продолжал он. ‒ Не романтика, а трагедия. Прочтите до конца. Кстати, ‒ с лёгкой, почти ленивой иронией, ‒ в отличие от мифов, эротическая литература в этой стране продаётся строго по лицензии. Подобные лавки её получить не могут. Это вам не секс-шоп.
Одна из девочек нахмурилась.
‒ То есть, типа тут такого нет?
‒ Если бы вы читали условия пользовательского соглашения так же внимательно, как мифы, вы бы знали, что доступ к такого рода книгам открывается только в специализированных точках. Там, где есть маркировка, фильтры и цифровой контроль доступа. А у него, ‒ он кивнул в сторону андроида, ‒ встроена система отсечения контента по возрастным параметрам. На такие запросы он просто не реагирует. Особенно когда речь идёт о быках и девушках.
‒ Ладно, пошли отсюда, ‒ вызывающе бросила одна из подруг, и обе вышли из помещения, громко хлопнув дверью.
Химерик встретил насмешливый взгляд девушки и неспешно направился к ней.
‒ Всё споришь?
‒ А ты уже освободился? ‒ поздоровалась та.
‒ Сегодня отпустили раньше обычного. Видимо, начальство решило поиграть в гуманизм.
Он склонился ближе и заглянул в текст Шекспира. До него донёсся запах ванили - мягкий и сладкий, почти невесомый. Он попытался связать запах с её настроением - как делал до этого, ‒ но не смог. Она выглядела спокойной, будто ей хотелось просто быть - без целей, без мыслей.
‒ Трагедии на ночь?
Она закрыла книгу и поставила обратно на полку.
‒ Кто-то называет это трагедией, а я считаю это нелепой смертью.
Они вышли из лавки. Жара июньского дня начала потихоньку спадать, но было душно, как перед грозой.
На протяжение недели он бывал у неё каждый день. Сначала выхаживал во время болезни, а потом предлог стал не нужен.
Он вдруг понял, что жизнь до неё была неполной.
На зелёной лужайке расположилась молодая пара - юноша развалился на траве, положив голову девушке на колени.
Химерик смотрел на них и чувствовал, как тревожные мысли вновь поднимаются в голове. С каждым днём они звучали всё громче, и от них уже было невозможно отмахнуться.
Что он мог дать ей, если не принадлежал самому себе?
Ни семьи, ни брака, ни даже дома, который она могла бы назвать своим: при нынешних законах он имел право проживать только на отведённой ему квартире, а она при допустимом гражданском браке - как временный сожитель со специальным разрешением. Он даже не мог взять её за руку на улице без риска получить взыскание.
‒ Эй, ты в порядке?
Он вздрогнул.
‒ Прости. Задумался.
‒ Когда ты просто думаешь, глаза у тебя не тускнеют.
Химерик вопросительно посмотрел на неё.
‒ Откуда ты это знаешь?
Девушка лукаво прищурилась.
‒ У меня было достаточно времени, чтобы изучить тебя.
Она подошла совсем близко и взяла его за руку.
Он на мгновение растерялся. Взгляд остановился на её пальцах, обвивших его ладонь - тонких, живых, тёплых.
Мир будто притих. Над крышами домов пробивались золотистые лучи заходящего солнца, вдалеке смеялись дети, в густых ветвях деревьев щёлкнула птица. Всё это было, но словно не здесь.
Он поднял руку - почти неосознанно, - и коснулся её щеки. Потом опустился чуть ниже, к её шее, к волосам, вдохнул их аромат. Его лицо почти уткнулось в её висок, в тёплую прядь, пахнущую ванилью и летом.
Он не думал. Не анализировал. Просто был рядом. Просто чувствовал. Словно впервые позволил себе не быть функцией, а быть собой. Или тем, кем отчаянно хотел быть, пусть даже на пару секунд.
Из сладкого забытья его вывел резкий окрик прохожей:
‒ Оштрафовать бы вас ‒ глядишь, и вспомнили бы, кому с кем положено.
Химерик вздрогнул. Его рука осторожно, но твёрдо высвободилась из её пальцев. Он сделал шаг назад.
В её взгляде не было обиды - только немой вопрос: «Серьёзно? Из-за какой-то карги?».
Дальше они пошли молча, и не обмолвились ни словом до самого дома.