[ЗАМОРОЖЕНО] The Most Beautiful Moment In Life | #Wattys2017

«Пятнадцатилетний я, совсем ещё ничего не знавший
Мир был слишком большим,
А я слишком маленьким»

— Begin

Flashback

[Март. 2015]

Черный пикап заезжает на территорию заправочной станции, паркуясь у одной из колон. На самой станции сейчас пусто, ведь в такое позднее время машин довольно мало. Семеро парней находятся внутри. Передняя дверь открывается и из машины со смехом выходит парень.


— Мы так думаем, хён, потому что это твоя камера розовая, — хохочет Намджун, подходя к колоне и начиная заправлять машину.

 — У меня есть и черная камера, задолбали... — обиженно выдает Джин, который сидит за рулем, начиная забавно дуться. Намджун и Юнги, единственные, кто не спят, вновь тихо заржали, а Ким шикнул. — Не орите так. Младших разбудите.

— Ничего, Чонгуку в школу утром не нужно вставать, — лыбится Мин, откидываясь на заднем сидении, убирая от себя ноги спящего рядом Чонгука.

— Зато у Чимина чуткий сон.

— Так он же в кузове спит, — говорит Намджун, подходя к открытому окошку.

— Всё равно. Он может услышать. Я не хочу, чтобы они потом опять жаловались.

— Тоже мне, принцессы... — хмыкнул Юнги.

Хосок вышел из круглосуточного магазинчика и закинул упаковка с продуктами в кузов машины. Оглядев спящих Тэхена и Чимина и убедившись, что те спят сном младенца, он улыбнулся и сел на заднее сидение рядом с Юнги.

— Тут становится тесно, — еле как уместившись рядом с Юнги и спящим Чонгуком, пробубнил Хоби.

— Ну так вали в зад, — спокойно обратился к нему Шуга, за что тут же получил непонимающий взгляд.

— Йа, умереть захотел! Какой зад? Сам иди! — заржал Хосок, хватая блондина за шею и начиная ерошить его волосы.

— Ну и отлично. Хоть высплюсь, — недовольно пробубнил Мин, еле как выбравшись из тачки и запрыгнув в кузов к младшим.

***

Брюнет поднимает руку, делая своеобразный бинокль, и вглядывается в голубое небо, что сливается с почти таким же голубым морем. Солнце почти не греет, но от этого ничуть не холодно. Ветра нет. Это ранее утро. Парень часто любил просыпаться раньше всех остальных, чтобы насладится такими пейзажами. Рядом кто-то садится и кладет руку на плечо младшего, не сильно сжимая. Чон поворачивает голову и с легкой улыбкой на лице смотрит на хёна. Ничего не говорит, отводит взгляд, продолжая наслаждаться пейзажами.   

  — Ну что? Всё ещё думаешь о своей первой любви? — вдруг интересуется Юнги, и на его лице расцветает хитрая улыбочка.

— Хён! Хватит об этом! — не сдерживает неловкой улыбки Чонгук, слегка ударив парня по плечу.

— А что? Я знаю, что ты делишься с Джином подобным. Так почему я не могу узнать? — наигранно хмурит брови блондин, убирая руку от плеча младшего и выжидающе смотрит. Гук отводит взгляд, опуская его к рукам и нервно перебирает кольца на пальцах. Прикусывает губу, размышляя, что можно сказать.

— Всё потому что Джин-хён меня понимает, а тебе бы только постебаться...

— Чего? Да ни разу в жизни! — тут же возражает парень. — Думаешь, я тебя не понимаю? Думаешь, у меня не было подростковой неразделенной любви?

— Йа! Это не неразделенная любовь! Она даже не подозревает обо мне!

— Всё потому что ты малявка, которая не может признаться, — в конечном итоге кривится Юнги и поднимается на ноги, направляясь к машине. Чонгук провожает его удивленным взглядом и тут же в голове проносятся воспоминания дня, когда он впервые увидел её.

Это был обычный день. Он с ребятами пришел в одно из их любимых кафе, чтобы хорошенько покушать. Те как обычно шумели и не находили себе места, Чонгук в том числе. Он обожал такие моменты, когда вместе с хёнами они творили полную жесть: кидались едой, громко смеялись, даже танцевали на столе. И всё это до того момента, пока их наконец не выгонят оттуда, где они собственно засели. Парни жили по единому принципу:

«Живи как хочешь, всё равно это твоя жизнь».

Это было практически девизом их банды. И они всегда придерживались его.

