Глава 11: Воспоминания - это ключ ко всем дверям твоего сознания
Кэтрин вздрогнула, резко очнувшись от своих мыслей, и потёрла сонные глаза, наверняка ещё больше размазывая тушь. Повернула голову чуть влево, и встретилась с зелеными глазами в зеркале на столе. Единственное их с братом различие. У того взгляд можно сравнить с океаном, но Кэт больше нравится кромка льда на озёрной глади. А в остальном одно сходство: всегда взлохмаченные, как бы их не укладывали, рыжие волосы и росыпь веснушек, которые оба ребёнка унаследовали у отца. "Только у меня веснушек больше и их виднее" чертёнок внутри, прозванный Питом Шалун (ведь именно на него девочка предпочитала сваливать все свои косяки), по детски высунул язычок.
Настенные часы показывали ровно три дня, а значит, что её любимый братик должен вернуться не так скоро, как хотелось. Кэтрин похлопала себя по щекам, чтобы немного взбодриться, ведь потому что не выспалась, спать уже хотелось неимоверно, но все-таки желание встретить Пита со школы было сильнее. Кэт собрала свой ураган рыжих волос в хвост на затылке и спустилась на первый этаж к мачехе на кухню.
Как только зашла в помещение спросила:
– А Пит скоро вернется? – Взяла с тарелки на кухонном столе зеленое яблоко и откусила значительный кусок, отчего по губам потёк кислый сок, которым она почти сразу слизнула языком. И девочку не смутила железная конструкция брекетов на верхней и нижней челюстях, а так же противопоказания врача насчёт этого фрукта, которому уже приходилось снова приклеивать один из брекетов, отвалившийся во время поедания орехов. Мать закатила глаза, но скрыть лёгкую, тронувшую лицо, улыбку не смогла и, возможно, даже не пыталась. Её дочь неисправима!
– Скоро. И положи на место яблоко, пиратка! – Мать пригрозила ей кулаком, отвлекаясь от нарезки овощей на салат. А потом добавила. – Лучше помоги маме с ужином.
И "пиратка" улыбнулась. Искренно, без боязни. Ведь знала: все мамины угрозы — это лишь пустые слова, и та делает это в шутку и, чаще всего, с ухмылкой. Родители никогда не поднимали на неё руку. Максимум лишали телефона и компьютера на неделю. Помнится, её брат в каком-то и из диалогов упомянул, что Кэт повезло гараздо больше, нежели ему. И если сложить все факты и их совместный разговоры, то можно понять: к Питу относились в множество раз хуже, чем к самой девушке. Но все подробности своей жизни до её появления на свет, парень, по возможности, старался не озвучивать и не обговоривать, отчего на душе Кэтрин становилось паршиво.
– Ты сделала уроки? – спросила мама, как только девушка подошла к холодильнику, вытаскивая от туда вчерашнее мясо и макароны.
– Да, – непринуждённо ответила Кэт. Ложь далась легко, особенно после нескольких лет усердный тренировок. Пиратка планировала выучить за несколько часов до школы, как делала уже на протяжении всего седьмого класса.
Когда салат был готов, приборы разложены, а основное блюдо подогрето в звонок позвонили один раз. "Папа" — пронеслось в голове, даже как-то грустно, но всё же пришедший домой отец тоже был встречен с распростëртыми объятьями.
Кэтрин всегда замечала, что она больше напоминает своего отца, нежили мать, приближенную внешность которой унаследовал Пит. Зелень глаз, ярко выраженная россыпь веснушек, расположившихся на всём худом теле, длинные ноги – всё это и не только переняла у папы пиратка. И лишь рыжая копна волос была была взята у уже давно умершей матери, которую девочка даже не помнила, но зато остались горькие воспоминания. А женщина, гремящая посудой, смогла заполнить эту душевную пустоту и делала всё, лишь бы из мачехи стать мамой.
Вскоре после прихода отца по дому разнёсся заливистый смех Кэтрин, ведь испуганный вскрик только что пришедшего брата, который произошёл из-за решившей его напугать пиратки, изрядно повеселил молодую девушку. А той, к слову, вскоре прилетело подушкой из спальни от такого рода деятельности.
