[ЗАМОРОЖЕНО] The Most Beautiful Moment In Life | #Wattys2017

Ведь хоть мне казалось, что я был один - нас было семеро.

— Gil

Ночные огни. Гул машин на главной трассе где-то так отдаленно. Он не слышит ничего кроме шарканья собственной обуви по асфальту. Заворачивает в переулок. Пустой и темный. Смотрит только себе под ноги, из-за чего не замечает две фигуры, движущиеся прямо на него, и случайно врезается в одну из них. Игнорируя крики возмущенных мужиков, что остановились после «столкновения», брюнет продолжил идти дальше.

— Я с тобой говорю, придурок! — хватает за капюшон и откидывает к металлической стене. Спина заныла, но на лице парня не дрогнул ни один мускул. Холодный, ничего не выражающий взгляд впивается в лицо напротив.

— Исчезни, у меня нет настроения на это, — брезгливо кидает он, пытаясь обойти громил, но тот мужик не дает это сделать, вновь грубо откидывая парня и хватая его за горло.

— Что там вякнул сопляк?! Давно мозги не вправляли? — Чонгук наконец приходит в себя, хватает руку мужика и отбрасывает от себя. Во взгляде на этот раз читается нарастающая злость, раздражение. Кулаки сжимаются, а на скулах заиграли желваки.  

  — Такой отброс как ты захотел мне их вправить? — это была последняя фраза, перед тем как Чону не хило так заехали кулаком по лицу, тут же разбивая губу. Затем удар, и ещё, и ещё. В живот, по лицу, по ребрам. Воздуха в легких с каждой секундой становилось всё меньше и меньше. Его попросту выбивали. Разбита бровь, на лице множество ран и крови. Чонгук скрючивается от боли и оседает на землю, скользя спиной по стене. Они наносят последние удары, плюют в сторону избитого и скрываются в туманном переулке, оставляя того в полуживом состоянии.

«Хён, кажется, теперь я действительно повзрослел. Но тут нечем гордиться...» — парень улыбается. Горько и безнадежно. Прикрывает глаза и тут же кривится, чувствуя боль, когда пытается подняться на ноги. Во рту горьковатый привкус крови, но на это сейчас он внимания не обращал. Впившись пустым взглядом в кирпичную стену прямо перед собой, тяжело дышит.

«Вот до чего я докатился, хён... Ты можешь в это поверить? Я не могу...»

x x x

Эта бесконечная ночь подходит к концу,
Будто уходит вслед за тобой...

— Интересно, а звезды на морском берегу другие? — Намджун повернул голову к лежащему напротив Тэхену и внимательно посмотрел на него.

— Почему спрашиваешь? Разве они могут быть другими?

— Думаю, да. На нашем пляже ночью они другие, — шепчет Тэхен, наблюдая за ночным небом из приоткрытых глаз. — Хочу на наш пляж сейчас...

Намджун слегка улыбается, радуясь, что парень более-менее пришел в себя за эти дни. Он старался быть рядом, чтобы тот не чувствовал себя одиноким. Старался поддерживать и вселять надежду в разбитого Кима, хотя и сам знал, что ничего уже не будет как раньше. Его душа исковеркана навсегда.  

  Тэхен сказал, что больше не хочет прятаться дома и сидеть в четырех стенах. Они давят на него. Он хочет выйти, хочет вновь свободно дышать и бегать как все они когда-то раньше. И Намджун не запрещал. Он хотел, чтобы парень развеялся и хоть ненадолго забыл о том ужасе, который произошел недавно. Он пошел вместе с ним, и сейчас они лежали на холодном асфальте у городского причала, где они когда-то гоняли на тачке Джина. Сейчас же здесь было тихо и пусто. И только звезды на небе напоминали им о том веселом времени.

— Хён, — тихо прошептал Тэхен спустя пару минут молчания.

— Мм? — Намджун лежал, прикрыв глаза, наслаждаясь тихими всплесками воды неподалеку.

— Всё уже не будет как прежде? — Тэхен удивляется сам себе из-за того, что спросил об этом. Разве он и сам не понимает, что ничего уже не встанет на свои места? Всё изменилось. Но несмотря на осознание, ему хотелось услышать эти слова, и плевать, что они буду самой большой ложью в его жизни.

— Я не знаю, Тэ, — но Джун не будет его обнадеживать, не скажет, что всё наладится, лишь ему вновь не было больно, он всегда был прямолинейным и честным. — Но я верю, — продолжил он, легонько улыбнувшись мерцающей в небе звезде. — Верить ведь нам никто не запрещал. Это единственное, что спасает...

