Ожерелье королевы

Итак, господин посол изъявил согласие внимательно осмотреть ожерелье.
Бёмер стал показывать в отдельности каждый из бриллиантов, указывая на их красоту.
- Господин посол ничего не имеет против всех камней в совокупности, - сказал Босир, которому дон Мануэл что-то сказал по-португальски, - в общем они удовлетворяют его. Но что касается отдельных бриллиантов, то дело обстоит несколько иначе... Его превосходительство насчитал десять камней слегка поцарапанных и с небольшими пятнышками.
- О! - произнес Бёмер.
- Его превосходительство, - прервал Босир, - знает толк в бриллиантах больше вас... Знатные португальцы играют в Бразилии с бриллиантами так же, как здешние дети со стеклышками.
Дон Мануэл, действительно, указал пальцем на несколько камней один за другим и обратил внимание на такие ничтожнейшие недостатки, которые подметил бы в бриллиантах не всякий знаток.
- Тем не менее, это ожерелье, в том виде, как оно есть, - сказал Бёмер, несколько удивленный, что нашел в знатной особе такого тонкого знатока ювелирного дела, - представляет единственное собрание самых лучших бриллиантов, какие только можно найти во всей Европе в настоящее время.
- Это правда, - подтвердил дон Мануэл, и по знаку его Босир продолжал:
- Итак, господин Бёмер, вот в чем дело. Ее величество королева Португалии услышала про это ожерелье и поручило его превосходительству начать переговоры о приобретении его после того, как он осмотрит бриллианты. Камни удовлетворили его превосходительство. За какую цену вы хотите продать это ожерелье?
- Миллион шестьсот тысяч ливров, - ответил Бёмер.
Босир повторил эту цифру своему послу.
- Эта цена выше настоящей на сто тысяч ливров, - заметил дон Мануэл.
- Монсеньер, - продолжал ювелир, - невозможно определить с точностью, что мы зарабатываем на такой дорогой вещи. Чтобы составить это замечательное украшение, потребовались такие долгие розыски и столь многочисленные поездки, что тот, кто знал бы все подробности так же, как я, пришел бы в ужас.
- Вы должны скинуть сто тысяч ливров, - повторил упрямый португалец.
- И если монсеньер говорит так, - вставил Босир, - то, значит, глубоко убежден в этом, так как его превосходительство никогда не торгуется.
Бёмер, по-видимому, начал колебаться. Никто так не успокаивает подозрительность продавцов, как покупатель, который торгуется.
- Я не могу, - начал он после минутной нерешительности, - согласиться на такую скидку, поскольку она приведет к разногласиям между мною и компаньоном относительно того, остаемся мы в убытке или в прибыли.
Дон Мануэл выслушал перевод Босира и встал.
Босир закрыл футляр и отдал его Бёмеру.
- Но я все-таки скажу об этом господину Боссанжу, - сказал последний, - ваше превосходительство согласны на это?
- Что вы хотите этим сказать? - спросил Босир.
- Я хочу сказать, что господин посол, по-видимому, предложил за это ожерелье миллион пятьсот тысяч ливров?
- Да.
- Его превосходительство не отказывается от этой цены?
- Его превосходительство никогда не отказывается от своих слов, - сказал горделиво, как истый португалец, Босир, - но его превосходительству всегда надоедает торговаться самому или видеть, как торгуются с ним.
- Господин секретарь, разве вы не понимаете, что я должен переговорить с моим компаньоном?
- Прекрасно понимаю, господин Бёмер.
- Отлично, - сказал по-португальски дон Мануэл, узнав, что сказал Бёмер, - но и мне необходимо ваше быстрое решение.
- Конечно, монсеньер, если мой компаньон согласится на скидку, я принимаю ее заранее.
- Хорошо.
- Следовательно, теперешняя цена будет миллион пятьсот тысяч ливров.
- Да.
- Теперь остается только, - сказал Бёмер, - кроме согласия господина Боссанжа...
- Естественно.
- ... остается только определить способ уплаты.
- Вы не встретите в этом отношении никаких затруднений, - сказал Босир. - Как вы желаете, чтобы вам заплатили?
- Ну, - смеясь, заметил Бёмер, - наличными, если возможно.
- Что вы называете наличными? - холодно спросил Босир.
- О, я знаю, что никто не в состоянии выложить сразу полтора миллиона! - со вздохом сказал Бёмер.
- И к тому же вас самих это поставило бы в затруднение, господин Бёмер.
