Церера. Восход тьмы.

Религий в Церере великое множество, но чаще всего главенствует именно Первобожие. В нём церрерийцы поклоняются Первым расам: тем, кто создал королевство из камня, огня, воды и воздуха. Но никто не говорит вслух о том, что в Церере преобладает ещё одна вера, пришедшая из Диких Земель – Норафитство. В эту религию включено огромное количество мифологий, объединенных тем, что их Боги – столики и очень кровожадны.

Настоящее. Континент Диссарпил. Под куполом.

Цикл 9777 от Прихода Первых, лье 135.

Несмотря на безоблачный день, ночью Багряный мыс окутала буря. Как и всегда. Несмолкаемый ветер вместе с косым дождем ломились внутрь. Обсидиан раздраженно придвинул оконный засов и комната погрузилась во тьму. Но буря всё равно заставляла старый дом скрипеть и дрожать при каждом порыве ветра.

Диссарпил славился своими постоянными дождями, туманами и нескончаемыми ветрами. Обсидиан ненавидел здешнюю погоду всем сердцем: ему не хватало солнечных лучей и тепла. Его уже тошнило от постоянного запаха рыбы и водорослей. В такие моменты Обсидиан с наслаждением вспоминал всевозможные фрукты и ягоды. Даже те, которые когда-то ненавидел.

– По крайней мере здесь мы в относительной безопасности... – Стоя у зеркала, успокаивал он себя, приглаживая выпавшие пряди. Но тёмные волосы любили легкий беспорядок, поэтому снова упали.

Маг прекрасно знал, что на этом континенте власть Драконьего короля ощущалась меньше всего. Местный же самодержец занимался лишь рыбным промыслом и поставками рома и жемчуга в Фаервил. Больше его не заботило ничего, кроме хорошеньких девушек. Это было идеальное место, чтобы спрятаться.

Обсидиан глядел в своё отражение и не мог узнать себя: бледная кожа, по лицу катились капельки пота. Под золотыми глазами виднелись синяки. Тёмные вены шли по шее, мерцая вместе со стуком сердца.

– Ты уверен, что в безопасности..? – Зеркало замерцало и в нём в одно мгновение появился Багдест.

В глазах начало темнеть. Дыхание вместе с сердцебиением гулким эхом отдавались в ушах.

– Уходи, Багдест... – Обсидиан быстро задышал, крепче схватившись за край раковины. Его затошнило.

– Ты умираешь.

– Я знаю. – Маг бросил взгляд на кисти. Кончики пальцев почернели и болезненно запульсировали.

– А значит твой цветок останется без защиты. Маленькая Амалия будет совсем одна. – Багдест злобно усмехнулся, наклонившись ближе, коснувшись рукой зеркальной поверхности. – Что же с ней случиться, как думаешь?

– Заткнись. – Прошипел маг. Лицо Обсидиана скривила гримаса гнева.

– Я тебе всё-таки расскажу... О-о-очень кратко. – С наслаждением протянул зеркальный демон. – Для начала с ней хорошенько позабавятся... Жаль конечно, что её хрупкое тельце будет изуродовано.

– Закрой свой грязный рот. – Золотые глаза потемнели от злобы. Багдест же лишь посмеялся.

– А потом... Её сила, м-м-м... Её выпьют полностью и твоя маленькая Амалия, твой любимый цветок, навсегда исчезнет...

– Заткнись! – Обсидиан со всей силы ударил по зеркалу, которое тут же разлетелось на множество осколков. Багровая кровь из руки медленно, как стук часов, капала на холодный кафель.

– Тебе её не спасти... – Лик в отражении исчез.

Как только Багдест исчез, Обсидиан услышал треск, издаваемый поленьями в костре. Он не удивился, когда перед ним в воздухе из небольшой искры появился образ пожилого человека. Старик был одет в парадное одеяние, а в руке держал небольшой свиток. Он прокашлялся, прежде чем начал говорить слегка надменным голосом:

– Доброго Вам времени суток, Обсидиан Аль'Сивьери, последний из рода Драконов и потомок Первых Богов. Прошу у вас прощения за беспокойство, меня зовут Амир Дакхашш, я являюсь советником вашего отца и короля Цереры – Виссариона Аль'Сивьери.

