Церера. Восход тьмы.

"У тьмы есть имя, и имя её – Багдест". Во многих легендах, сказаниях и мифах Цереры присутствует существо, являющееся порождением Ночи. О Багдесте существует не так много исторических упоминаний, поэтому точно узнать его историю не может никто. Часть церрерийцев, не разобравшись в этом, а судя лишь по сказкам о Багдесте, считают его истинным злом. Другая часть, что глубже погрузилась в его прошлое, считают его жертвой обстоятельств. Но кто же на самом деле Багдест? Охотник или жертва?

Левиатан Фаррачи, "Философия тьмы"

Настоящее. Континент Диссарпил. Под куполом.

Цикл 9777 от Прихода Первых, лье 134.

Амалия не заметила, как оказалась у себя в комнате. Ей уже начало казаться, что недавняя прогулка ей лишь приснилась, но новые царапины, полученные во время тренировки, доказали обратное. Амалия коснулась бледной шеи, а потом вздрогнула, увидев мага. Темно-русые волосы были убраны назад, но некоторые локоны всё-таки выбились, упав на лицо.

– Извини, цветок. Я тебя напугал? – С улыбкой спросил Обсидиан. Он стоял, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк.

– Немного. – Амалия нахмурилась. – Я же просила стучаться, прежде чем заходить.

– Я стучал, ты просто не услышала. – Пожал плечами маг, не отрывая взгляда золотых глаз. Амалия ненавидела, когда он так гипнотизирующе смотрел на неё. – Как тренировка?

– Всё нормально. Правда... – Начала говорить Амалия. – Знаешь, произошло кое-что странное во время боя...

– Что случилось, цветок? Он сделал тебе больно? – Резко бросил Обсидиан. Его лицо сразу же стало похоже на каменную маску. Глаза чуть потемнели. Сердце Амалии сжалось в груди. Зачем она это ляпнула? Девушка прикусила губу, стараясь быстро придумать ответ.

– Он... Он в конце поддался мне. Вот. Это вот и произошло.

– Неужели? – Бровь Обсидиана изогнулась настолько сильно, что чуть не достала потолок. Амалия не хотела лгать ему, тем более, что он спас когда-то её. Но подставлять Мая ей тоже не хотелось. – Амалия, я не хочу, чтобы эти тренировки приносили тебе вред. Поэтому если что-то не так, ты можешь отказаться от них. Развивать силу Мая буду я сам.

– Нет! Всё нормально! – Выпалила девушка как можно увереннее, но голос предательски дрогнул. В голове яркой вспышкой мелькнул момент, как Май, озверев, накинулся на неё. Амалия почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

"Пеплов пепел! Когда этот день уже закончится!? Не хватало еще расплакаться тут при Обсидиане!" – Амалия закрыла глаза, сделав глубокий вдох. Златоглазый молча смотрел на неё.

– Обсидиан... Я хочу тренироваться, потому что это единственное, что хоть как-то помогает мне. – Маг хотел открыть было рот, но девушка его перебила. – Послушай, я понимаю, что мы не просто так находимся под этим куполом, но... – Амалия замялась, пытаясь подобрать слова. Ей безумно хотелось высказать всё, что она думает, желательно на повышенных тонах. Она хотела рвать и метать, сама не зная почему. Жизнь под куполом ей казалась правильной и неправильной одновременно.

– Амалия, ты должна понять, что я создал эту защиту ради...

– Ради моей же безопасности. – Монотонно продолжила девушка, стараясь не закатывать глаза. – Я слышу эту речь каждый день, неужели это тебе ещё не надоело? Просто пойми: прошло уже пять! Пять лет с тех пор, как я живу тут. За это время на нас не напал никто ещё ни разу! – Амалия начала измерять шагами комнату, загибая пальцы. – Это было во-первых. А во-вторых: вдруг уже всё изменилось? Может уже весь мир разрушился? Или тех, кто убил моих родителей, сожрал белый кит? И в-третьих... – Девушка запнулась на полуслове, вновь коснувшись шеи. Она помнила, что Май ей говорил о каких-то синяках и о том, что она пропадала несколько дней. Амалия попыталась напрячь память, но всё вокруг меркло и затуманивалось.

"Может это Маю показалось? Не могли же они исчезнуть в один миг... Или могли?"

– И в-третьих...? – Терпеливо переспросил Обсидиан, на чьем лице не дрогнул ни один мускул.

