Чуждая Жизнь

Алекс приглушил двигатель, вышел и обежал машину, чтобы... Открыть мне дверь? Нос защекотало, когда внутри смешались чувства неловкости и опасения одновременно. Что за противоречивое поведение? Больной. Боже, как мне отсюда самой уехать?

Алекс протянул руку, облокотившись о крышу автомобиля и навис надо мной.

— Тебя ещё долго ждать?

Слегка дрогнув, я принимаю неожиданную и странную заботу от него. Как назло моя стопа подворачивается, только я выхожу, и, чтобы удержать равновесие, одной рукой буквально впиваюсь в тёплую ладонь Алекса, а второй хватаюсь за его плечо. Тот хватает меня за талию, одновременно до боли сжав мне пальцы. Я по инерции врезаюсь в его напряжённую шею, едва коснувшись её губами.

— Черт! — лицу моментально становится жарко, голову затуманивает горьковатый ветивер и противный запах сигарет. Секунда, чтобы поймать равновесие, и я отпрыгиваю от Алекса как ошпаренная.

В ответ слышу лишь раздражённый вздох и мягкий звук закрывшейся двери. Алекс как ни в чем не бывало опирается о красный капот машины. Откуда у него ягуар? Неужели родители настолько богатые? Пока я озадачена, он высовывает из кармана джинс пачку сигарет, поджигает одну из скрученных бумажек с табаком и подносит к губам. Медленно выдыхая плотный дым начинает:

— Мы остановились на условиях. Все просто: ты молчишь об этом разговоре, о том, что произошло в пятницу и делаешь вид, что мы едва знакомы. Ну и всячески отводишь от меня подозрения, естественно. Я же отдаю тебе браслет. Ясно?

Огненный взгляд пронизывает насквозь. Казалось, он не ждет отказа. Алекс уверенно вдыхает и выдыхает новую порцию никотина, продолжая рассматривать меня. Я же боязливо отвожу взгляд, уставившись на асфальт. Понимаю, что не хочу во всë это ввязываться.

— Только браслет? А тебе не кажется, что этого мало?

Тот бросает взгляд куда-то в сторону, пока рука с сигаретой замирает близ рта. Немного погодя, он медленно шагает ко мне, его губы сжимаются в тонкую линию. Встав напротив, он выдерживает паузу, впившись в меня охолоделыми глазами, а затем металлически отвечает:

— В таком случае я с лёгкостью избавлюсь от жалкой безделушки, от тебя и твоей тëтки, — выплёвывает он.

По спине пробежали мурашки и я сглотнула образовавшийся ком в горле.

Вновь сделав затяжку, Алекс выдыхает удушливый дым мне в лицо, отчего я сгибаюсь в кашле. Глаза адски щиплет. Кажется, что их накрыла горькая пелена. Я усиленно тру веки, и слезы, наполнившие глаза, стекают по щекам. Фоновую ярость перебивает жгучий страх, от которого трепещет всë тело. «Избавлюсь» мерцает в голове. Всплывают обрывки прошлого: злое лицо со шрамом, заносящее руки над моей головой. Слезы, боль и пелена. Нет, не такая как сейчас, а красно-бордовая, гаснущая во тьме.

Поднявшись, я вижу расплывчатое лицо Алекса. Его взгляд потемнел, будто вода потушила весело горящие угольки. Швырнув окурок на землю и, нервно дернув уголком губы, он быстрыми шагами садится в машину и заводит её. Я робко подхожу к двери со своей стороны, дёргаю ручку раз, ещё один и... понимаю, что она заблокирована. Сердце пропускает удар.

— Открой! — со всей силы стучусь в стекло машины.

«Ты не посмеешь оставить меня здесь одну!»

Алекс же будто не замечая меня, смотрит в зеркало заднего вида и поправляет свои каштановые волосы.

— Сволочь! Тварь! Открой! — порывисто дёргаю алую ручку, всë ещё надеясь, что дверь откроется. Тем временем ощущаю, как мокрая дорожка щекочит щеки, оставляя соленый привкус на губах.

Алекс переводит безразличный взгляд на меня, а затем жмёт на газ. Успев отшатнулся от красной бестии, я кричу как вне себя:

— Сука!!! Ненавижу!!! — меня обдает выхлопным газом. Секунда и яркое авто со своим дерьмовым хозяином скрываются за деревьями.