– Здравствуй, – только и ответил ему принц сквозь зубы.

Советник, явно ожидая от златоглазого большего добродушия, хмыкнул. Амир раскрыл свиток и продолжил говорить:

– Прошу у вас прощения за столь позднее сообщение новости, но нам было необходимо время, чтобы убедится в её достоверности. Обсидиан Аль'Сивьери, у меня для Вас прискорбная весть – Ваш отец был убит при весьма странных обстоятельствах несколько лье назад. С завтра наши лучшие искатели начинают поиск убийцы. Также есть ещё одна новость. Кхм-кхм, по закону номер триста семьдесят четыре Верховного Кодекса Королевства правление передается старшему наследнику. Поскольку таковым являетесь Вы, то я, и вся Церера всенепременно требует, чтобы вы вернулись в королевский дворец, дабы занять место правления вашего покойного отца.

Принц сидел, смотря куда-то вдаль и чувствуя, что от него ждут какого-то ответа.

– Спасибо, что сообщили это, Амир. Но я вроде чётко дал понять ещё пять циллениев назад, что меня это не интересует. Я покинул королевский двор не для того, чтобы вновь туда вернуться.

– Мы все прекрасно помним о причинах вашего ухода, дорогой принц, но... Без вашего превеликого отца...

– Оставь эти лицемерные слова для кого-нибудь другого. – Лицо Обсидиана скривилось, словно он съел десяток лимонов. – Я лучше вашего знаю о том, каким был Виссарион.

– Как скажете. – Амир поправил воротник, утерев капли пота со лба и слегка поклонившись. – Когда причины вашего ухода... Кхм... Не стало. Быть может, вы вернетесь и возьмете узды правления в свои руки? Если Вы этого не сделаете, то всё королевство... Постигнет судьба Фроузвила.

Обсидиан долгое время сидел, обдумывая что-то в голове, но потом сказал:

– Хорошо. Но мне нужно время, чтобы добраться до Риванта. И я прибуду не один. – И маг махнул рукой. Образ человека из искр в этот же момент растворился, словно его никогда не было.

Принц почувствовал, как ужасная боль вновь подступила к сердцу. Нахмурившись и положив руку на грудь, он тяжело вздохнул. И тут Обсидиан ощутил на себе чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел на пороге Мая. Лицо парня перекосило от удивления.

***

Май ходил по комнате туда-сюда, сжав руки в кулаки. Вены на запястьях мерцали оранжевым цветом в такт биения сердца. Чуть дальше от него стоял Обсидиан. Несмотря на его попытки быть невозмутимым, в золотых глазах проглядывался страх.

Май вскинул голову, с негодованием спросив:

– Почему я нисколько не удивлён? – Он указал рукой себе на висок – А я-то думаю: что за странные картинки я вижу, которые были не со мной? Но теперь всё вспомнил... Так ещё ладно я, но ты ещё и за Амалию взялся! Как ты мог так с ней поступить!?

– Май, послушай... – Спокойным тоном начал говорить Обсидиан.

– Нет... Нет-нет-нет-нет... Я столько циклов был словно в бреду! Ты даже не представляешь себе, какого это! – С каждым словом Май переходил на крик. В аметистовых глазах проступили слёзы.

– Да потому что ты не контролируешь себя! – В ответ прокричал Обсидиан.

– И поэтому надо лгать? Стирать память? – Май остановился как вкопанный. Он вытер тыльной стороной ладони слёзы, прошептав. – Значит, отец мертв?

– Да.

– Жаль его. Наверное. – Май пожал плечами, обняв себя. – Я ведь его совсем не помню благодаря тебе. Как, кстати, и мать. Забавно, не правда ли? – Вены на руках вновь начали мерцать. – Ты, кажется, задался целью лишить меня всех, кого я люблю... Ещё с детства.

– Я уже просил прощения за то, что это случилось с тобой... Но моя жизнь после твоей пропажи точно также была не сахар. – Обсидиан невольно провел рукой по тем местам, где были шрамы. – И тем более, сейчас я делаю всё ради тебя и Амалии.