— Привет. — Переодевшись, Пит зашёл в столовую, как раз тогда, когда еда уже была расставлена по тарелкам, но никто ещё не начал употреблять ту в пищу.
— Привет, солнышко, — мама прошла дальше по обширной столовой, плавно переходящей в кухню, забирая из последней графин сока.
— Как дела в школе? — после того, как поздоровался спросил отец, немного приподнимая уголки губ, а Пит постарался в ответ выдавить из себя такое же подобие улыбки, но получилось скверно.
Кэтрин всегда замечала, что, в отличие от мачехи, с отцом отношения у брата натянутые и, будто неискренние. Они мало разговаривают, между ними была словно пропасть из недомолвок и маленьких тайн. Иногда бывало сложно даже уловить какую-то ниточку, что их должна связывать как отца и сына, но толи Пит всё время старался перерезать её тупыми ножницами, а папа ему не противостоял, толи наоборот. И Кэтрин думала так не одна, ведь с матерью они наедине тоже часто обсуждали взаимоотношения этих двоих.
Молчание среди собравшихся затянулось, и Кэтрин решила, что уже не может терпеть. Начала лепетать на абсолютно несвязные темы, и все для вида даже оживились. Пит иногда вставлял своё слово, а в особенности, когда речь зашла об оборзевших старшеклассниках. Мачеха всасывала в себя информацию, будто губка, и с упоением слушала её рассказы, перескакивающие с одного на другой. И лишь отец будто был не с ними, а где-то далеко. Кэтрин это даже немного задело, ведь получить хоть долю внимание от родителя ей было нужно, как воздух. Но он был будто сам не свой весь вечер. Какой-то задумчивый и бесстрастный. Видно это заметила и мама, ведь та всё время обеспокоенно поглядывала на мужа.
Когда с едой было покончено на матери осталась уборка, а все остальные отправились по своим делам. Но вместо того, чтобы свернуть по коридору в свою комнату, Кэтрин направилась вслед за братом. Она хотела просто поговорить с ним по душам. Обсудить его проблемы, её учёбы и другое. Обычный разговор между братом и сестрой.
— Что ты хочешь, пиратка? — как только Кэт закрыла за собой дверь, Пит сложил руки на груди и показал всем своим видом, что весь во внимании.
— Ну наверное я хочу с тобой поговорить.
— О чем? — не унимался брат, пытаясь понять, чего Кэт от него хочет.
— Обо всём, идиот, — она притворно закатила глаза, но подавить дрогнувшую на губах улыбку не смогла.
— "Обо всём"! Ты говоришь обобщающе. Умей говорить прямо. Привычки обычно чреваты последствиями. — Брат сёл на кровать, немного прыгая на упругом матрасе, и похлопал по месту рядом с собой, приглашая сесть.
Приземлившись рядом с парнем, пиратка решила, что начать сразу заваливать его каверзными вопросами будет не этично с её стороны, поэтому решила начать издалека, понемногу перестраиваясь.
— Ну хорошо. Начнём с того, как дела в школе?
— Более или менее нормально, по химии была контрольная, относительно не сложная, но всё же скорее всего всего схожу ночью в школу. — Он закрыл глаза, как будто что-то вспоминал. — Сегодня пришла новенькая.
Ранее немного потускневшая Кэтрин, оживилась. Слушать про новопришедших в класс Пита было всегда занятно и порой даже смешно. Помниться, что парень рассказывал ей про Эмму, которая, как только перевелась, почему-то невзлюбила его и за спиной всегда обсуждала с сразу нашедшимися подругами Стейси и Джейн, потянувшейся к новенькой по просьбе первой. Но через время самому Питу стало неинтересны колкие фразы уже не новенькой, ведь он нашёл свою отраду в Дженифер — милой на вид девушке, которую парень заприметил ещё в средней школе, но стал более плотно общаться только в последний год учёбы. И ни её, ни его не смущало тесная дружба Джейн с, изрядно поднадоевшей парню, Эммой. Но он никогда не жаловался. Жизнь устроена так, что в один момент всё может рухнуть. Ты можешь потерять близких тебе людей, лишиться работы. Но всегда среди темноты можно обнаружить проблеск света, за который нужно успеть зацепиться. Именно это небольшое счастливое событие может вывести тебя из забвения, навеяного чем-то полохим. Джейн и стала тем самым проблеском света среди его тьмы.