– Я... – Растерянно проговорила девушка, застыв посреди комнаты. Амалия подняла глаза на Обсидиана. Она долго рассматривала его лицо, хмурясь. И потом её взгляд упал на темнеющую полосу, идущую из-под воротника одежды. Узор был очень похож на то, словно кто-то провел акварелью по влажной бумаге. Тёмные вены окутывали шею мага, словно жилки листа на свету. Амалия еле слышно проговорила:

– Твоё лицо...

Безвременье. Где-то между прошлым и настоящим.

Цикл 9777 от Прихода Первых, лье 135.

В тишине раздавался треск дров. Мерцающие угольки уже начали тлеть, пока он наблюдал за манящей игрой огня. Руки тянулись коснуться обжигающих лепестков, ведь Драконов Цветок был очень красив. Он зазывал своим пульсирующим танцем. Среди мерцающих всполохов кружили маленькие дракончики. Их перламутровая чешуя переливалась всеми цветами радуги. Сказочные существа летали вокруг него, играясь с волосами.

– С-свой.. С-свой.. С-свой.. – издавалось шипение над ухом. Несколько дракончиков село Мая на плечи, щекоча маленькими перепончатыми крылышками. Острые зубки вонзились в огневика, играючи покусывая шею и уши.

Ящеры, вдоволь наигравшись, взвились вверх вместе с искрами, растворяясь в темноте.

– Нет! Не уходите!

Взяв в руки один из пылающих угольков, Май почувствовал дрожь в руках: всё вокруг стало сереть и растворятся пред ним. Сердце болезненно сжалось в груди. Как всегда: всё, чего бы он не коснулся, превращалось в пепел. Май не хотел отпускать Драконий Цветок и побежал за его остатками далеко-далеко. В самую тьму.

Тук-тук, тук-тук... Сердце с силой билось в груди, желая вырваться из оков ребер, стискивающих его, как пленника. Мышечный орган начинал жечь кожу, руки и глаза. Оно сопротивлялось, билось и рвалось наружу. Пылающее сердце хотело разорваться на части, чтобы соединится с Драконами. Оно жаждало проследовать за ящерами в мир всполохов и лавы.

Подняв горящие глаза, Май заметил, что в темноте стали появляться сияющие нити. Огневик не мог определить, где начинались и заканчивались эти белесоватые паутины времени. И было ли у них начало и конец? Время казалось ему нескончаемым потоком, который человеческий разум всегда пытался ограничить. Потому что не мог осмыслить понятие бесконечности. Потому что боялся узнать, как мала его жизнь в сравнении с бесконечным потоком времени.

Май уже много раз оказывался в этом месте, среди сияющих нитей. В них он часто замечал блики каких-то людей, животных или других существ. Там мелькали образы, которые Май видел еще совсем младенцем. И которые увидит еще не скоро. Май мечтал научится управлять этими нитями. Он хотел коснуться их хоть разочек, чтобы почувствовать время на ощупь. Чтобы выбрать самому, куда переместиться дальше.

Но это место имело свой нрав и характер. И пока оно подкидывало ему образы так не хотелось бы огневика. Временные нити засияли переливчатыми бликами. Май крепко зажмурился, чтобы не обжечь глаза об этот яркий свет.

Безвременье образовало перед Маем дверь. Было странно смотреть, как среди пространства из тысячи сияющих нитей стояла одна лишь одинокий кусок дерева. Огневик обошел её со всех сторон, не понимая, куда же она может вести.

– Чудовище! Порченный! Убийца!– Произнес женский голос за дверью, из которой полился маленький лучик света. Сделав вдох, Май подошел ближе и взглянул в замочную скважину. Даже через маленькую щелочку он почувствовал жар, и злобный хохот людей.

«Я не хочу это видеть... Не хочу знать, что ждёт там... Отпусти меня! Пожалуйста, я просто хочу уйти!»

Пространство без времени почувствовало настроение Мая и с силой закинуло огневика в прошлое.

Огонёк пылал. Темнота окружала его очень долго. Он еле держался, чтобы не потухнуть. Запах затхлости, плесени и земли стал привычным. Единственный клочок света, который был в этом месте – это маленькая щелочка над головой. Май постоянно слышал чужие шаги и голоса. Нередко ему в глаза падала пыль после того, как сверху проезжала очередная повозка. Топот копыт, лошадиное дерьмо и запах мочи заставлял глаза слезится. Каждый раз Май сдерживал рвотные позывы: желудок и без того ныл без еды.

Бледные могильные черви и их личинки подползали к огневику, проверяя, не готов ли он стать их обедом. Снова и снова.

