・Monstra・

      Рос­сия про­водил еге­ря за­дум­чи­вый взгля­дом, а ког­да тот вновь зак­рыл дверь, скры­ва­ясь за ней, то прек­ра­тил вжи­мать­ся в ди­ван, пе­рево­дя взгляд на пла­мя, го­рящее в ка­мине. Хо­тя страх ещё при­сутс­тво­вал, но он был не столь зна­чите­лен, бы­ло как-то пос­по­кой­нее. Мо­жет от­то­го, что СССР впол­не нор­маль­ным че­лове­ком по­казал­ся, а мо­жет из-за то­го, что он сва­лил ку­да-то в дру­гой ко­нец до­ма. Од­ним сло­вом — не­яс­но.

      По­сидев так нем­но­го, РФ и вправ­ду по­нял, что, на­ходясь в ком­на­те без не­го при­сутс­твия, он уже не чувс­тву­ет этой уг­не­та­ющей об­ста­нов­ки. Рас­слаб­ля­ющее пот­рески­вание дров, силь­ный дождь, что сту­чит по ок­ну, но не име­ет воз­можнос­ти по­пасть внутрь по­меще­ния, ред­кое гро­мыха­ние гро­ма где-то вда­леке — в об­щем, идил­лия. Нет чь­его-то взгля­да, слов­но про­жига­юще­го в те­бе ды­ру, заг­ля­дыва­юще­го в са­мую ду­шу и раз­би­ра­юще­го там всё по час­тям в по­ис­ках че­го-то, что дав­но за­теря­лось в те­бе, ник­то нез­на­комый не го­ворит над ухом. В этом слу­чае си­деть од­но­му всё же луч­ше, чем с кем-то, а имен­но — с этим че­лове­ком, хо­тя по уз­ким зрач­кам мож­но и вов­се по­думать, что и не че­ловек это вов­се. Но где это ви­дано, что­бы сре­ди лю­дей бы­ли «не­люди»? Вот и я о том же, что ниг­де.

      В об­щем, Три­колор, от­бро­сив все мыс­ли к чёр­то­вой ба­буш­ке, вер­нулся на мес­то, где прос­нулся, и, уку­тав­шись по уши в плед, на­чал про­валить­ся в царс­тво Мор­фея.

***

Как прек­расно ве­сен­нее ут­ро,
Как чу­десен ве­сен­ний рас­свет!
Об­ла­ка, как воз­душная пуд­ра,
И в них нет ни пе­чали, ни бед.

Они слов­но тан­цу­ют, пор­хая,
Где-то там, в вы­шине, в не­бесах!
В неж­ном сол­нечном све­те рас­тая,
Мчат­ся вдаль на сво­их па­русах!

Не уз­нать им ни го­ря, ни счастья,
Всё, что чувс­тву­ем мы на Зем­ле!
И пус­кай их об­хо­дят не­настья,
В го­лубой, столь за­гадоч­ной мгле.

Дарья Ша­пиро

***

      Рос­сия рас­пахнул свои се­ро-го­лубые очи. Сна­чала до не­го не дош­ло, по­чему он прос­нулся в чу­жом, со­вер­шенно не зна­комом ему до­ме вмес­то сво­ей кро­вати в дет­до­ме, под раз­дра­жа­ющий звук бу­диль­ни­ка, ли­цом лё­жа на ка­кой-ни­будь оче­ред­ной кни­ге, ко­торую он чи­тал уже раз де­сять. Ведь аб­со­лют­но все кни­ги, ко­торые есть в дет­до­ме, он уже про­читал, ведь но­вые при­возят край­не ред­ко. Но сей­час не об этом.

      Нем­но­го так по­лежав, тот всё же удо­сужил­ся при­под­нять­ся на лок­тях. Кста­ти го­воря, са­мочувс­твие бы­ло уже зна­читель­но луч­ше, по край­ней ме­ре те­ло не так ло­мит и го­лова не тре­щит по швам, соз­да­вая ил­лю­зию, буд­то  пря­мо сей­час рас­ко­лет­ся по­полам.