Кэтрин, забывшись в воспоминаниях об Эмме, чуть заметно вздрогнула.
— И кто же эта счастливица? — Последнее слово точно было сарказмом, прозвучавшим со стороны пиратки. Счастливым в их классе была разве что черепаха Матриша, которая жила в террариуме в кабинете уже около трёх лет, никогда не жалуясь. Хотя если бы перед ней предстала возможность высказать своё недовольство досталось бы всем без исключения.
— Какая-то Кристина Хипс. Та ещё штучка, — он брезгливо махнул рукой, немного отворачиваясь. Та ещё штучка это мягко сказано.
Прозвенел звонок, который позволил ученикам с вздохнуть с облегчением.
Краем глаза парень сразу ухватил фигуру с волнистыми каштановыми волосами, которую прикрывали спины подруг, а после с их стороны донёсся лёгкий смешок. Вдруг Пит заметил ещё одну особу, новенькую в их классе, которая отталкивала всех только своим внешним видом. Кристина или, как многие её стали звать, Кристи подошла в компани и, судя по немного вздрогнувшей Джейн, чуть испуга их своим визитом. Стейси что-то ей сказала, а новенькая, ляпнув нечто в ответ, поспешно ретировалась с пеленой ненависти и слез в глазах. Дженнифер с подругами снова заливисто рассмеялись, смотря в сдел удаляющейся Хипс. "«Унижай, чтобы не быть униженным» — это в вашем стиле, — усмехнулся про себя. Потом хмыкнул: — Как жаль, что понять простое правило «Унижая других, ты только унижаешь себя, показывая, насколько низко пал» вы не можете". Да, он презирал её подруг, даже говорить самой Джейн об этом. В какой-то степени, Пит не уважал и саму девушку, а вернее ту часть её души, которая ведется у других на поводу, лишь бы не стать посмешищем в глаз сверстников. Смешно.
Оставалось ещё буквально пара минут до звонка, и Пит, решив, что у него ещё уйма времени, поспешил выйти из кабинета побродить по школе, зайдя в туалет. Пройдя около метра от двери кабинета, он столкнулся с Кристи, отчего та упала на зад. Он даже не стал помогать ей собрать, выпавшие из рук, книги. Просто прошёл мимо, даже не обратил внимание на её небольшой вскрик где-то позади и угрозы в его адрес. При виде Хипс появился резкий приступ отвращения, который оказался сильнее, чем совесть.
— Я так понимаю, потом ты просто ушёл или начался следующий урок. — прозвучавшие слова были скорее утверждением, чем вопросом, и потом она разочарованно протянула: — Даже как-то скучновато.
— Не то слово.
Память озарило воспоминание, а вернее обещание Пита, которое он дал ещё где-то год назад. Решив, что терять нечего и даже не надеясь, что он внятно что-то сможет рассказать, Кэт спросила:
— А какое сегодня число?
— Двадцать шестое октября, а что? — Он устало повернул голову в её сторону.
— Значит ты не помнишь? — пиратка как-то подозрительно прищурилась в ожидании ответа, но многозначительно поднятая бровь была весомей любых слов, поэтому Кэтрин пришлось, уже в некоторый раз только за этот вечер, закатить глаза. — Ты обещал, что двадцать шестого октября 202* года расскажешь мне про твои взаимоотношения с отцом до моего сознательного возраста и появления.
