Ожерелье королевы

Вернувшись в посольство, они нашли Дюкорно мирно обедающим в своей канцелярии.
Босир попросил его подняться в помещение посла и обратился к нему со следующей речью:
- Вы понимаете, дорогой правитель канцелярии, что такой человек, как господин да Суза, не совсем обычный посол.
- Я уже заметил это, - отвечал тот.
- Его превосходительство, - продолжал Босир, - желает занять видное место в Париже в кругу наиболее богатых и обладающих изысканным вкусом людей; этим я хочу сказать, что он не может поселиться в этом скверном доме на улице Жюсьен. Поэтому необходимо будет приискать для господина да Суза личную резиденцию.
- Это очень осложнит все дипломатические сношения, - заметил правитель, - нам придется постоянно бегать взад и вперед за его подписью.
- Его превосходительство даст вам карету, дорогой господин Дюкорно, - заметил Босир.
Дюкорно от радости едва не лишился чувств.
- Карету! Мне! - воскликнул он.
- Очень жаль, что пользование ею не входит в ваши привычки, - продолжал Босир, - мало-мальски уважающий себя и достойный правитель канцелярии посольства должен иметь свою карету. Но мы вернемся к этой мелочи в свое время. А теперь надо дать господину послу отчет в состоянии дипломатических дел. Где находится касса?
- Наверху, в самих апартаментах господина посла.
- Так далеко от вас?
- Это мера предосторожности: ворам труднее проникнуть на второй этаж, чем на первый.
- Ворам! - презрительно повторил Босир. - Из-за такой ничтожной суммы!
- Сто тысяч ливров! - воскликнул Дюкорно. - Черт возьми! Видно, что господин да Суза богат. Не во всех посольских кассах лежит по сто тысяч ливров.
- Давайте проверим, - продолжал Босир. - Я спешу вступить в свои обязанности.
- Сейчас же, сударь, сейчас же, - отвечал Дюкорно, покидая нижний этаж.
При проверке все сто тысяч ливров оказались налицо: одна половина была золотом, другая - серебром.
Дюкорно подал Босиру ключ, и тот некоторое время подержал его в руках, любуясь сложным трилистником и замысловатой гильошировкой.
При этом он искусно успел сделать с него восковой слепок и затем возвратил правителю.
- Господин Дюкорно, - сказал он ему, - лучше, чтобы этот ключ был в ваших руках, чем в моих. Пройдемте теперь к господину послу.
Они нашли дона Мануэла наедине с его национальным напитком - шоколадом. Он казался сильно занятым изучением какой-то бумаги, покрытой цифрами.
- Вам известен шифр прежней корреспонденции? - спросил он, заметив правителя канцелярии.
- Нет, ваше превосходительство.
- В таком случае я желаю, чтобы вы были отныне посвящены в это дело, вы меня таким образом избавите от множества разных скучных мелочей. Кстати, как касса? - спросил он Босира.
- В полной исправности, как и все, что находится в ведении господина Дюкорно, - отвечал тот.
- Сто тысяч ливров?
- Налицо, сударь.
- Хорошо. Садитесь, господин ду Корну, мне нужно получить от вас одну справку.
- Я весь к услугам вашего превосходительства, - отвечал правитель, сиявший от удовольствия.
- Государственное дело, господин ду Корну.
- О, я слушаю, монсеньер.
И достойный правитель канцелярии пододвинул свой стул ближе.
- И очень большой важности, - продолжал посол, - так что мне нужны ваши познания. Знаете ли вы в Париже сколько-нибудь честных ювелиров?
- Есть господа Бёмер и Боссанж, придворные ювелиры, - ответил Дюкорно.
- Вот именно к ним-то я и не хочу обращаться, - отвечал дон Мануэл, - я не желаю больше их видеть.
- Они имели несчастье вызвать неудовольствие вашего превосходительства?
- Глубочайшее, господин ду Корну, глубочайшее.
- О, если бы я мог позволить себе нескромность, если бы я мог осмелиться...
- Осмельтесь.
- Я спросил бы, чем могли эти господа, пользующиеся такой хорошей репутацией в своем ремесле...
- Это настоящие ростовщики, господин ду Корну, и из-за неблаговидных действий они потеряют миллион, а может быть, и два.
- О! - с жадным вниманием воскликнул Дюкорно.
- Я был послан ее истинно верующим величеством для переговоров о приобретении бриллиантового ожерелья.
- Да, да, знаменитого ожерелья, которое покойный король заказал для госпожи Дюбарри, знаю, знаю.
- Вы неоценимый человек, вы все знаете. Итак, я собирался приобрести это ожерелье, но раз дело приняло такой оборот, я не куплю его.
- Не позволите ли вы мне сделать некоторый демарш?
- Господин ду Корну!
- О монсеньер, я приступлю к делу дипломатично, очень дипломатично.
- Еще если бы вы знали этих людей...
- Боссанж - мой дальний родственник.
Дон Мануэл и Босир переглянулись. Наступило молчание. Оба «португальца» погрузились в размышления.
Вдруг один из лакеев открыл дверь и доложил:
- Господа Бёмер и Боссанж!
Дон Мануэл быстро встал.
- Выгоните вон этих людей! - воскликнул он гневным тоном.
Лакей собирался выполнить это приказание.
- Нет, выгоните их сами, господин секретарь, - продолжал посол.
- Ради самого Неба, - умоляюще заговорил Дюкорно, - позвольте мне исполнить приказание монсеньера... Я его несколько смягчу, если оно непременно должно быть исполнено.
- Делайте как хотите, - небрежно отвечал дон Мануэл.
Босир приблизился к нему в ту самую минуту, как Дюкорно поспешно вышел.