Но вернемся к истории. Именно в тот день он и увидел её. Это был теплый мартовский вечер, солнце пробиралось своими лучами в окна забегаловки, делая атмосферу по-особенному теплой. Она была словно весенний цветок, такой чистой, невинной. В каждом её движении читалась воспитанность, неловкость, кротость и легкость. Это именно то, чего ему хотелось видеть вечно. То, от чего сердце так странно трепетало, а на душе становилось тепло и комфортно.

«Это правда?
Ты, ты...
Настолько прекрасна, что мне страшно».

— Понравилась? — несмотря на шумиху вокруг, Джин успел заметить, как притих младший и куда был устремлен его взгляд. Он сидел рядом и слабо ткнул его локтем в бок, заставляя брюнета наконец очнуться.

— Ты о чем, хён? — не сдерживает он улыбки, опуская голову к тарелке, продолжая поедать лапшу.

— Да ладно, я же вижу, как у тебя глазки забегали. Так и скажи, — засмеялся старший, с интересом глянув на причину чонгуковского смущения.

— Ну и что. Это всё равно ничего не значит, — уже печальнее добавляет брюнет, копаясь палочками в тарелке.

— Почему ты такой несмелый? Ты пропустишь свой единственный шанс и больше, возможно, никогда её не увидишь.

— Наверняка у неё есть парень, — пожал он плечами.

— А если нет? Эх, Чонгук-и, делай так, как учит тебя хён, мм? — старший приобнял парня, а тот только улыбнулся и нехотя, словно противный ребеночек, стал отстраняться.

«Возможно ли влюбится с первого взгляда? И любовь ли это вообще?»

В любом случае, Чону пока не понять этого, ведь он всё ещё абсолютно ничего не понимает в любовных делах и столкнулся с этим впервые. Только что...

«Возможно, просто гормоны заиграли?»

Он снова исподлобья смотрит на девушку. Та мило улыбается своей подруге, внимательно слушая её речи и забавно качая головой. Это автоматически заставляет Чонгука улыбаться. Странно...  

«Просто гормоны? Почему-то мне так не кажется...»

***

— Йа! Йа! Что там у тебя?! — Тэхен ловко выхватывает из рук Чонгука какое-то письмо, которое он, минутой ранее, так усердно писал.

— Нет! Отдай! — парни передавали друг другу письмо, попутно читая, а Чонгук бегал и пытался выхватить его у них. В конце концов он устал и просто остановился.

— О-о-о, наш Чонгук-и уже созрел для любовных писем? — хитро протянул Тэхен, подмигивая. Остальные заржали.

— Дураки, — обижено фыркнул Чон, выхватывая наконец бумагу у хёна и уходя прочь.

— Да что это с ним? Нервный какой-то. Йа! Ты куда?! — закричал в след Тэ, но того уже и след простыл.

— Оставь его. У него теперь период такой: за девчонками бегать, — усмехнувшись, сказал Юнги.

— Эх, он всё-таки послушался моих наставлений, — гордо улыбнулся Джин. Он был рад тому, что младшенький, о котором все парни заботились, теперь наконец по-настоящему вырос. Первая юношеская любовь наконец расцвела и в его сердце. Теперь ему хотелось давать парню советы и как-то наставлять. Только вот иногда Чонгук был слишком стеснителен, и это не давало ему раскрыться полностью. Но Джин всё равно будет оставаться рядом с ним, не смотря ни на что, так же, как и со всеми остальными.

[наши дни]

Потертые серый кеды шаркали по сухому, нагретому за весь день солнцем, асфальту. Ноги практически не держали, но парень продолжал идти, не обращая внимания на своё ужасное состояние. Он просто не мог сейчас думать ни о чем, кроме того, что случилось пару дней назад. Он до сих пор не мог поверить, до сих пор не мог прийти в себя. И если бы не хёны, если бы не они, он бы ещё не скоро поверил в случившееся.

Тот, кто был всегда рядом. Тот, кто всегда готов был протянуть руку помощи своим друзьям. Тот, кто объединял всех нас... Хён... Я не могу поверить, что тебя больше нет. Не могу... Я не в силах смириться с этим. Без тебя не стало и нас.

«Я знал,
ты — моё спасение.
часть моей жизни, единственная рука помощи, что защитит меня от боли».

Да, Чонгуку сейчас больно. Невыносимо больно. Так больно, что даже слез уже нет. Они застряли где-то внутри, сжатые обидой и ненавистью. Да, ему сейчас больно, но ещё больнее видеть своих хёнов такими.