- Тем не менее, господин секретарь, я ни за что не соглашусь вести дело иначе, чем за наличные деньги.
- Вы совершенно правы.
И он обернулся к дону Мануэлу.
- Сколько ваше превосходительство даст господину Бёмеру наличными деньгами?
- Сто тысяч ливров, - сказал Португалец.
- Сто тысяч ливров, - повторил Босир Бёмеру, - при подписании купчей.
- А остальные? - спросил Бёмер.
- Вы получите остальную сумму в такой срок, какой нужен для пересылки чека монсеньера из Парижа в Лиссабон, если только вы не предпочтете подождать, пока из Лиссабона в Париж придет подтверждение.
- О, у нас есть корреспондент в Лиссабоне, - сказал Бёмер, - стоит только написать ему...
- Вот-вот, - смеясь, иронически вставил Босир, - напишите ему и спросите его, какова кредитоспособность господина да Суза и есть ли у ее величества королевы миллион четыреста тысяч ливров?
- Сударь... - сконфуженно пробормотал Бёмер.
- Согласны вы на это или предпочитаете другие условия?
- Те условия, которые господину секретарю угодно было мне предложить, мне кажутся подходящими. В какие сроки будут произведены платежи?
- В три срока, по пятьсот тысяч ливров, господин Бёмер. Это будет для вас предлогом совершить интересное путешествие.
- В Лиссабон?
- А почему бы нет? Получение в трехмесячный срок полутора миллионов, кажется, стоит того, чтобы из-за этого побеспокоиться?
- О, конечно, но...
- К тому же вы поедете за счет посольства, и я или господин правитель канцелярии будем сопровождать вас.
- Я повезу бриллианты?
- Конечно, если вы не предпочитаете послать отсюда чеки и отправить в Португалию бриллианты без вас.
- Я не знаю... Я... полагаю, что путешествие будет не лишним... и...
- Я такого же мнения, - сказал Босир. - Купчая будет подписана здесь. Вы получите сто тысяч ливров наличными, подпишете, что продажа состоялась, и отвезете бриллианты ее величеству. Кто ваш корреспондент?
- Братья Нуньес-Бальбоа.
Дон Мануэл поднял голову.
- Это и мои банкиры, - сказал он с улыбкой.
- Это и банкиры его превосходительства, - также с улыбкой повторил Босир.
Бёмер просиял, на челе его не осталось ни облачка, и он поклонился, как бы в знак признательности и своего намерения удалиться.
Но тотчас же какая-то внезапно мелькнувшая мысль заставила его вернуться.
- Что такое? - спросил встревоженный Босир.
- Значит, вы дали слово? - спросил Бёмер.
- Да.
- Кроме как...
- Кроме как в случае несогласия господина Боссанжа; мы ведь уже решили это.
- И кроме еще одного случая, - прибавил Бёмер.
- А!
- Это деликатный пункт, сударь, и надеюсь, что честь Португалии слишком высокое понятие, чтобы его превосходительство не понял меня.
- Что за подходы? К делу!
- Вот в чем оно заключается. Ожерелье это было предложено ее величеству французской королеве.
- Которая отказалась от него. Дальше?
- Мы не можем согласиться, чтобы это ожерелье навсегда ушло из пределов Франции, пока не предупредим об этом королеву... Уважение и даже лояльность требуют, чтобы мы отдали предпочтение ее величеству королеве.
- Это справедливо, - с достоинством сказал дон Мануэл. - Я желал бы слышать от португальского купца те слова, которые слышу от господина Бёмера.
- Я очень счастлив и горд одобрением, которым меня удостоил его превосходительство. Итак, торг состоится при двух условиях: одобрение сделки Боссанжем и главное - окончательный отказ ее величества французской королевы. Я прошу у вас для этого трехдневный срок.
- А с нашей стороны условия таковы, - сказал Босир, - сто тысяч ливров наличными и три чека по пятьсот тысяч ливров в ваши руки. Вы передадите шкатулку с бриллиантами господину правителю канцелярии посольства или мне - словом, тому, кто будет сопровождать вас в Лиссабон к господам братьям Нуньес-Бальбе. Полная уплата в течение трех месяцев. Путевых издержек у вас никаких.
- Да, монсеньер, да, сударь, - сказал Бёмер, откланиваясь.
- Подождите! - произнес по-португальски дон Мануэл.
- Что такое? - спросил, возвращаясь, в свою очередь встревоженный Бёмер.