– И опять ты всё свел к тому, какой ты у нас несчастный и благородный! – Май пнул рядом стоящий стул. – О Первые, только посмотрите на него! Всё он делает для нас! А врешь нам ты тоже ради великих целей? А стираешь память!? – Температура в комнате поднялась на несколько градусов. Обсидиан напряженно встал в стойку, готовый к нападению.

– Успокойся, ты себя совсем не контролируешь.

– Я бы посмотрел на тебя после всего, что я пережил!

– Ты даже не знаешь, что...

– Не смей нас сравнивать! – Закричал во всю Май, кинув в стену огненный шар. – У тебя было всё, пока меня передавали из рук в руки эти дикари! Тебя всю жизнь растили принцем, всё подавали на блюдечке с золотой каёмкой, пока я обгладывал крысиные кости! И теперь, когда отец мертв, ты наверное очень счастлив, не правда ли?

– Нет. Май, повторяю: успокойся и сядь, прошу. – В голосе Обсидиана проскользнули нотки нервного возбуждения.

– Я убью тебя. – Май развёл руки. Его облик пылал, словно он и был пламенем. Мебель, стоящая рядом с ним, загорелась. – И тогда ты больше никому не причинишь вред!

Обсидиан нарисовал круг в воздухе, образовав темную сферу. Тьма поглощала огонь, словно черная дыра звездный свет. Май заметил на руках и шее Обсидиана чёрные вены.

– Первые... Что с тобой происходит?

– Неважно.

– Хоть сейчас решил не жаловаться, молодец. Но в любом случае ты сейчас умрешь!

Обсидиан глубоко вздохнул. За эти лье всё, чего он так долго добивался, трещало по швам.

– Май, ты еще многого не знаешь...

– Прекрати меня так называть! Я Бонфаер! – Рыжеволосый стал подходить к брату, чья защита всё ещё поглощала пламя. На лице Мая был гнев и боль. Глаза горели белым цветом, а по щекам текли кровавые слёзы.

Май с ревом понесся вперед, сжигая на своём пути мебель. Обсидиан нахмурился, но времени на раздумья не было:

– Ты знаешь, я не хотел этого делать... – Он перенёс свою сферу на разъяренного брата. Огонь, разгоревшийся в комнате, исчез.

Тьма давила на него нестерпимо. Май сопротивлялся, как мог. Он держался за крупицы памяти, как мог, но Ночь была сильнее. Как и всегда... Всё тело свела болезненная судорога.

Полуночное золото проникало Маю в рот, обволакивало его глаза, полные ужаса. Сев на колени внутри шара, он закрыл лицо руками и начал пронзительно кричать. Вопль ужаса пронзил гробовую тишину, сделав её ещё более пугающей. Тело Мая начало медленно трястись. Из носа на пол стекала кровь, а кожа стала такой белой, как мел.

...Огненный цветок, который когда-то давно мог согревать меня своими лепестками, растаял в миг. И я снова вижу, как перламутровые драконы улетают от меня вместе и искрами. Вместе с огнём. Я слышу стон, крик и... Чей-то безумный смех, прорывавшийся сквозь пелену тумана из золота и тьмы.

Неужели это мой? Почему я смеюсь?

Меня сковал страх снова остаться одному. Снова встретиться один на один с оглушительной тишиной. Страх облепил всё тело своими липкими конечностями. И я услышал гремящие цепи наручников. Они играли свою мелодию, напоминая, что я – узник, изгой... Монстр, который должен прятаться в темноте, словно маленькая летучая мышь. Да, словно ночное животное, которому запрещено являться на свет...

Моё имя – Май. Да, я тот самый монстр. Да, я должен сидеть в темноте. Потому что либо сгорю в своём пожаре один, либо спалю всё дотла.

Но в этой тьме было кое-что ещё... Белая полоса света, значение которой ускользнуло от меня... Но я чувствовал, что должен пойти за ней. Я должен.

В глазах Обсидиана появился страх, и он убрал сферу, освободив Мая. Огневик упал на пол и больше не шевелился. Обсидиан хотел подойти к нему, но обернулся на чей-то визг. Около двери с пронзительно крича, стояла Амалия. Обсидиан ругнулся про себя, выдавив лишь:

– Амалия, я...

– Не подходи ко мне! – Девушка бросила на пол книги и бросилась прочь.