Пит выдавил из себя усталый стон. Весь этот вечер и, в принципе, день уж очень сильно его уматали. Но в памяти проскользнул этот разговор и клятва на мизинчиках, поэтому парень поудобнее и вальяжнее развалился на кровати, вытянув ноги, на которые моментально приземлилась рыжеволосая голова сестры. Перебирая кудрявые пряди уже распущенных волос, он начал свой рассказ:
— Я не был желательным ребёнком. Наша с тобой родная мать вообще женилась на отце по залету, поэтому в браке была не самой счастливой женой. — Это Кэт узнала впервые, и про брак, и про брата, поэтому немного поерзала на его коленках. — По какой-то причине отец меня не взлюбил, и я с самого раннего возраста я стал получать за любые промахи. Разбил вазу — избил, не доел обед —на день остаёшься вообще без еды. С каждым годом наказания становились всё изощренней. Например, ты знала, что я умею играть на фортепиано? — Кэтрин отрицательно покачала головой, не взглянув на брата. Почему-то смотреть на него в данный момент не хотелось вовсе. Боялась ли она увидеть в нём того маленького избитого мальчика? Возможно. Но сейчас девушке казалось, что лучшим вариантом будет вообще не шевелиться, как бы позволяя Питу остаться один на один со своими воспоминаниями, ведь, возможно, выскажись он сейчас, в дальнейшем станет намного легче. Он отпустит историю, которая белеющими шрамами осталась на его сердце. Нет. Излечиться от воспоминаний нельзя, но притупить боль всегда стоит попробовать. — А я вот умею. Мой любимый папочка научил. Когда я фальшивил, он скручивал мне пальцы и заставлял продолжать играть. — Она затылком чувствовала как дёрнулся его кадык, ведь голос чуть дрогнул, произнеси он это. — Я быстрого учился на собственных ошибках. И старался их больше не допускать. Меня мучили около пяти лет. Даже после того, как появилась ты, моя маленькая пиратка, отец не перестал, хотя поклялся матери больше меня не трогать. Странно получается. Маме насрать, отцу видно было нечем заняться, и он развлекался как мог. — Горячая усмешка. — А потом, когда скончалась мать, и папа нашёл себе новую жену, он поклялся не кому-то, а самому себе, что я буду оставаться невредимым. Но я не смог его простить. Всё ещё ненавижу.
Он с силой стукнулся затылком о стену за спиной. Кроме гнева была обида, что он сказал только часть правды и "клятва" была не взаправду. Они тогда подрались. Чуть ли не до полусмерти. Забрызганые кровью друг дарга и с переломаными рёбрами, мистер Митчелл готов был зарезать собственного сына за лишнюю прямолинейность. А у младшего глаза застелило пеленой гнева к казалось самому близкому человеку. Но избитые, срочно требовшиеся в медицинской помощи, родственники, по инициативе Пита, сошлись на холодной войне. Они не хотели, чтобы это повторилось, а обе девушки прознали о реальной причине костылей, с которыми отец и сын на пару вернуться домой.
Прошло около десяти минут прежде чем Кэт хриплым шёпотом выдала.
— Давай разойдёмся, пора спать.
Пит неопределённо кивнул, поднимаясь с постели, но ничего не сказал. Напоследок Кэтрин обняла брата, вжимаясь в него своим телом, вкладывая в это незамысловатое действие те эмоции, которые словами выразить невозможно. Иногда твои поступки могут быть красноречивей любых слов. А Пит обнял в ответ. Так же крепко, будто отпуская всё то, что было раньше. И это было нужно обоим.
Уходя из комнаты, она обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на него. Казалось, что пиратка больше никогда не увидит брата. Он улыбнулся ей в ответ, а после пошёл к рабочему столу. Кэт закрыла дверь и выдохнула. Думать было тяжело. Руки подрагивали мелкой дрожью. Неимоверно хотелось спать, ведь за разговором она и не заметила как время перевалило за полночь. А ещё хотелось плакать, но слезы будто высохли. Остался лишь давящий ком в горле.
