Глава двадцать шестая
Утро в горах наступило медленно, просачиваясь в домик сквозь щели в ставнях золотистыми полосами света. В комнате было прохладно, но под тяжелым шерстяным одеялом сохранялось густое, сонное тепло их тел.
Лейла проснулась . Она лежала неподвижно, боясь спугнуть это мгновение абсолютного покоя. Джамал спал, крепко обнимая ее со спины, уткнувшись носом в изгиб ее шеи. Его рука, тяжелая и теплая, по-хозяйски покоилась на ее талии.
Она осторожно повернулась в его объятиях, и Джамал тут же открыл глаза. В его взгляде не было привычной утренней резкости или тени вчерашнего отчаяния — только бездонная, мягкая нежность, от которой у Лейлы перехватило дыхание.
— Доброе утро, — прошептал он, его голос был охрипшим после долгой ночи и сна.
Он не сразу поцеловал ее. Сначала он просто долго смотрел на нее, словно заново запоминая каждую черточку лица: россыпь ресниц, припухшие после поцелуев губы, тонкую линию ключицы. Его пальцы, чуть загрубевшие, невесомо коснулись ее щеки, очертили контур губ.
— Я всё еще боюсь, что это сон, — признался он, притягивая ее ближе так, что между ними не осталось и миллиметра пространства. — Что я открою глаза, а тебя нет.
Лейла улыбнулась, переплетая свои пальцы с его.
— Я никуда не исчезну, Джамал. Теперь я — твоя реальность.
Он приник к ее губам — поцелуй был долгим, тягучим, со вкусом утренней тишины и мяты. В нем не было вчерашней лихорадочной страсти, только глубокое, осознанное желание принадлежать друг другу. Джамал ласкал ее медленно, почти благоговейно, словно каждый его жест был безмолвным обещанием беречь её до конца своих дней.
— Я никогда не чувствовал себя таким... живым, — выдохнул он ей в плечо, когда они просто лежали, сплетясь ногами, слушая треск прогорающих в камине поленьев. — Ты спасла меня дважды, Лейла. Сначала — от Хавы, а теперь — от самого себя.
Лейла прижалась к его груди, слушая ровный, сильный стук его сердца. Она знала, что впереди у них еще много разговоров, возвращение в город и взгляды родителей, но здесь, в этом затерянном в горах домике, они наконец-то стали по-настоящему свободными.
— Вставай, «раненый герой», — шутливо прошептала она, кусая его за мочку уха. — Нам пора возвращаться. Нас ждет целая жизнь, которую мы еще не прожили.
Джамал рассмеялся — открыто и легко, как в далеком детстве, и этот звук изгнал тени прошлого из углов комнаты.