Глава тридцать пять
Лейла не осталась в спальне. Гнев, копившийся в ней две жизни, вспыхнул с такой силой, что она почти не чувствовала земли под ногами. Она выскочила вслед за ним, перехватив его уже внизу, в той самой светлой, пахнущей свежим дубом гостиной, которую он выстроил как храм их новой любви.
— Стой! — её голос хлестнул его по спине, заставив Джамала замереть у панорамного окна. — Ты не смеешь просто уйти, бросив мне в лицо эти обвинения!
Джамал медленно обернулся. Его лицо в лунном свете казалось гипсовой маской.
— Я сказал всё, что хотел, Лейла. Мне нужно остыть.
— Нет, ты не остыть хочешь, ты хочешь сбежать! — Лейла подошла вплотную, игнорируя его попытку отстраниться. — Ты снова выбираешь Хаву! Мертвая, лживая, расчетливая женщина для тебя важнее, чем я, живая и стоящая перед тобой! Она написала это письмо, чтобы убить нас, Джамал. И поздравляю — у неё получается! Ты сам подносишь ей нож!
Джамал взорвался. Он смахнул тяжелую хрустальную вазу со стола, и она разлетелась вдребезги о новый паркет.
— Ты не понимаешь?! Она носила моего ребенка! Ты понимаешь, что это значит для мужчины? Это не просто «интрига», это кровь! И эта кровь на моих руках, потому что я позволил вам обеим втянуть меня в эту войну!
— Это была её война! — закричала Лейла, и её голос сорвался на хрип. — Я была ребенком, который любил тебя! А она была хищницей! Ты сейчас обвиняешь меня в том, что она решила рискнуть плодом в своем чреве ради денег и власти? Ты серьезно, Джамал?
Она схватила его за лацканы рубашки, встряхивая.
— Посмотри на этот дом! Ты снес лестницу, ты сменил мебель, ты клялся мне в вечной верности... И что теперь? Один лист бумаги от покойницы — и ты снова превращаешься в того ублюдка, который толкнул меня в пустоту? Если ты сейчас уйдешь из этой комнаты, Джамал, не возвращайся. Я не буду ждать тебя еще шесть лет. Я не буду второй раз умирать ради твоего прозрения!
Джамал тяжело дышал, глядя на её пылающее лицо. В его глазах боролись дикая боль и пробуждающееся осознание.
— Ты смеешь ставить мне ультиматум? — прохрипел он.
— Я ставлю тебе зеркало! — Лейла оттолкнула его. — Посмотри, в кого ты превращаешься. Ты снова делаешь меня виноватой в чужих грехах. Если тебе дороже призрак нерожденного ребенка от женщины, которая тебя не любила, чем я — уходи. Дверь открыта. Но знай: Хава сейчас смеется в своем гробу, потому что она всё-таки победила тебя.
В гостиной воцарилась мертвая тишина. Только осколки вазы тускло поблескивали на полу .