Леила

Этот день в горном домике стал для них первым настоящим днем вне времени, вне лжи и вне призраков прошлого.

Джамал сидел на краю кровати, его пальцы коснулись её руки — осторожно, почти благоговейно.
— Ты правда веришь, что я смогу стать другим? — он опустил взгляд на свои ладони. — Иногда мне кажется, что та тьма всё еще сидит во мне.
Лейла поставила чашку и мягко взяла его за подбородок, заставляя посмотреть на неё.
— Тьма питалась ложью Хавы и твоим горем. Сейчас правды больше, чем тьмы. Посмотри на меня — я не боюсь тебя. Разве этого не достаточно?

Днем они вышли из дома. Воздух был резким, холодным, но солнце припекало плечи. Они долго шли по узкой тропе, пока не вышли к плато, с которого открывался вид на всю долину. Джамал крепко держал её за руку, словно боясь, что сильный порыв ветра может унести её.
Они сели на поваленное дерево. Джамал долго молчал, а потом заговорил о детстве — о том времени, когда они еще не были мужем и женой.
— Помнишь, как мы в десять лет поклялись, что построим свой замок? — он слабо улыбнулся. — Я тогда сказал, что буду рыцарем, который тебя защитит. А в итоге... я стал тем, от кого тебя нужно было спасать.
Лейла положила голову ему на плечо.
— Ты защитил меня, Джамал. Вчера, когда признал правду. Сегодня, когда привез сюда. Рыцари тоже ошибаются, главное — какой путь они выбирают потом.
— Я хочу изменить всё в нашем доме, Лейла. Снести ту лестницу. Перекрасить стены. Я хочу, чтобы там не осталось ни одного угла, который напоминал бы тебе о боли. Мы начнем с чистого листа.

Когда стемнело, они снова разожгли огонь. Лейла сидела между колен Джамала, прислонившись спиной к его груди, а он медленно расчесывал её волосы пальцами.

— Знаешь, — прошептала она, глядя на
танцующее пламя, — в той жизни я каждый вечер ждала звука твоего мотора. Сердце замирало. Я надеялась, что ты зайдешь и просто спросишь: «Как прошел твой день?». Но ты проходил мимо.
Джамал замер. Его объятия стали крепче, почти до боли.
— Рассказывай мне всё, — хрипло попросил он. — Каждую обиду, каждую слезу. Я хочу прочувствовать это вместе с тобой. Я хочу, чтобы эта боль выгорела в нас обоих.

Они говорили часами. Лейла рассказывала о своем одиночестве, о разговорах с Патей, о том, как она пыталась казаться счастливой перед его родителями. Джамал слушал, не перебивая, лишь иногда целуя её в макушку или сжимая её ладонь. Его раскаяние больше не было разрушительным — оно становилось фундаментом, на котором они строили доверие.
— Я люблю тебя, Лейла, — произнес он, когда огонь начал затухать. — Не той, что была раньше. Я люблю тебя как женщину, которая подарила мне жизнь, сохранив свою.
Лейла повернулась к нему, и в полумраке её глаза сияли ярче звезд.
— И я люблю тебя, Джамал. Всегда любила. И ту, и эту жизнь.
В эту ночь они уснули быстро, без страха и кошмаров. Горы надежно хранили их тайну, а завтра их ждал город, где им предстояло доказать всем — и прежде всего самим себе — что любовь сильнее смерти