      Росс не­воль­но про­шёл­ся взгля­дом по ком­на­те, про се­бя от­ме­чая, что ок­на всё так же заш­то­рены, а ес­ли пос­мотреть на пол под ни­ми, то мож­но уви­деть, что сол­нечный свет пы­та­ет­ся про­ник­нуть в ком­на­ту. В ка­мине уже не го­рит пла­мя, это под­ска­зыва­ет ут­ренняя ти­шина, так как пот­рески­вание дров не слыш­но, но за­то, ес­ли прис­лу­шать­ся, мож­но уло­вить ка­кие-то зву­ки из дру­гой ком­на­ты, ви­димо СССР уже на но­гах. Так­же Фе­дера­ция от­ме­тил, что, по всей ви­димос­ти, его ник­то не со­бирал­ся бу­дить, а две­ри в ком­на­ту до сих пор бы­ли зак­ры­ты, из-за че­го по­яв­ля­лось чувс­тво не­кой за­щищён­ности от это­го муж­чи­ны. Хо­тя не сов­сем бы­ла яс­на та­кая са­моза­щит­ная ре­ак­ция, ведь Со­вет не сде­лал пар­ню ни­чего пло­хого, да­же на­обо­рот, спас его шку­ру, при­нёс к се­бе до­мой, об­ра­ботал ра­ны… Ско­рее тут сыг­рал роль его уж боль­но стран­ный, в ка­кой-то ме­ре жут­кий, гроз­ный вид.

      По­валяв­шись в «пос­те­ли», ко­торой слу­жит рус­ско­му ди­ван, ещё ми­нут пять, тот всё же ре­шил встать. Пос­ле ак­ку­рат­но сло­жил пе­репу­тан­ный им же са­мим плед и по­ложил на руч­ку крес­ла, к сло­ву, в от­ли­чие от ди­вана, крес­ло ко­жаное и чёр­ное. Да­лее Рос­сия по­дошёл к заш­то­рен­ным ок­нам, раз­дёрги­вая у всех трёх окон за­навес­ки, тем са­мым поз­во­ляя ут­ренне­му сол­нечно­му све­ту «за­пол­зти» в гос­ти­ную, лас­кая прак­ти­чес­ки каж­дый пред­мет сво­им теп­лом. Заж­му­рив­шись и слад­ко по­тянув­шись, РФ с не­охо­той и да­же с ка­кой-то не­боль­шой внут­ренней не­уве­рен­ностью дви­нул­ся в сто­рону две­ри, да­бы вый­ти из гос­ти­ной в ко­ридор и най­ти са­мого хо­зя­ина до­ма. Хо­тя Росс дом не зна­ет со­вер­шенно, толь­ко гос­ти­ную ус­пел изу­чить, да и во­об­ще тол­ком не­из­вес­тно, что здесь да как, что зна­читель­но ус­ложня­ет за­дачу.

      Роб­ко по­дой­дя к за­вет­ным две­рям и так же роб­ко при­от­крыв од­ну из них, Фе­дера­ция вы­шел в ко­ридор, ста­ра­ясь быть как мож­но ти­ше.