— Меня даже это уже не спасает, хён, — горько ответил Тэхен, прикрывая глаза как и Намджун минуту назад и сглатывая ком в горле. Джун едва слышно вздыхает, а Тэхен, открыв глаза, поднимается и принимает сидячее положение. Оглядывается. Это место одно из тех, где они проводили ночи вместе. Тусовались, развлекались всевозможными способами. Рядом с ними снова забывались все проблемы, чувствовалась легкостью и свобода. Только с ними и только так.

Луна сегодня ярко сияет, а в моей памяти сияет пустота

.

— Хочу увидеть их...

***

Длинные пальцы перебирают клавиши старого пианино, наигрывая уже знакомую мелодию.

— Юнги-я, ты остаешься за старшего, пока меня не будет. За Чонгуком ещё нужно присматривать.

— Он ведь не ребенок, Господи. Он уже вовсю залипает на взрослые порно-журналы из коллекции Намджуна.

— Ты ведь знаешь, что в душе он ранимый романтик.

— Ванильный эмо... — перефразировал парень.

— Ну ты понял. Просто присматривай за ним.

— Джин-хён, я всегда за ним присматриваю, ты же знаешь, — в итоге тепло улыбается Мин, получая в ответ такую же теплую улыбку.

Этот голос сейчас в голове настолько реален, что Юнги поворачивается и оглядывает комнату, ведь на миг показалось, что это только что прозвучал прямо за его спиной, но это лишь плод его воображения. Всё не реально. «У меня уже крыша едет...»

Юнги обрывает мелодию и накрывает лицо руками, измучено вздыхая. «Пора прекращать это».

Мин поднимается на ноги и взглядывает на наручные часы. Уже полночь, а его всё ещё нет. Обычно он возвращается домой в десять перед этим позвонив, но сейчас от него ничего не слышно. Юнги пытается дозвониться Чону, но в ответ лишь голос оператора. Телефон выключен? Он не выключает телефон. Никогда. И в голове тут же тревожное: «Что-то случилось».

Мин хватает куртку с дивана и как можно быстрее выходит из дома, направляясь куда глаза глядят. Обойдя всех их места, но так нигде и не найдя Гука, Юнги уже просто не знает, что делать. Он чувствует эту опасность, у него плохое предчувствие.

— Да черт! Где же ты?! — вырывается из уст, когда, добежав до последней не закрывшейся забегаловки, Юнги обнаруживает, что и та пуста, а его друга нигде нет. Сердце бешено бьется от длительного бега, во рту сухо, а в боку нещадно колет, но несмотря на боль Юнги не сдается, вновь и вновь оббегая знакомые места, где возможно мог бродить Чонгук.  

  Только сейчас Юнги понял свою вину. Понял, что Чонгуку всё это время было больно и что всё это время он был один, пока Юнги отдавал предпочтение алкоголю и легким наркотикам, чтобы забыться. Он не должен был оставлять младшего. Не должен был позволять себе раскисать, зная, что ни к чем хорошему это не приведет.

Юнги останавливается в паре метров о трассы, когда слышит резких скрип шин по сухому асфальту, но Мин уже будто ничего не слышит. Его уши заложило, а тело свело мертвой хваткой. То, что он увидел Чонгука на дороге, а затем машину, что тормозит прямо впритык к нему и едва ли не сбивает, дает ему выдохнуть весь воздух из легких.  

  — Чонгук... — из пересохших губ срывается тихий шепот, но Гук словно услышал этот знакомый хриплый голос. Он поворачивает голову, прикрытую черным капюшоном, чуть в сторону и смотрит на хёна всё тем же безразличным взглядом. Юнги наконец делает первый шаг, потом второй, третий. Он ускоряется и уже бежит к младшему, налетает на него и хватает за воротник кофты. — Какого хрена ты творишь, мелкий говнюк?! Решил покончить со всем вот так вот?! — надрывно кричит он. Нервы просто не выдерживают, и вся грязь вперемешку с болью, что так долго сидела внутри, он «выдернул» вместе с криками и руганью. Может, так станет легче? Мин продолжает колотить Чона за воротник, вглядываясь в стеклянные ничего не выражающие глаза напротив.

— И что? — лишь выдает сухое он в ответ, а его уст касается горькая улыбка. — Ты же собирался сделать то же самое, не так ли?

С этими словами Чон напоминает хёну, что тот ещё недавно собирался сделать. В пьяном состоянии Мин облил всю свою комнату бензином и пытался поджечь её к чертям. Чонгук застал его уже в самый последний момент. Юнги стоял посреди комнаты, плакал и, глотая слезы, щелкал зажигалкой, никак не решаясь кинуть её, наконец, на пол. Если бы не Чонгук, он бы скорее всего сделал это.

