Чуждая Жизнь

Гулкий топот каблуков врезается в уши. Учительница химии ведёт меня и Кристи к директору, попутно возмущаясь насчет нашего поведения.

— Сцепились как две шавки! Вы где находитесь?

«Почему именно ты сегодня дежурила в столовой?» — хорошие отношения с химичкой у меня не задались сразу с первого дня, когда та будто специально назвала мою фамилию, выделяя согласные на последний слог – БЕРГ. И несмотря на то, что я пыталась еë исправить, она и дальше продолжает так же меня называть.

— ТëрнБЕРГ, вы только недавно перевелись в среднюю школу Уэстчестера, которая, хочу заметить, входит в один процент лучших в Нью-Йорке, а вы уже позволяете себе такое!

Спорить с ней было бесполезно, как и доказывать что-либо. Устало закатив глаза, боковым зрением замечаю довольную ухмылку Кристи. «Вот стерва», — думаю с раздражением, однако еë осевшая круглыми пятнами тушь и расплывшаяся помада быстро меня усмиряют. Теперь еë издевательская улыбка лишь веселит.

Вскоре мы входим в просторный светлый кабинет директора. Солнечные лучи радостно скользят по шкафам, документам и знакомой лысине «главного» в этой школе. Только недавно я приходила к нему, чтобы пройти собеседование, а теперь стою здесь, чтобы получить выговор. Но за что? Кристи сама развязала драку, а к пропаже кольца я и вовсе не причастна. Надеюсь хотя бы директор трезво оценит всю ситуацию.

— Мистер Уилсон, только представьте себе! Эти юные дамы устроили драку в разгар перемены, прямо в столовой!

— Кхм-кхм, — рука директора неуверенно скользнула по блестящей лысине, — прошу объясниться.

Краем глаза я замечаю, как силуэт Кристи качнулся вперёд:

— Мистер Уилсон, эта.. Девушка, — изумрудный взгляд чёрной кошки медленно прошёлся по мне, будто чуть касаясь остриём лезвия, — Эллиса Тëрнберг, ограбила меня. Я лишь попросила отдать мне мою собственность. Она украла реликвию нашей семьи Рид – рубиновое кольцо.

Моей злости не было предела. Я мигом почувствовала, как щëки вспыхнули от возмущения:

— Это клевета! Она врёт!

— Тише, тише, — директор внимательно оглядел моë лицо, — Мисс Тëрнберг, я вас пока не обвиняю... Кристи, вы уверены в этом? Когда произошла пропажа?

— Вечером пятницы я обнаружила, что кольца нет на прежнем месте. Долго его искала, пока наконец до меня не дошло, что его украла Тёрнберг. Она в тот вечер ушла первой с... — Рид на секунду запнулась, будто что-то обдумывая, — из дома. Я пригласила еë к себе, думала познакомиться и приятно провести время. Но она же быстро и незаметно ушла, и после я обнаружила пропажу, — брюнетка нервно крутила локон волос, обиженно надув губы.

Дослушав Кристи, директор вопросительно уставился на меня. Новая порция злости уже полыхала во мне: как оказалось моя оппонентка не только любит привирать, но ещё и страдает двуличием.

— Эллиса, потрудитесь объясниться.

— Во-первых, в пятницу приглашена была не только я, — послышался удрученный выдох Рид, — А во-вторых, я ушла, потому что узнала... — тут мой пыл заметно поугас. Волна горечи вновь захлестнула горло и оборвала предложение. Я стояла, как вкопанная, лишь глаза глупо бегали по кабинету, изредка обжигаясь о взгляд мистера Уилсона.

—Что, язык проглотила? — оскалившись произнесла Кристи.

— Кристи, будьте..

— Я узнала, что мама погибла.

На минуту в кабинете воцарилась гробовая тишина. Даже с лица Кристи вдруг сползла противная ухмылка. Опомнившись директор прервал общее замешательство:

— Что-ж... Это было лишним. Я осведомлён о вашей ситуации в семье и соболезную утрате, Эллиса, но всë же жду взрослых в школу, — затем мистер Уилсон повернулся к Рид и добавил, — Кристи, в школе не место для публичного выяснения отношений. Расследованием должна заниматься полиция, а не вы. Так же жду ваших родителей после школы.

На этом разговор был окончен и, наконец, нас отпустили. Я было уже направилась в свой кабинет, так как перемена давно закончилась, но меня окликнула Кристи.

— Это не значит, что ты не воровка, Тëрнберг!

«Дура», — подумала я и повернула к лестнице. Как не странно, но чувство вины все-таки закралось в душу и я ничего не могла с этим поделать. Перед возвращением в класс решила зайти в туалет и привести себя в порядок.