Преодолевая панику, еле-еле вспоминаю, что рюкзак и телефон остались при мне. Однако внезапная идея вызвать такси быстро испаряется, когда обнаруживаю, что не взяла с собой деньги. Мама почему-то запрещала оформлять карту.

В голове возникает новое решение. Дрожащими руками нахожу контакт тёти Маи, но, не успев нажать на вызов, быстро останавливаюсь. Мне нечего ей сказать. Сейчас я не в состоянии принять или отвергнуть условия Алекса, а звонок тёте повлечет объяснения, где соврать родному человеку у меня точно не получится. Осознав всю безысходность навалившегося, поддаюсь минутной слабости и плачу. Звонкие всхлипы, перерастают в тихое завывание. Горечь обреченности усиливает внутреннюю боль.

Я устала быть сильной, устала делать вид, что всë нормально. Нет, нихрена не нормально. Жизнь разваливается на куски и я ничего не могу с этим поделать.

— Ненавижу! За что мне всë это?!? — зачем-то бью кулаками о землю, а потом и вовсе ложусь на асфальт, закрывая лицо руками. На куски разрывают не только жизнь, но и меня. Кажется, что никогда не чувствовала себя так плохо. И никакая физическая боль не сравнится с глубокой душевной: трясëт, внутренности ноют, в груди саднит, будто в неë воткнули кол, а ты ничего не можешь с этим поделать. Для души нет ни бинтов, ни зеленки, ни пластыря. Нет и обезболивающего. Так что смирись и не ной. Терпи и надейся, что когда-нибудь пройдёт. А оно не проходит...

Чуть-чуть успокоившись я вновь беру волю в кулак и решаю набрать Вики, вспоминая, что вроде как она называла меня подругой.

— А-ало?

— Кто это?

— Это Эллиса... — не могу удержать всхлипы, то и дело заикаясь, — Я... Я... Не знаю где я. У меня нет денег на такси... Я не знаю что мне делать!

— Подожди, что произошло? — голос Вики стал твёрже.

— Не помню...

— Ты можешь скинуть мне свою геолокацию? Я могу вызвать тебе такси.

— Да, да.. Сейчас. — скидываю Вики своё местоположение, несколько раз промазав мимо нужного приложения. Наступает ожидание. Я вслушиваюсь в трубку и молюсь про себя кому-то невиданному, чтобы её не бросили.

— Вызвала. Такси приедет через 10 минут. Заказала его до школы. — волна секундного облегчения захлестывает меня с головой.

— Вики, с-спасибо огромное! Я не представляю что бы делала без тебя!

— Не за что. Жду тебя.

Вскоре подъехал жёлтый автомобиль. Я никогда раньше не была так счастлива поездке в такси, чем теперь. Однако, вместе с тем, я была разбита. Ненавижу ощущение опасности, которое теперь будто везде поджидает меня. Казалось бы, хватит уже трудностей на мою голову, но нет же... Их все больше и больше. Теперь мне никто не скажет что делать – мамы нет. И папа больше никогда не поддержит добрым словом. Тётушка Мая же сама еле справляется со всеми обстоятельствами. Я совсем одна.

Вновь потревоженная скорбь, заставляет дышать чаще. Никогда не смогу до конца принять мамину смерть. Хотя, когда больше года назад папа умер от инфаркта, я тоже так думала. Казалось, что мама вместе со мной погрузится в чернейший мрак. Но тогда мы смогли поддержать друг друга, во время выслушать, помогая справиться с эмоциями. И я даже посчитала, что жизнь пошла дальше, подумала, что вот они, совсем скоро будут и счастливые моменты и, что папа навсегда остался с нами где-то в сердце, в воспоминаниях. Да, я верила в это. Так глупо верила в то, что всë будет хорошо. Однако серость сгущалась. Мама стала чаще задерживаться в будние на работе, а потом стала и по выходным. Мы перестали проводить время вместе. Мама без папы стала холодной и даже не пыталась скрывать это. Дни тускнели, превращаясь в монотонные чёрно-белые кадры «утро-день». Знала бы я, что будет дальше... Да, тот самый чернейший мрак: смерть мамы.

Я стиснула зубы сильнее, пытаясь заглушить вырвавшийся всхлип и новый поток слез. Такси подъехало к школе. Поблагодарив водителя за спокойную поездку, я вышла из машины. Закрыв жёлтую дверь, запястьем вытираю слезы и пытаюсь перевести дыхание. Быстро пробежав ступеньки, вхожу в просторный серый коридор. Прикладываю пропуск к турникету и слышу доброжелательный "пик", что означает – можно входить. Открыв в телефоне электронный дневник, смотрю на расписание. Только-только начался второй урок. О, нет... Это химия...