***

Амалия со всех ног бежала к выходу. Она слышала топот ног и крики за своей спиной, стучащую кровь в ушах, быстрое дыхание, но продолжала мчаться вперед без остановки. Наконец, добежав до входных дверей, Амалия рывком открыла их и бросилась к конюшне.

– Хэлли, давай-давай, скорее! – Крикнула Амалия, стукнув ногами о бока лошади.

Угольная кобыла перепрыгивала корни, с трудом успевая двигаться в темпе хозяйки. Темнота и слезы мешали видеть окружение.

– Какая же я дура... – Амалия снова и снова прокручивала перед глазами увиденное. Май, умирающий от рук Обсидиана. Это ведь тот самый Обсидиан, что пять лет назад спас её в горящем доме. Тот самый Обсидиан, который приходил к ней, когда она просыпалась с криками от кошмаров. Тот самый Обсидиан, что часто рассказывал ей сказки разных народов королевства... Тот самый Обсидиан, который...

– Который убил Мая! – С отчаянием воскликнула Амалия, захлёбываясь слезами.

Она крепко вцепилась в поводья. Холодный ветер серниса* кусал Амалию за щеки. Дыхание Хэлли учащалось с каждым новым оврагом и торчащим корнем. Амалия не обращала на это внимания. Ей хотелось убежать как можно дальше.

– Он не должен догнать меня... – После этих слов она охнула. Странная вспышка картинок мелькнула перед глазами, а окружающий мир померк.

Амалия лежала среди снега, скрутившись калачиком. Она пыталась успокоиться, поэтому напевала себе колыбельную.

– Enterimo mamorur. Cum cerdaci filliyris...

Призраки бежали по её следу, едва уловимо мелькая между деревьями.

– Enterimo mamorur. Teita yr cerilllis...

Багровые капли крови, оставшиеся за ней среди белоснежных покровов, вели их вперед. Его зрачки расширялись, когда Дэрил понимал, что находится на верном пути. Он испытывал особую эйфорию, когда касался двумя пальцами, обмазанных рубиновой жидкостью, своих губ. Это была не обычная кровь с едким запахом ржавчины, нет... Он чувствовал кончиком языка терпкий гранат с нотками ириса, который вскружил ему голову. Вкус Первых Богов.

– My elani cereris.. – Прошептала девушка, прикрывая глаза. Она не могла больше бороться за жизнь. Ей хотелось покончить с этим, слившись со снежными сугробами.

Амалия не заметила, как вместе с лошадью упала с Багряного мыса.

Хэлли испуганно ржала. Костяной океан становился всё ближе и ближе. Сердце в груди Амалии замерло от падения и в голове крутилась мысль:

"Неужели так я и умру?"

Она услышала хлопок и её сознание померкло.

Море бурлило и пенилось. Волны с силой разбивались о скалистый берег Багряного мыса. Жертва, дарованная Богине Морю, медленно опускалась на дно. Костяной океан получил очередное тело. Его воды бурлили от удовольствия, поглощая добычу в свою бездну, полную костей и чудовищ. Богиня Море, чьё существование отрицалось в королевстве, приняла эту жертву.

Тело девушки медленно покачивалось. Амалия почувствовала что-то теплое и мокрое сбоку от себя. Она приоткрыла глаза, после чего ей захотелось закричать от ужаса.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

– Ты... – Вместо крика у неё получилось выдавить лишь слабый хрип. Голова кружилась и Амалию очень сильно тошнило. В один миг ей стало трудно дышать, несмотря на то, что она была на суше.

Хэлли...

– Всё хорошо, цветок. – Сухо проговорил Обсидиан, сильнее прижав девушку к себе. Луна освещала его бледную кожу и острые черты лица. Из-за воды темная рубашка прилипла к телу. – Тебе нужно поспать, ладно?

Почему он мокрый? Почему он здесь? Где Хэлли? Где моя Хэлли!?

– Я не... Убери... – Амалия хотела сказать ему в ответ что-то очень оскорбительное и вырваться из его объятий. Где её лошадь? Она должна немедленно броситься за ней, должна спасти её. Слёзы потекли по лицу от осознания произошедшего. Но последнее, что Амалия услышала, прежде чем вновь её захватила спасительная тьма, было:

– Спи, my elani cereris.