      Не став раз­гля­дывать ко­ридор, рус­ский не­уве­рен­но приб­ли­зил­ся к вну­шитель­ным две­рям, что бы­ли нап­ро­тив ком­на­ты, в ко­торой он спал. Рос­сия при­от­крыл дверь, ве­дущую, су­дя по все­му, в сто­ловую, ведь по­сере­дине ог­ромной во всех смыс­лах ком­на­ты сто­ял длин­ный стол из ели, еле за­мет­но от­да­вая при­ят­ным за­пахом это­го де­рева. Сте­ны с по­тол­ком не­из­менно из до­сок, а вот пол уже пок­рыт бе­лос­нежной плит­кой, в ко­торой от­ра­жа­ет­ся аб­со­лют­но всё - нас­толь­ко она чис­тая. На по­тол­ке, над сто­лом, та­кая же люс­тра, как и в гос­ти­ной: зо­лотая, со све­чами. Ес­ли встать ли­цом к сто­лу, то нап­ро­тив не­го рас­по­ложе­но три ок­на - та­кие же, как и в ком­на­те, из ко­торой вы­шел Рос­сия, раз­ве что за­навес­ки тут бе­жевые. Спра­ва от сто­ла — та­кие же мас­сивные две­ри, ко­торые, ве­ро­ят­но, ве­дут на кух­ню, пос­коль­ку от­ту­да до­носи­лись зву­ки шквор­ча­ния мас­ла. По пе­римет­ру сто­ла сто­ят стулья, пок­ры­тые мяг­кой, бе­лос­нежной обив­кой из ис­кусс­твен­ной ко­жи. Сам стол пок­рыт бе­лос­нежной ска­тертью, а на нём, по­сере­дине, а так­же спра­ва и сле­ва сто­ят се­реб­ря­ные кан­де­ляб­ры с семью свеч­ка­ми, что об­ра­зу­ют не­кий тре­уголь­ник: са­мая боль­шая по­сере­дине, да­лее с двух сто­рон — по сред­ней свеч­ке, за­тем по­мень­ше, а в кон­це — са­мые ма­лень­кие. Око­ло цен­траль­но­го кан­де­ляб­ра, по обе сто­роны от не­го, сто­ят глу­бокие плош­ки, та­кие же бе­лые. В ле­вой плош­ке — фрук­ты, а в пра­вой - ви­ног­рад. Сто­ит от­ме­тить, что фрук­ты све­жие, да­же мож­но уви­деть, как на ут­реннем сол­нце блес­тят ещё не вы­сох­шие ка­пель­ки во­ды, сте­кая с не­дав­но по­мытых фрук­тов. Нап­ро­тив каж­до­го сту­ла сто­ит по та­рел­ке и хрус­таль­но­му фу­жеру с зо­лотой окан­товкой, а ря­дом, на тём­но-се­рой сал­фетке, ак­ку­рат­но раз­ло­жены сто­ловые при­боры: вил­ки, но­жи и лож­ки, на­чиная де­сер­тной и за­кан­чи­вая сто­ловой. На сте­не нап­ро­тив две­ри, че­рез ко­торую во­шёл рус­ский, ви­сит боль­шая кар­ти­на с ка­ким-то очень кра­сивым пей­за­жем за­ката, что на­рисо­вал, су­дя по все­му, весь­ма и весь­ма та­лан­тли­вый ху­дож­ник. Чуть даль­ше от сто­ла на­ходит­ся не­боль­шой круг­лый сто­лик цве­та горь­ко­го шо­кола­да. На нём, в цен­тре, сто­ит лам­па и не­боль­шая ва­за с лан­ды­шами. Вок­руг сто­лика рас­по­лага­ют­ся два бар­хатных се­ро-го­лубых крес­ла, а под сто­ликом - бе­лый и ка­жущий­ся очень мяг­ким ко­вёр.

      Здесь всё так бо­гато и… До­рого, элит­но?..

      Вски­нув взгляд и пос­мотрев за­чем-то на кар­ти­ну ещё раз, Рос­сия нап­ра­вил­ся к две­ри, на­ходив­шей­ся спра­ва, и при­от­крыл на щёл­ку. Да, всё же это кух­ня. На по­лу так же, как и в сто­ловой, бы­ла плит­ка, толь­ко чёр­но-бе­лая, вы­ложен­ная в шах­матном по­ряд­ке. Есть сто­леш­ни­ца из от­по­лиро­ван­но­го де­рева, боль­ше на­поми­на­ющая вы­тяну­той стол, и бар­ные стулья, то­же бе­лые. Над сто­лом - слэб со сви­са­ющи­ми лам­почка­ми. Чуть даль­ше, у са­мой сте­ны, рас­по­лага­ют­ся пли­та, ра­кови­на, ещё од­на сто­леш­ни­ца, толь­ко уже та со­еди­нена с ра­кови­ной, и так да­лее, а над этим всем - под­весные шкаф­чи­ки. Ещё есть шкаф­чи­ки сни­зу, а ря­дом, спра­ва, до­воль­но боль­шой хо­лодиль­ник. На по­тол­ке - люс­тра, та­кая же, как и в сто­ловой. Сле­ва - ши­рокое ок­но с бе­жевы­ми за­навес­ка­ми, а так­же дверь из хвои, что ве­дёт на ули­цу, в сад. А са­мое глав­ное на дан­ный мо­мент на кух­не — СССР, что сто­ит воз­ле чёр­ной пли­ты, что-то жа­ря.

      Как толь­ко Росс при­от­крыл дверь, Со­юз тут же не­ожи­дан­но по­дал го­лос.

      — С доб­рым ут­ром, Рос­сий­ская Фе­дера­ция. Я ду­мал, ты прос­пишь доль­ше, — при­чём да­же не обер­нулся, но ведь, чёрт, как-то уз­нал, что па­рень вы­сунул­ся! А ведь тот дверь без еди­ного зву­ка от­крыл!