Хоть беги, хоть плетись на урок миссис Дэвис, а ругать она тебя будет все равно, как и искажать фамилию на свой изощрённый вкус.

— Прошу прощения, можно войти?

Уничижительный черный взгляд не заставил себя ждать. Миссис Дэвис вложила в него всю неприязнь, оглянув меня с ног до головы, а затем отчеканила:

— ТëрнбÉрг, вам мало одного выговора директора?

Пропуская мимо ушей пустые попытки учительницы задеть меня, я вглядывалась вглубь класса. Да, Алекс успел на занятия в отличие от меня, которую он оставил одну в каком-то перелеске. И во время того, как меня отчитывали, он без зазрения совести что-то активно обсуждал с Вильямом, не прерывая при этом улыбки до ямочек. Меня мгновенно опаляет подступивший гнев. Щеки вновь горят, а во рту сухо от обиды.

— Вам все ясно, мисс ТëрнбÉрг?

— Да. Я могу войти? — цежу сквозь зубы ненавистной химичке. Она совсем не видит в каком я состоянии?

— Войдите. — похоже, что да. Бездушная тварь.

Прохожу на своё место рядом с девочками, где оказывается произошли изменения. Теперь Вики сидела одна, а Мишель благополучно с Кристи. Та исподлобья взглянула на меня, а затем шепнула что-то кудрявой Мишель. При виде этой стервы настроение, казалось, достигло уровня плинтуса. Хотя куда падать ещë сильнее? Тихо присев за парту с Вики под гул пишущих ручек, достаю свою тетрадь и принимаюсь тоже записывать неясные, а как по мне, даже сумасшедшие уравнения химических реакций. До конца урока я пытаюсь понять хоть капельку логики их решения, однако осознаю, что это все-таки тщетно и на первой же самостоятельной я завалюсь. Сейчас совсем не до учёбы. Мысли так и путаются в голове, а ещё эта тревога...

Со звонком класс ринулся в столовую. Мишель прошла мимо меня за ручку с Кристи, даже не поздоровавшись. Но это не так уж и важно. Главное, меня взволновала мысль: «Какого хрена Кристи идёт в столовую?»

— А ты разве не идешь? — спрашивает Вики.

— Нет. Меня отстранили от питания в школе. — бурчу спасительнице под нос.

— Да ладно... — рыжие бровки сомкнулись у переносицы, — Кстати, ты всё-таки объяснишь что произошло?

— Давай на следующей перемене. В столовой сейчас всë разберут, поэтому тебе лучше идти.

— Нуу... Ладно... Но ты точно всë расскажешь?

— Да.

Вики вышла из класса, напоследок подозревающе сверкнув салатовыми глазами и вздернув суровый веснушчатый нос. Наконец, я могла выдохнуть – у меня было время придумать правдоподобную ложь и осознать всë, что произошло за это утро.

Открыв ланч-бокс, беру дольку зеленого яблока. Ощущение сладкой кислости пощипывает на кончике языка. Какая жалкая альтернатива школьным завтракам...

«Получается у меня все-таки нет выбора. Я не могу потерять подарок мамы. Только не сейчас, когда еë больше нет».

Последующее заключение было приговором: «Мне придётся выполнять условия Алекса и... принять своë слабое положение». — вновь подступивший ком к горлу затрудняет дыхание. Хочется снова разреветься на месте, но уязвимость при людях я себе не позволю.

«Надо написать ему...» — вырвав листок из тетради, пишу: «Я принимаю твои условия. P. S. – E».

Оглядевшись вокруг, замечаю, что в классе лишь два человека. Похоже я вообще их не интересую, ведь оба не обращают на меня ни малейшего внимания, уставившись в телефоны.

«Сделаю вид, что иду к окну», — стараясь как можно тише, шагаю к подоконнику в сторону парты Алекса. Хорошо, что тот оставил свой рюкзак открытым. Невзначай роняю свою же ручку на пол и присаживаюсь, чтобы поднять еë. Борюсь с желанием выкинуть этот чёрный рюкзак к чертям собачьим в окно, но, выдохнув, всë же бросаю записку внутрь. Потом встаю и облакачиваюсь на подоконник, якобы задумавшись о великом.