- Что же? Этому делу суждено сорваться? - спросил дон Мануэл.
- Нет, Дюкорно его поправит.
- Он только его запутает, несчастный! Мы разговаривали у ювелира по-португальски, и вы сказали, что я не понимаю ни слова по-французски. Дюкорно все испортит.
- Я побегу туда!
- Но, может быть, вам опасно показываться, Босир?
- Вы увидите, что нисколько... Предоставьте мне полную свободу.
- Ну, черт побери!
Босир вышел.
Дюкорно нашел внизу Бёмера и Боссанжа, обращение которых с той минуты, как они вошли в посольство, совершенно изменилось в смысле учтивости, по крайней мере, если не в смысле доверчивости.
Они очень мало рассчитывали встретить здесь знакомое лицо и несмело проскользнули в первые комнаты. Увидев Дюкорно, Боссанж радостно вскрикнул от изумления.
- Вы здесь! - воскликнул он и подошел к нему с распростертыми объятиями.
- А, вы очень любезны, - сказал Дюкорно, - признали меня здесь, мой богатый кузен. Потому ли это, что вы встречаете меня в посольстве?
- Правда, - отвечал Боссанж, - простите, что мы так отдалились друг от друга, но не сердитесь на меня и окажите мне услугу.
- Я для того и пришел.
- О, благодарю вас! Вы, значит, состоите при посольстве?
- Да.
- Расскажите мне...
- О чем?
- О самом посольстве.
- Я здесь правитель канцелярии.
- О, прекрасно! Мы хотим говорить с послом.
- Я пришел сюда от него.
- От него? Чтобы сказать нам...
- Что он просит вас как можно скорее уйти из его дома, господа.
Оба ювелира переглянулись, ошеломленные.
- Потому что, - продолжал с важностью Дюкорно, - вы, по-видимому, вели себя неловко и недостойно.
- Выслушайте же нас.
- Это бесполезно, - раздался неожиданно голос Босира, который показался на пороге комнаты с горделивым и холодным видом. - Господин Дюкорно, его превосходительство приказал нам удалить этих господ. Выпроводите же их.
- Господин секретарь...
- Повинуйтесь, - сказал презрительно Босир. - Прошу вас не медлить.
И он удалился.
Правитель взял своего родственника за правое плечо, а компаньона своего родственника - за левое и тихонько стал выталкивать их из комнаты.
- Вот ваше дело и не состоялось, - сказал он.
- Как эти иностранцы обидчивы, Боже мой! - пробормотал Бёмер, который сам был немец.
- Когда человек называется да Суза и имеет девятьсот тысяч ливров годового дохода, дорогой кузен, - сказал правитель канцелярии, - то он имеет право быть каким хочет.
- Ах, - вздохнул Боссанж, - я вам говорил, Бёмер, что вы слишком круты в делах.
- Э, - отвечал упрямый немец, - если мы не получим его денег, так и он ведь не получит нашего ожерелья.
Они были в это время уже недалеко от выхода.
Дюкорно рассмеялся.
- Знаете ли вы, что такое португалец? - сказал он им презрительно. - Знаете ли вы господа, что такое посол? Неужели вы думаете, что он буржуа вроде вас? Не знаете? Ну так я скажу вам. Один вельможа, фаворит одной царственной особы, господин Потемкин, покупал ежегодно к первому января корзину вишен для своей государыни и платил за нее сто тысяч экю, по тысяче ливров за каждую вишню. Это недурно, не правда ли? Так вот господин да Суза купит копи в Бразилии, чтобы найти в них бриллиант такой величины, как все ваши. Он истратит на это свои доходы за двадцать лет. Но что это значит для него? У него нет детей. Так-то.
Он уже закрывал за ними дверь, когда Боссанж вдруг спохватился.
- Поправьте это дело, - сказал он, - и вы получите...
- Здесь никого нельзя подкупить, - отвечал Дюкорно.
И закрыл дверь.
В тот же вечер посол получил следующее письмо:
«Монсеньер!
Лицо, ожидающее Ваших приказаний и желающее повергнуть к Вашим стопам глубочайшие извинения Ваших покорных слуг, находится у дверей Вашего посольства. По первому знаку Вашего Превосходительства лицо вручит одному из Ваших людей ожерелье, которое имело счастье привлечь Ваше внимание.
Удостойте принять, монсеньер, уверения в нашем глубоком уважении и проч. и проч.
- Итак, - сказал дон Мануэл, прочтя это послание, - ожерелье наше!
- Нет, еще нет, - отвечал Босир, - оно будет наше, только когда мы его купим. Купим же его!
- Каким образом?
- Ваше превосходительство, как мы решили, не говорит по-французски... Прежде всего надо спровадить канцеляриста.
- Но как?
- Самым простым способом: надо возложить на него какое-нибудь важное дипломатическое поручение. Я беру это на себя.
- Напрасно, - сказал дон Мануэл, - он будет здесь служить нам гарантией.
- Он скажет, что вы говорите по-французски, как Боссанж и я.
- Не скажет... Я попрошу его об этом.
- Хорошо, пусть остается. Пусть введут человека с бриллиантами.
Этого человека ввели: им оказался сам Бёмер, который рассыпался в любезностях и нижайших извинениях.
Затем он подал бриллианты и сделал вид, что хочет их оставить для рассмотрения.
Но дон Мануэл задержал его.
- Довольно испытаний, - сказал Босир, - вы недоверчивый купец и, значит, должны быть честны. Садитесь и поговорим, раз господин посол прощает вас.
- Уф, как трудно продавать! - вздохнул Бёмер.
«И как трудно украсть!» - подумал Босир.