— Придурок... Какой же ты... Придурок... — шипит Мин, отпуская брюнета и стискивая зубы смотрит на него из-под густой челки. Отчаяние, злость, обида. Всё вперемешку. Это такое отвратительное чувство. Юнги, казалось, испытывает его каждый день, но сейчас это ощущается сильнее всего.

— Я спас тебя. Ты спас меня. Теперь мы в расчете... да, хён? — последнее слово младший выговаривает с особой интонацией, а затем истерично улыбается.

Сегодня ночь намного тише.
Одинокий листок ухватился за ветку.
Всё опадает, я уже вижу то, что называется «конец».
Как засыхают увядшие листья,
как твоё безразличное сердце остаётся безмолвным.

— Dead leaves

***

В комнате тишина. Удручающая, наводящая на не самые хорошие мысли, мерзкая, липкая тишина. И лишь отдаленное звучание падающих в старый ржавые умывальник капель заставляют помутневший разум вновь проясниться и вновь кануть в тьму.

Хосок уже и не помнит, сколько дней он провел у себя, закрывшись от всего мира и лежа на кровати днями напролет, уже не чувствуя собственного тела, не чувствуя прежнего биения сердца. Перед глазами вновь и вновь проносится прежний Хосок. Звонко смеющийся в компании лучший друзей. Тот Хосок, который крал велики у старшеклассников вместе с Тэхеном и катался с ним по вечерам в заброшенном парке, останавливаясь у лавочек и встречая закат, поедая бургер с другом и травя глупые шуточки.

Хосок, который днями напролет веселил парней, был душой компании, лучшим другом всех и каждого. Хосок, который не боялся самых рискованных проделок. Хосок, который не пропускал ни единой юбки и всегда засматривался на симпатичный девчонок из старшей школы. Хосок, ценящий дружбу как никто другой. Тот Хосок, для которого понятия семья и друзья были одним и тем же.

Нарастающая паника. Где-то внутри что-то больно щелкает, и все чувства сворачиваются в один тугой клубок, от которого становится ещё больнее.

Протяжно и глухо простонав, Хосок поднимается на ноги и, едва держась на них, плетется в сторону ванной, откуда всё ещё доносятся навязчивый звук воды. Чон весь дрожит, на лбу выступил холодный пот. Перед глазами проносятся сцены прошлого. Их много. Очень много. Голова гудит от нескончаемых голосов. Они всё громче и громче. Смех, плач. Смех, плач. Смех, плач. Этого нельзя остановить. Перед глазами всё плывет, сердцебиение учащается.

— Нет! Не надо! — громко кричит и стонет от боли. Хватается за голову, за спутанные волосы. Ему хочется отключиться прямо здесь и сейчас, лишь бы не слышать этого. Не чувствовать. Ничего не чувствовать.

А в голове продолжают возникать бессвязные обрывки фраз. Они смешались в голове, и теперь не понятно, кто и что говорит.

Хоби!.. Хосок, ты куда, веселье только началось!.. Он ушел отлить! Ах-ха-ха...Чонгук, кажется, опять в стельку пьян, Хосок!.. Сегодня закатываем тусу, да-а! Хоби, с тебя бухло!.. Неа, хён, с меня музло! Пусть бухлом Чонгук занимается! Он в этом знаток, ахахах!

А затем смех парней. Он слышит каждого. Так ясно, будто это происходит прямо перед ним. Будто говорит прямо ему на ухо.

Снова крик.

— Ну хватит! Я не хочу! Не хочу слышать вас! — Хосок хватается за полку над раковиной, открывает дверку и вытаскивает оттуда баночку. Быстро открутив крышку, он поспешно высыпает большое количество таблеток себе на ладонь и быстро закидывает в рот.

Раньше он пил одну-две таблетки антидепрессантов, но и те не спасали от подобных приступов. На этот раз он принял больше позволенного.

«Чем больше тем лучше. Голоса не уйду так просто».

Парень быстро запивает таблетки большим количеством воды и скатывается вниз по стенке, опуская на холодную плитку ванной и поджимая ноги к груди, хватаясь за голову вновь.

— Хоби...

И тут все голоса вмиг прекращаются, а слышен только один. Один, тихий и спокойный, который тут же приводит состояние Чона в норму. Он поднимает голову и оглядывается, на секунду подумав, что этот голос где-то очень-очень близко.

— Джин-хён? Г-где ты...

— Не ищи меня. Я у тебя в сердце, Хоби. Ты помнишь меня. Я живу внутри тебя. Внутри каждого из вас.

— Хён... Мне так плохо... — на глазах накатываются слезы, и Чон больше не выдерживает. Он плачет, сжимая в руках длинную кофту, продолжая размазывать слезы по щекам. — Так плохо... Хён... Что мне делать. Подскажи, что мне делать.

— Будь рядом с ними. Будьте все вместе. Только рядом друг с другом вы приобретете спокойствие и мир в душе. Послушай хёна. Поверь.