Стран­но? Очень!

    Три­колор зас­тыл в про­ёме, но вско­ре трях­нул го­ловой и от­ве­тил, соч­тя не­веж­ли­вым про­иг­но­риро­вать или сде­лать вид "яко­бы не ус­лы­шал" или "ме­ня тут и вов­се нет", что бы­ло бы край­не гру­бым.

      — И Вам доб­рое, — ска­зал тот. — А… СССР, сколь­ко вре­мени?.. — нем­но­го не­уве­рен­но до­бавил па­рень, нем­но­го по­тупив, пос­ле же при­от­крыл дверь чуть боль­ше и нор­маль­но за­шёл, ста­новясь око­ло две­ри.

      — 9:28, — спо­кой­но от­ве­тил Со­вет­ский, ед­ва за­мет­но взгля­нув на вре­мя, ко­торое по­казы­ва­ет мик­ро­вол­новка. — Рос­сия, иди в сто­ловую, я сей­час при­ду. — опять же не­ожи­дан­но вы­дал муж­чи­на, из-за че­го Фе­дера­ция вздрог­нул, но пос­ле, кив­нув, уда­лил­ся с кух­ни, да­бы не ме­шать хо­зя­ину до­ма «тво­рить».

      Ухо­дил он от­ту­да с мыс­ля­ми на­подо­бие: «Де­вять ча­сов… Все уже точ­но за­мети­ли на­ше с ре­бята­ми «ис­чезно­вение»… Нам пол­ней­ший пиз­дец…».

      Не спе­ша под­росток по­дошёл к сту­лу, что нап­ро­тив ок­на, отод­ви­нул его и нес­пе­ша при­зем­лился на бе­лую си­душ­ку, про­дол­жая ду­мать о сво­ём.

      При­мер­но че­рез па­ру ми­нут воз­ня на кух­не прек­ра­тилась, и из кух­ни вы­шел СССР с дву­мя се­реб­ря­ными под­но­сами. Он обо­шёл стол, пос­та­вил пер­вый под­нос пе­ред Фе­дера­ци­ей, а вто­рой — пе­ред со­бой, и сел на стул пря­мо нап­ро­тив Рос­сии. Па­рень вздрог­нул из-за не­ожи­дан­но­го по­яв­ле­ния ком­му­нис­та, но пос­ле, чу­точ­ку по­тупив взгляд в сте­ну, со­из­во­лил пос­мотреть, что же ему по­дали на зав­трак. На се­реб­ре­ном под­но­се сто­яла та­рел­ка, в ней - пять толь­ко что при­готов­ленных сыр­ни­ков, ря­дом с ко­торы­ми ле­жит ма­лино­вое ва­ренье. Так­же на под­но­се сто­ит ста­кан с крис­таль­но проз­рачной во­дой, фар­фо­ровое блюд­це, на ко­тором раз­мести­лась чаш­ка с ча­ем, са­хар­ни­ца, и на сал­фетке, око­ло та­рел­ки, ле­жат сто­ловые при­боры: вил­ка и чай­ная ло­жеч­ка, пред­назна­чен­ная, су­дя по все­му, для ва­ренья. РФ пе­ревёл взгляд со сво­его зав­тра­ка на Со­юза, ко­торый всё это вре­мя смот­рел на не­го.

      — При­ят­но­го ап­пе­тита, — проз­ву­чал хрип­ло­ватый, но очень при­ят­ный ба­сис­тый го­лос, чь­им хо­зя­ином и яв­лялся сам муж­чи­на. Кста­ти го­воря, Рос­сия толь­ко сей­час об­ра­тил вни­мание, что Со­юз был уже не в той одеж­де, в ко­торой тот уви­дел его впер­вые, а в обыч­ном, ста­рень­ком тём­но-чёр­ном сви­тере, ка­муф­ляжных шта­нах и чёр­ных нос­ках, прав­да, стран­ным ка­залось то, что ком­му­нист до сих пор был в ушан­ке, а на ру­ках ос­та­вались пер­чатки.

      — При­ят­но­го, — проз­ву­чал от­вет из уст Рос­са, пос­ле че­го они ели в ти­шине.