Остановившись напротив зеркала, я оценила ситуацию. Всë оказалось не так уж и плохо: драку выдавали лишь взъерошенные белëсые волосы, вставший дыбом воротник рубашки и покрасневшие щёки. Благо сегодня я была без какого-либо макияжа.

Осторожно уложив волосы руками и поправив воротничок, вновь гляжу в зеркало. Тëмные карие глаза упрямо рассматривают себя же в ответ, а затем придирчиво своих соседей: пушистые светлые волосы и белую рубашку. Потом же отмечают, что щёки вновь приобрели естественный розовый оттенок, а скулы больше обострились.

«Опять челюсть зажала», — с неудовольствием замечаю я. Это моя давняя проблема. Началась она примерно во времена учёбы в младших классах и имя ей – бруксизм. Во сне я неосознанно скриплю зубами, стирая тем самым эмаль. Почему? Врачи-ортодонты говорят, что это из-за сильного напряжения мышц челюсти днём, поэтому теперь я стараюсь следить за собой, вовремя расслабляясь. Правда хреново получается.

Убедившись в том, что я нормально выгляжу, иду к кабинету математики. Остановившись перед дверью, не могу решиться войти: «Сейчас опять все будут смотреть на меня». Однако сделав вдох и выдох нерешительно, но все же дёргаю ручку и захожу в класс. Как и ожидалось, на меня уставился чуть ли не каждый, кроме того краем уха я слышу, как по классу пошëл гул перешëптывания. Мне удаётся хорошо расслышать лишь одно:

— Это она дралась с Кристи!

— Не может быть! Она с ней дралась?

— Ага, ненормальная. Вот же ей попадёт от еë папочки.

Оторвав взгляд от пола, едва могу выдавить:

— Извините за опоздание... М-можно войти?

— Входите.

Быстро присаживаюсь рядом с девочками, стараясь не замечать их вопросительные взгляды. Молча достаю тетрадь и делаю вид, что вслушиваюсь в речь учителя.

— Что тебе сказали? — нетерпеливо спрашивает Мишель, вглядываясь в меня своими серо-голубыми глазками.

— Ничего.

— Думаешь я отстану?

— Рид сделали замечание и сказали разбираться в полиции, а не в школе.

— Так ей и надо, — в обсуждение включилась и Вики. Однако злорадство девочек длилось недолго:

— Наших родителей вызвали после уроков...

Те сочувственно посмотрели на меня, уняв озорные улыбки. Знали бы они ещë, что у меня не осталось ни мамы, ни папы и, что обучение в этой школе было мечтой для меня и моих родителей, а теперь я с лёгкостью могла вылететь от сюда, только недавно поступив...

Следующие четыре урока я провела молча. Хотелось просто взять и исчезнуть, лишь бы не находится в реальности. И зачем я попëрлась сегодня в школу? Была же возможность остаться дома. Теперь я не представляла, как приду домой и передам тëте Мае приглашение директора. Ей сейчас совсем не до этого, как я могла еë так подвести?

Тем не менее, школьный день близился к концу. К удивлению, на последнем уроке я заметила навязчивое ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Это странное чувство, когда мурашки по телу непрерывно сигнализируют об опасности.

«Что за?..» — мне никак не удавалось унять свой мандраж. Спина настойчиво чувствовала чей-то взгляд, но оборачиваться к нему лицом не хотелось. Тогда впервые за весь день я всё таки решила проявить искреннюю инициативу:

— Вики, это странно, но... у меня ощущение, что за мной кто-то пристально наблюдает. Ты можешь посмотреть?

Та, удивлённая моим многословием, кротко кивнула и осторожно оглянулась, как бы невзначай посмотрев на часы. А затем, вернувшись в исходное положение и выждав минутку, тихонько шепнула:

— Это Алекс. Как только я повернулась, он взгляд отвёл. Странно, обычно ему это не свойственно.

— В смысле?

— Обычно он никогда взгляд не отводит. Алекс либо не смотрит, либо открыто даëт понять, что пялится.

— Откуда ты.. — не успела я спросить, как меня перебила вечно влезающая в разговоры Мишель.

— Вики просто помешана на детективах, вот и пытается стать Шерлоком, — с лёгкой издёвкой ответила кудрявая блондинка. На что Вики лишь фыркнула, сморщив веснушчатый носик, и вернулась к конспекту.

За еë примером последовала и Мишель. А вот я теперь совсем не могла сконцентрироваться на уроке. В голову начали лезть ещë более тревожные мысли: «Что Алексу нужно? Может он хочет меня подставить? Или... Разобраться со мной?» По привычке, моя рука коснулась левого запястья. Обычно, теребя серебряную цепочку, я более-менее успокаивалась. Однако теперь еë там не было. И вдруг до моего сознания дошла главная угроза. Она, как уколом, немедленно взбудоражила разум: «А вдруг мамин браслет остался в доме Кристи?»