И Чон останавливается посреди пустынной дороги, глубоко вздыхает, поднимает голову вверх, уставившись в серое небо, закрывая глаза и шумно выдыхает. Мерзкий ком появляется в горле, но это раздражает, поэтому Гук снова изо всех сил сдерживает внутренние эмоции. Они настолько сильны, что кажется ещё чуть-чуть, и он сломается. Ему трудно, он не может держаться так долго. Ему нужен кто-то, кто будет рядом, обнимет и скажет, что всё в порядке. Всё наладится, ведь жизнь продолжается. И даже если самого родного для тебя человека уже нет рядом, есть остальные, готовые в любой момент поддержать тебя. Этим нужно дорожить.

Но им самим сейчас нужна поддержка. Где они? Разбрелись по разным уголкам Сеула. Намджун днями напролет сидит у себя и почти не выходит. Тэхен старается быть рядом со своей сестрой, ведь только она в силах исцелить его внутренние раны. Чимина и Хосока парень не видел уже давно, но знал, что второй скорее всего тоже сидит дома, часами глотая сильные антидепрессанты, которые, как казалось Чонгуку, просто разрушают парня на его же глазах. Ему было больно смотреть на некогда самого жизнерадостного и веселого из всех хёнов, который сейчас страдает больше, чем все остальные. А Чимин? Последний раз Чонгук видел его в тот злополучный день, и до сих пор о нем ничего не слышно.

Теперь Чонгук остался один. Он чувствует, как одиночество поглощает его. Разве так должно быть? Разве мы не клялись друг другу, что всегда будем вместе? Что будем переживать и радость, и горе, поддерживая друг друга и оставаясь рядом. А сейчас? Где вы? Почему вас нет рядом? Так не должно быть. Это неправильно.

«Я не мог просто смотреть на то,
Как вы плакали.
Я хотел бы, чтобы мои слезы лились вместо ваших,
Хоть это и невозможно».

И все эти счастливые воспоминания, когда мы вместе. Когда, казалось, весь мир принадлежит только нам семерым. Когда можно было кричать во все горло, чувствуя свободу. С вами было не страшно. Рядом с вами хотелось жить. Теперь всё превратилось в серый туман. Ничего нет. И жизни, кажется, нет. Но я верю. Не смотря ни на что, я продолжу верить. Ведь хён всегда повторял это.

«Поскольку рассвет прямо перед восходом солнца. Поэтому продолжай идти вперед. Не оглядываясь».

И, набрав в грудь побольше воздуха, он опускает голову, открывает глаза и продолжает идти. К конечной цели уже не так далеко, и он сворачивает в переулок, открывая старые двери, уже зная, кто внутри. Безжизненный, опустевший взгляд парня, который сидит с бутылкой алкоголя, облокотившись о старый диван, устремлен вперед. Он не замечает подошедшего Чонгука, а младший опускает рядом, кладет руку на плечо хёна и сжимает его.

— Хватит. Этого достаточно, — пытается отобрать ненавистную бутылку из рук, но тот крепко вцепился. Медленно поворачивает голову, глядя на брюнета тяжелым взглядом.

— Не трогай, — прокуренный, хриплый голос. — Только так мне станет легче.

— Хён, я не могу видеть тебя таким больше! Я не могу видеть, как вы все страдаете! Давайте снова соберемся все вместе! Так дальше не может продолжаться! — с каждым произнесенным словом голос Чона дрожит всё сильнее, а на глазах наворачиваются слезы. Юнги шикает и поднимается на ноги, тут же швыряя бутылку об стену и та со звоном разбивается.

— Собраться? Собраться?! — заорал старший. — Всё уже не будет как прежде, ты это понимаешь?! Всё кончено, Чонгук! «Нас» больше нет!

   Чонгук тут же мотает головой. Даже слушать не хочет.

— Нет! Это ты так думаешь! Ничего ещё не потеряно! Нам будет легче, если мы снова будем вместе, хён! Хён, прошу, — всхлипывает парень, хватая старшего за воротник и жалобно смотря в его глаза.

— Не питай себя глупыми надеждами! Джина нет! Больше нет! А они ушли! Все ушли, ясно?! — продолжает кричать Юнги. — Так что отвали! — он отталкивает брюнета от себя, а сам вылетает из комнаты, громко хлопая дверью. Это ранило его ещё сильнее. Надежды нет. Почему он единственный, кто хочет всё вернуть?  

 Оглядывается. Солнечная маленькая комната, где некогда они все весело проводили время, превратилась в пустующую и темную. Теперь здесь место лишь страданиям и боли. Но даже после этого он не сдастся. Чонгук хочет всё вернуть. Вернуть своих братьев, вернуть прежние времена. Вернуть веселье, смех, радость и родные голоса. Он попытается вновь. Он сделает это ради всех них.

«И вы помогли мне начать
Вы заставили меня двигаться вперед
Вы помогли мне не сдаться»

— Begin

И я не сдамся...