Несколько циллениев Май, чье лицо было закрыто железной маской, просидел под землей. Он мог лишь встать на колени, чтобы хоть на немного приблизиться к свежему воздуху. Руки были окованы железными наручниками, полностью закрывающие кисти. Звук цепей, шаги и могильные черви стали для Мая мелодией, напоминающей, кто он есть... Монстр, чудовище, выродок.

Безвременье отбросило его в другую сторону. Май несколько раз кувыркнулся и упал. Непрошенные слёзы от воспоминаний защипали глаза.

Рядом с мальчиком к столбам были привязаны истерзанные люди. Старые и молодые. Мужчины и женщины. Их облик несколько отличался от толпы: все они были увешаны маленькими черепами животных, зубами, перьями и когтями. Одна из девушек имела ожерелье из засушенных глаз. Все они плакали и истекали кровью, моля о пощаде.

– Пощадите...

– Закрой пасть, богохульница! — Гаркнула на неё женщина, кинув в молодую девушку потухший помидор. Она попала ей по лицу. Томатный сок потёк по щекам.

К костру ближе всех стоял старик с длинной бородой и черным, разодранным одеянием. В одной из жилистых рук он держал факел.

– О великий Столикий Бог! Мы приносим тебе в жертву этих осквернителей! – Набрав побольше слюны и плюнув в сторону столбов, прокричал старейшина. – Пусть же Богиня Смерти примет их в своих Объятия, освободив от грехов! Пусть же Бог Земли впитает в себя их пепел, дабы пережить ещё одну Зиму! Столикий Бог, мы отдаем тебе эти грешные души, очистив их огнем! – Старик поднял факел над головой. Толпа стала хором кричать, поднимая кулаки вверх:

– Сжечь, сжечь, сжечь!

Крик осквернителей веры разносился по всей округе. Они закричали, когда языки пламени лизнули кожу. Кровь на теле начинала спекаться. Истошные крики разнеслись по всей округе. Волосы грешников загорелись восхитительным костром. Черты лица начали пузыриться волдырями, которые тут же лопались, истекая кровью.

– Да очистит ваши грешные души пламя Столикого бога! Пусть изгонит из ваших челнов всю грязь, принесённую из-за большой воды!

Что-то сильное ударило Мая в грудь, выбив весь воздух из лёгких. В этот раз Безвременье не было скоплением сияющих нитей. Это была Пустошь. Другая ипостась светлого мира, времени. Здесь не было ничего. Но иногда в это место пробирались сущности, которых Май не мог описать. Это были отвратительные бесформенные создания, парящие в пространстве, словно призраки. Но сейчас здесь был лишь он. И голос, шепчущий злобно на ухо:

– Не притворяйся героем, ведь ты прекрасно знаешь, где тебе место! Ты никого не спасешь! Лишь погубишь! – Женский был слышен со всех сторон.

Закрыв голову руками, Май сел на колени, прячась от гнева чудовища. Кричащая сущность вылетела из стены. Её облик был обезображен: худое, вытянутое лицо и глаза, полные ненависти. Длинные и изогнутые под неправильные углами руки и ноги. Женщина была похожа на паука, который натянул на себя человеческую кожу. Она с криком полетела в юношу, вытянув вперед когтистые лапы.

– А-а-а-а! – рыжий юноша стал кричать, всё ещё прикрывая уши руками. Свет залил пространство. Неизвестно откуда вылетели драконы. Они с яростью накинулись на паучиху, обжигая её белым пламенем. Мая трясло от страха и ужаса. Он лишь по звукам мог догадываться о происходящей схватке. Сердце замирало, когда драконы кричали от боли. По щекам Мая потекли слёзы. А потом наступила тишина.

Разжав руки, Май стал оглядываться вокруг. Сердце быстро билось в груди. Он заметил, что сидит на полу своей комнаты в холодном поту. Май посмотрел на трясущиеся руки, которыми касался Драконово цветка – на них появились небольшие ожоги. И тут же исчезли, стоило Маю моргнуть.

Встав с пола, он почувствовал, как всё тело дрожит, словно только что сделал заплыв в водах Археланового моря. Чтобы успокоить трясущиеся руки, Май сжал кулаки и скрестил на груди. Холодный пот полностью намочил ночную одежду. Май снял футболку обнажив тело, полное шрамов и одним большим ожогом в районе сердца.

Надев на себя тёплую одежду, рыжеволосый вышел из комнаты и направился вдаль по коридору.