***

      Прош­ло око­ло де­сяти ми­нут. СССР уже съ­ел свой зав­трак и по­это­му прос­то наб­лю­дал за Рос­си­ей, что из­рядно нап­ря­га­ет то­го, хо­тя ви­ду он ста­рал­ся не по­давать, спо­кой­но до­жёвы­вая пос­ледний сыр­ник и смот­ря на та­рел­ку. Кста­ти го­воря, собс­твен­но­руч­ная стряп­ня Со­юза ока­залась не­веро­ят­но вкус­ной, да­же вкус­нее еды, что го­товит тё­тя Ма­ша, по­вари­ха в дет­до­ме. Хо­тя та го­товит прос­то ве­лико­леп­но, но у Со­юза всё же в де­сят­ки раз вкус­нее.

      Быс­тро до­ев и вы­пив чай, РФ на­конец-та­ки под­нял го­лову на еге­ря, сра­зу же не­ожи­дан­но встре­ча­ясь с его взгля­дом, ко­торый тот, что уди­витель­но, до сих пор не от­вёл, да­же ког­да объ­ект его изу­чения всё же пос­мотрел на не­го. Нем­но­го по­мяв­шись, Фе­дера­ция всё же вы­дал:

      — Эм… СССР, спа­сибо Вам за зав­трак, бы­ло очень вкус­но… — на что по­лучил одоб­ри­тель­ный ки­вок. И вот, толь­ко РФ хо­тел встать со сту­ла, как вдруг Со­юз под­ско­чил со сво­его, бла­года­ря че­му пред­мет ме­бели бла­гопо­луч­но па­да­ет на пол, соз­да­вая приг­лу­шён­ный гро­хот. РФ ди­ко на­пугал­ся, чуть ли не па­дая со сво­его сту­ла, но всё же смог удер­жать­ся.

      СССР на­чал при­нюхи­вать­ся, что выг­ля­дело в прин­ци­пе стран­но, в гла­зах от­ра­жа­ет­ся пла­мя ярос­ти, ко­торая с каж­дым вдо­хом раз­го­ра­ет­ся всё боль­ше и боль­ше. Ды­хание сби­тое, ярос­тное. Зрач­ки на­чина­ют быс­тро бе­гать по сто­ловой, слов­но ища что-то, но уже бук­валь­но че­рез па­ру се­кунд ос­та­нав­ли­ва­ют­ся на Рос­сии, ос­та­вав­шемся в оце­пенён­ном ужа­се.

      — Иди в гос­ти­ную, быс­тро! — про­рычал не­ожи­дан­но егерь. Го­лос из­ме­нил­ся. Он стал гру­бым, при­каз­ным, сталь­ным, с хри­потой от яв­ной ярос­ти. Рос­сия быс­тро вы­ходит из «тран­са» и, со­вер­шенно не за­думы­ва­ясь, сле­та­ет со сту­ла, бе­жит к две­ри, от­кры­ва­ет её, под­бе­га­ет к две­ри, что ве­дёт в гос­ти­ную и чуть ли не зас­ка­кива­ет в неё. Он слы­шит, как муж­чи­на при­дав­ли­ва­ет дверь, зак­ры­вая её плот­нее преж­не­го, слы­шит ти­хий, еле уло­вимый по­ворот клю­ча, с по­мощью ко­торо­го его за­пира­ют здесь, в этой ком­на­те.

      Сер­дце бе­шено сту­чит, ин­ту­иция бук­валь­но орёт, что что-то не так, да и к то­му же пар­ня за­пер­ли в ком­на­те! Да и са­мое стран­ное, что Рос­сия буд­то не уп­равлял сво­им те­лом в тот мо­мент, ког­да про­нёс­ся в гос­ти­ную, слов­но это сде­лало са­мо те­ло, да­же не спра­шивая раз­ре­шения на ка­кие-ли­бо дей­ствия сво­его хо­зя­ина. Он прос­то чувс­тво­вал, что сей­час луч­ше си­деть, как го­ворят, ни­же тра­вы, ти­ше во­ды.

      Три­колор ска­тил­ся по сте­не, воз­ле две­ри, дер­жась за го­лову и пы­та­ясь по­нять, что это толь­ко что бы­ло, но, как мы все по­нима­ем, это не­воз­можно.