- В качестве премии, - сказал посол, - перстень в тысячу пистолей моему секретарю или правителю канцелярии - словом, вашему спутнику, господин ювелир.
- Это совершенно справедливо, - пробормотал Бёмер, - я уже мысленно учел этот расход, монсеньер.
И дон Мануэл отпустил ювелира величественным жестом вельможи.
Сообщники остались одни.
- Потрудитесь объяснить мне, - обратился с некоторым раздражением дон Мануэл к Босиру, - что за чертова идея у вас явилась не требовать, чтобы он передал нам бриллианты здесь? Путешествие в Португалию! Уж не сошли ли вы с ума? Разве нельзя было вручить деньги этим ювелирам и взамен взять их ожерелье?
- Вы принимаете слишком всерьез вашу роль посла, - отвечал Босир. - Вы еще не совсем господин да Суза для господина Бёмера.
- Полноте! Разве он стал бы вести переговоры, будь у него какие-либо подозрения?
- Согласен. Он не стал бы вести переговоры, возможно. Но каждый человек, имеющий полтора миллиона ливров, считает себя выше всех королей и всех послов в мире. Любой человек, обменивающий полтора миллиона ливров на клочки бумаги, желает знать, стоят ли чего-нибудь эти бумажки.
- Значит, вы поедете в Португалию? Не зная португальского языка! Я вам говорю, что вы с ума сошли.
- Нисколько. Вы поедете сами.
- О нет! - воскликнул дон Мануэл. - У меня есть слишком веские причины не возвращаться в Португалию. Нет, нет!
- Я говорю вам, что Бёмер никогда не отдаст свои бриллианты в обмен на бумажки.
- Бумаги за подписью да Суза!
- Ну вот, я говорю ведь, что он считает себя да Суза! - воскликнул Босир, всплеснув руками.
- Я лучше готов примириться с тем, чтобы дело сорвалось, - повторил дон Мануэл.
- Ни за что на свете! Идите сюда, господин командор, - обратился Босир к камердинеру, показавшемуся на пороге комнаты. - Ведь вы знаете, в чем дело, не так ли?
- Да.
- Вы слышали, что я говорил?
- Конечно.
- Прекрасно. Полагаете ли вы, что я сделал глупость?
- Я полагаю, что вы сто тысяч раз правы.
- А почему?
- Вот почему. Господин Бёмер никогда не перестал бы наблюдать за посольством и самим послом.
- Так что же? - спросил дон Мануэл.
- А то, что, имея в руках деньги и бриллианты, господин Бёмер совершенно отбросит в сторону все подозрения. Он спокойно поедет в Португалию.
- Мы не поедем так далеко, господин посол, - сказал камердинер. - Не правда ли, шевалье де Босир?
- Вот умный малый! - заметил любовник Олива́.
- Ну, излагайте, излагайте ваш план, - довольно холодно сказал дон Мануэл.
- В пятидесяти льё от Парижа, - начал Босир, - этот умный малый с маской на лице покажет один или два пистолета нашему почтальону. Он отнимет у нас чеки, бриллианты, исполосует ударами господина Бёмера, и дело будет сделано.
- Я представлял себе это иначе, - возразил камердинер. - Я думал, что господин Бёмер и господин Боссанж сядут в Байонне на корабль, идущий в Португалию...
- Прекрасно.
- Господин Бёмер, как все немцы, любит море и станет прогуливаться по палубе. В сильную качку он пошатнется и упадет в море. Предполагается, что футляр упадет вместе с ним, вот и все. Почему бы океану не оставить в своих глубинах на полтора миллиона бриллиантов? Ведь он хранит там галионы Индий?
- Да, я понимаю, - произнес Португалец.
- Наконец-то, - сказал Босир.
- Но, - продолжал дон Мануэл, - беда в том, что за похищение бриллиантов сажают в Бастилию, а за то, что господина ювелира окунули в море, вешают.
- За кражу бриллиантов, действительно, арестуют, - сказал командор, - но в том, что этого человека утопили, нельзя будет никого заподозрить ни на одну минуту.
- Впрочем, мы еще подумаем об этом, когда придет время, - отвечал Босир. - А теперь вернемся к нашим ролям, господа. Пусть у нас в посольстве все идет, как у истинных португальцев, чтобы про нас могли сказать: «Если они и не были настоящими послами, то очень походили на них». Это все же лестно. Подождем три дня.