— Я хочу увидеть их. Я скучаю, — успокоив бушующие эмоции, тихо шепчет Чон, уставившись в одну точку стеклянным взглядом. Он чувствует, как постепенно ослабевает его тело, как покалывает кончики пальцев, как терпнут ступни ног, а глаза слипаются. — Нет, я должен идти к ним. Я пойду. Я найду их. Всё снова будет как прежде... — придерживаясь за стену, Хосок поднимается на ослабевшие ноги и движется в комнату, затем медленно выходит из квартиры на улицу. 

   Погода пасмурная. Снаружи ни души. Но всего этого Чон даже не видит. Он видит только дорогу. Цель. Трасса. Машины. Пролетают одна за другой. Перед глазами плывет, но он продолжает двигаться, пока ноги в очередной раз задрожали и, не выдержав, подкосились. Чон падает на землю. Тяжелеющие веки закрываются, мелко подрагивая, а дыхание выравнивается. И уже ни голосов, ни видений. Ничего. Только тишина, успокаивающая и приятная тишина, которую Чон так давно хотел услышать.

***

Очередной забег наперегонки, и место финиша - за новостройками. Тэхен и Намджун останавливаются у дальней стены и, тяжело дыша, упираются руками о колени.

— Это было ещё быстрее, чем в прошлый раз, — выпрямившись, устало улыбается Джун.

— Ты видел лице тех байкеров, когда я показал им средний палец? Один из них аж позеленел от злости, — засмеявшись, Тэхен плюхнулся на землю рядом с Намджуном, облокотившись о спину кирпичного здания.

— Я тоже байк хочу... — уставившись куда-то вперед, прошептал Джун.

— У тебя есть возможность купить его. Ты ведь всё ещё работаешь. Не то, что я, — Ким опустил голову, вспоминая, как тяжело им с сестрой приходится в последнее время.

— Тех копеек, что мне платят на заправке, не хватит даже на велик, не то что бы на байк.

На какое-то время наступила тишина. Каждый из парней думал о своем, пока Тэхен вдруг широко не заулыбался. Намджун, заметив это, повернул голову и глянул на Кима.

— Чего?

— Вспомнил, как мы раньше помогли Гуку, — услышав это, губ Джуна касается легкая улыбка.

— А-а, ты про это... Да, это невозможно забыть... И всё же, всё то, что говорил Джин, всё-таки случилось. Он вселил в стесняшку Гука смелость и он всё-таки познакомился с той девушкой из кафе.

— Помнишь его лицо, когда мы вручили ему тот билет? Это было что-то с чем-то. Такой радостный ребенок, ей-богу, — низко засмеялся Тэхен, запрокидывая голову назад и стукая черепной коробкой о стену. Он вспомнил, как все парни работали каждый день, чтобы накопить и заработать своему младшему на билет в Японию.

— Да, да. И он сразу же понесся в аэропорт, — поддержал смехом Джун, прикусывая губу и углубляясь в счастливые воспоминания. А затем улыбка сползла с лица, а глаза наполнились чем-то грустным. — Всё же, я думаю он даже сейчас не может забыть Ину. Он слишком сильно её любит.

— Вот бы она сейчас была с ним. Я уверен, она бы его исцелила. Как меня Ёнсу, — после сказанного и у Тэхен исчезает улыбка, а перед глазами тут же возникает исцарапанное лицо сестры. Намджун поворачивает голову и вновь застает Тэхена, который вмиг погрузился в свои мысли и стал как никогда серьезным. Его густые брови сдвигаются на переносице, а взгляд впивается в газон под ногами.

— Порисуем немного? — нарушает тишину Намджун и задорно улыбается. Тэхен приходит в себя и смотрит на Кима большими глазами. Потом расслабляется и улыбается.

— О да. Это я люблю.

Парни поднимаются на ноги, как вдруг телефон Джуна звонит, и он нехотя, но всё же поднимает трубку.

— Да, слушаю, — прошло пару секунд, и Тэхен замечает, как меняется лицо друга. — Что? — тихо шепчет он, а его руки задрожали. Тэхену уже не по себе. Им овладевает крайне плохое предчувствие. Вскоре Джун кладет трубку.

— Что? Что случилось, Намджун? — Тэхен уже не выдерживает этой тишины и решает прервать её. Намджун смотрит куда угодно, лишь не на Кима, а после сглатывает и поднимает на него тяжелый взгляд.

— Хосок в больнице... Передоз, — едва шевеля губами отвечает он, а у Тэхена всё внутри сжимается в тугой комок.  

xxx

Если дочитал до конца поставь звездочку и оставь комментарий. Тебе не сложно, а мне приятно с: Спасибо~