***

Тем вре­менем…

      Со­вет зак­рыл дверь в гос­ти­ную на ключ, да­бы с па­цаном ни­чего не слу­чилось, да и тот не лез не в своё де­ло. Ключ, к сло­ву, ос­тался тор­чать в ста­рин­ной две­ри.

      СССР мас­сивны­ми, боль­ши­ми ша­гами чуть ли не в три ша­га доб­рался до вход­ной две­ри, пос­ле че­го так же быс­тро дос­тал из зад­не­го кар­ма­на ка­муф­ляжных шта­нов склад­ной све­жеза­точен­ный нож, что бы­ло как раз кста­ти. И вот, уже бук­валь­но че­рез ми­нуту-две в дверь пос­ту­чали кос­тяшка­ми паль­цев. Ярос­тный Со­вет­ский, не раз­ду­мывая, рас­пахнул дверь, чуть ли не сди­рая её с пе­тель. Раз­ло­жен­ный но­жик уже в ру­ке, на­гото­ве. Как толь­ко ком­му­нист от­крыл дверь, в нос мо­мен­таль­но уда­рил уже до бе­зумия чёт­кий, но столь про­тив­ный для СССР за­пах -за­пах кро­ви, бо­лота, по­роха. Он, не за­думы­ва­ясь, опус­тил го­лову, ведь неж­данный-не­гадан­ный гость ни­же его на две, чуть ли не три го­ловы.

      — Ты как сю­да по­пал, пад­ла?! Ка­кого дь­яво­ла ты за­был на мо­ей тер­ри­тории?! Раз­ве я да­вал те­бе пра­во за­ходить сю­да?! — яро про­рычал крас­ный, да так, что ок­на в сто­ловой, ку­да дверь от­кры­та, чуть ли не трес­ну­ли.

      — Как не­гос­тепри­им­но с Ва­шей сто­роны, Со­вет­ский Со­юз~ — с яв­ным сар­казмом и прит­ворной оби­дой, на­мере­ва­ясь толь­ко боль­ше ра­зоз­лить ком­му­нис­та, ска­зал он. Это был чер­но­воло­сый муж­чи­на, боль­ше сма­хивав­ший на пар­ня, ес­ли не на под­рос­тка лет пят­надца­ти. Ли­цо крас­ное, по се­реди­не бе­лый круг с чёр­ной свас­ти­кой внут­ри. Глад­кая, слиш­ком блед­но­ватая для обыч­но­го че­лове­ка ко­жа, гус­тые рес­ни­цы, под ко­торы­ми скры­ва­ют­ся два гла­за: алый пра­вый и ле­вый, пол­ностью чёр­ный, вклю­чая бе­лок. Че­рез ле­вый глаз про­ходит длин­ный, урод­ли­вый шрам, бе­рущий своё на­чало у ску­лы и за­кан­чи­вая лбом. Ес­тес­твен­но, шрам про­ходит и че­рез бровь. На но­су — плас­тырь, зак­ры­ва­ющий дав­ний ца­рапок, что то­же стал од­ним из мно­гочис­ленных шра­мов на его те­ле. Те­лос­ло­жение до­воль­но ху­дое, мож­но да­же по­думать, что дан­ная пер­со­на — ано­рек­сик, хо­тя это да­леко не так. Муж­чи­на рос­том при­мер­но 169 см. Одет тот в бе­лую, да­же бе­лос­нежную ру­баш­ку, на кар­машке вы­шита алая ро­за. По­верх на­кинут чёр­ный плащ с тём­но-се­рой ка­ём­кой. На но­гах - чёр­ные шта­ны и тём­но-ко­рич­не­вые ме­ховые са­поги чуть ни­же ко­лен, на шну­ров­ке. На го­лове прос­тая чёр­ная фу­раж­ка без ка­ких-ли­бо зна­ков, на ру­ках же чёр­ные пер­чатки без паль­цев.

       А имя этой не осо­бо при­ят­ной лич­ности — Тре­тий Рейх.

      — Го­вори, за­чем при­пёр­ся и ва­ли с мо­ей тер­ри­тории на свою, — про­рычал Со­вет­ский.