Комната встретила её беспорядком. Всякий раз, заходя в помещение, глаза цеплялись то за разбросанные по полу вещи, то за бардак на рабочем столе. На не заправленной кровати было бедствие из недоеденных снеков, крошек и шкорок от мандаринов, а посреди всего этого стоял потухший ноутбук, на котором она ранее смотрела фильм. Убираться — последнее, что Кэтрин хотелось делать. Поэтому девушка просто смела всё на пол и устало упала на постель, утопая лицом в подушках. Где-то под ухом зашелестела бумага. Нехотя приподняв голову, пиратка заметила маленький квадратик желтоватого пергамента, на котором аккуратным почерком было выведено "37°46′ с. ш. 122°26′ з. д. для Сириуса". Странность сей незамысловатой записки придавал ещё и тот факт, что ничего подобного она раньше не видела. Но, свесив всё на свою странность натуры и то, что девушка могла это написать просто вспомнив что-то, Кэтрин кинула записку на пол, пробормотав при этом неразборчиво что-то себе под нос, и тут же заснула крепким сном. Лёгкий синевато-черный дым растлался по полу, но тут же исчез.
Кэтрин не сможет рассказать, что ей снилось даже если сильно захочет, ведь она попросту не помнит свой сон. Но чувство знакомого липкого страха всё ещё витало в где-то в душе. Фигуры. Она помнит фигуры людей от которых веяло синеватой дымкой при быстром шаге, но лица не были запечатлены в воспоминаниях, прочерченые смазаными линиия, будто фото без фокуса. Она помнит лес, стволы деревьев в котором были закручены в узлы, помнит как одна из фигур протянула ей руку сказав мелодичное "Сириус". Кэтрин держала в мыслях ту записку, которую она нашла вчера. Там и там упоминается некий Сириус. Неподдельное волнение и азарт накрыл пиратку.
Усталость, которую ныне чувствовала Кэт, ещё не так прошла, но она уже мчалась в комнату старшего брата, чтобы поделиться тайнами, которые, как ей казалось, стали окутывать и саму девушку. Уже собираясь открыть дверь спальни, почувствовала странное чувство, будто всё не на своих местах. Окружение оставалось прежним, но казалось, словно в пазле не хватает главной детали. А всё таки открыв дверь, поняла, что не так.
Раньше, когда ты заходил в комнату Пита, тебя встречал легкий запах печенья и табака, которые заполняли, вместе с яркими лучами утреннего солнца, помещение. От былого уюта не осталось и следа. Вместо этого запах стиральных порошков и грязных носков, который неприятно щекотал нос. На месте былой комнаты её любимого старшего братика была обычная прачечная. Маленькая, узкая. Улыбки не было и в помине. Лишь вопрос, который словно так явно светился на её лбу.
Что произошло? В душе напрочь отсутствовало чувство нервного напряжения или шока. Только вырваный кусок полноценной картины их семейной жизни куда-то бесследно пропал. А сердце подсказывало, что, чтобы его вернуть, нужно разобраться в записке.
Было бессмысленно думать, будто родители дома, поэтому оставалось лишь безнадёжно ходить по дому в поисках хотя бы намёка на своего брата. Но на всех семейных фото не было ни парня, ни связывающих с ним предметов. Странно, но никаких ощущений и даже ёкнувшего сердца от страха она не ощущала. Воспоминания были, а вот почти всё яркие чувства пропали, будто Пит был просто чуть ближе к ней, чем обычный знакомый. Радость была словно лёгким, навеянным ещё полусонным мозгом ощущением, но выветрилось, как только она смогла до конца проснулась.
Но почему-то казалось, что тот недостающий кусочек их семейного пазла был уж очень важен, поэтому Кэтрин на всех порах помчалась в свою комнату на второй этаж. Подняла, так и валявшуюся на полу, записку и снова прочла послание. "37°46′ с. ш. 122°26′ з. д. для Сириуса" Что это может значить? Перечитала фразу ещё несколько раз, и только после четвёртого раза в мыслях Кэтрин появилась мысль. Девушка подошла к прикроватной тумбе и, взяв с неё телефон, открыла приложение "Карты". Кэт ввела координаты и через мгновение телефон выдал:
Сан-Франциско, штат Калифорния.
С некием Сириусом Кэтрин разберётся позже.
А пока стоит наведаться в родной город. И выяснить, что происходит. Она найдёт потерянный кусочек их пазла.