      — Ко­неч­но, ко­неч­но, — яко­бы по-доб­ро­му улыб­нулся Тре­тий. — Я прос­то при­шёл ска­зать, что они сно­ва проз­на­ли про нас всех, вер­нее го­воря про вас и нас. Не­ты ос­та­лись нет­ро­нуты­ми, — на этом пред­ло­жении ли­цо Рей­ха при­об­ре­ло пол­ную серь­ёз­ность, без еди­ного на­мёка на оче­ред­ной но­вый под­кол. СССР ус­та­вил­ся на Трой­ку.

      — Че­го?! — на­конец вы­шел из «оце­пене­ния» ком­му­нист.

      — Да. Хо­чешь - верь, хо­чешь - нет, но я сам, собс­твен­ны­ми гла­зами ви­дел их в ле­су. Прав­да, мы уби­ли тех, что на тер­ри­тории на­шей раз­гу­лива­ли в по­ис­ках как раз-та­ки нас, но проб­ле­ма в том, что их го­раз­до боль­ше, чем бы­ло в пос­ледний раз их «ожив­ле­ния», то бишь лет 50 на­зад.

      — Пф… — ком­му­нист за­дум­чи­во вздох­нул. — Это всё, что ты хо­тел? Тог­да пиз­дуй к се­бе, я по­том по кар­те про­верю, так что об­ма­нуть не по­лучит­ся, — про­из­нёс на­пос­ле­док СССР, зах­ло­пывая дверь пря­мо пе­ред ли­цом Треть­его Рей­ха и не да­вая ему боль­ше и сло­ва вста­вить. Тот же от та­кой наг­лости нах­му­рил­ся, что-то про­буб­нил се­бе под нос - су­дя по все­му, ка­кое-то ос­кор­бле­ние - и, раз­вернув­шись, ри­нул­ся в ча­щу, со­вер­шенно ни­чего и ни­кого не бо­ясь.

      Стран­ный тип, од­ним сло­вом.

      Со­вет зах­лопнул дверь, пос­ле че­го зак­рыл её, сло­жил нож, уб­рал его на своё за­кон­ное мес­то, то бишь, в зад­ний кар­ман шта­нов, пос­ле че­го раз­дра­жён­но вздох­нул, пы­та­ясь хоть как-то ус­по­ко­ить­ся, что вро­де как по­луча­лось, хо­тя бы из-за то­го, что этот при­дурок, как счи­та­ет и го­ворит Со­юз, ушёл.

      М-да… И сно­ва проб­лем вы­ше кры­ши. Эти при­дур­ки неж­данно-не­гадан­но, как го­ворит­ся, по­яви­лись, Фе­дера­ция на его пле­чи, как с лу­ны сва­лил­ся, с ох­ра­ной на­до раз­би­рать­ся, мол: «Ка­кого та­кого хе­ра вы не ус­ле­дили, как Тре­тий на тер­ри­торию по­пал, за­пах-то чуть ли не за два ки­ломет­ра ощу­ща­ете до его по­яв­ле­ния». И ещё ку­ча все­го. За­дал­ба­ло! За-дол-ба-ло!

      Да­лее тот рык­нул, сле­дом же по­шёл к гос­ти­ной и ти­хо по­вер­нув ключ в за­моч­ной сква­жине, тем са­мым от­пи­рая ком­на­ту, без еди­ного зву­ка от­крыл дверь, смот­ря, что де­ла­ет РФ.

***

Чуть ра­нее…

      Рос­сия ска­тил­ся по сте­не, воз­ле две­ри, дер­жась за го­лову и пы­та­ясь по­нять, что это толь­ко что бы­ло? Но, как мы все по­нима­ем, это не­воз­можно, ни мо­раль­но, ни фи­зичес­ки. Про­сидев на по­лу от си­лы ещё ми­нуту, Три­колор под­нялся и на­чал ду­мать, чем бы се­бя сей­час за­нять. Его вы­бор пал на чте­ние, его лю­бимое за­нятие.

      Не дол­го ду­мая, па­рень по­дошёл к стел­ла­жу, на­чиная вы­бирать кни­гу. В ре­зуль­та­те его вы­бор пал на Нек­ра­сова, по­эму «Кресть­ян­ские де­ти», ну, а по­чему бы и нет, собс­твен­но?

×××
2652 слов
×××
Да, знаю, виноват, но вот прода.
Попробовал соединить пятую и четвёртую главу в одну(я уже восьму/седьмую начинаю писать :D), как вам? Делать главы больше с несколькими разворотами событий, как тут? Или по главной выпускать, не соединяя две главы в одну?