Леила

Прошло несколько недель после того, как правда о Хаве вскрылась. Джамал и Лейла жили в хрупком, но искреннем мире. Однако Джамала не оставляло чувство, что он чего-то не знает — какой-то глубины той боли, которую Лейла несла в себе все эти годы (или, как он думал, месяцы).
Однажды, пока Лейла была на благотворительном вечере с его матерью, в дом заглянула Патя. Она принесла коробку с вещами, которые Лейла оставляла у неё «на случай побега» в ту роковую неделю перед «ранением».
Джамал встретил её в холле. Патя, которая всегда его недолюбливала, посмотрела на него с нескрываемым вызовом.
— Вот, — она бросила на стол старую тетрадь в кожаном переплете. — Лейла просила сжечь это, но я не смогла. Ты должен знать, Джамал, кого ты планомерно уничтожал всё это время.
Джамал открыл тетрадь, когда Патя ушла. Это был дневник Лейлы. Даты в нем были странными — некоторые записи казались свежими, а другие будто описывали события, которые тянулись годами. Он начал читать, и с каждой страницей его лицо становилось всё белее мрачнее .

«14 февраля. Опять этот день. Я приготовила его любимый торт, простояла у плиты четыре часа. Он зашел, посмотрел на стол и сказал: "От твоей заботы тошнит больше, чем от дешевого фастфуда". Он даже не попробовал. Я съела этот торт сама, сидя на полу в кухне. Вкусно? Нет. Он на вкус как пепел».
Джамал сжал края тетради. Он помнил этот день. Помнил, как специально наговорил гадостей, чтобы побольнее ударить её за то, что она «жива, а Хава — нет».

«3 мая. Сегодня он вернулся поздно. От него пахло чужими женскими духами. Я знаю, он сделал это нарочно. Он прошел мимо моей комнаты, остановился на секунду, и я задержала дыхание, надеясь, что он зайдет. Но он просто усмехнулся и ушел к себе. Моя кровать кажется мне ледяным гробом, Джамал. Почему ты так меня ненавидишь за то, что я тебя люблю?»

Джамал закрыл глаза. Его трясло. Читать
это было всё равно что смотреть на замедленную казнь самого близкого человека. В дневнике были описаны ночи, когда она плакала за дверью его кабинета, и дни, когда она репетировала улыбку перед зеркалом, чтобы его родители не заметили её разбитого сердца.
Последняя запись была сделана дрожащей рукой, незадолго до её «перерождения»:
«Я больше не чувствую себя живой. Я — тень, которая бродит по твоему дому. Ты смотришь на меня как на убийцу, но единственный, кто здесь убивает — это ты. Ты убиваешь меня по кусочку каждый день своим молчанием».
В этот момент в прихожей послышался смех — Лейла вернулась. Она зашла в гостиную, сияя в своем вечернем платье, но замерла, увидев Джамала. Он сидел в темноте, а на его коленях лежал её дневник.
Джамал поднял на неё взгляд. Его глаза были полны слез и такого жгучего, невыносимого стыда, какого он не чувствовал никогда в жизни. Он упал перед ней на колени, прямо там, у дивана, и обхватил её руками за талию, уткнувшись лицом в её живот.
— Лейла... Прости... Прости меня, если сможешь... — его плечи сотрясались от рыданий. — Я читал. Я всё прочитал. Я был монстром. Как ты могла не возненавидеть меня? Как ты могла спасти меня после всего этого?
Лейла медленно опустила руку на его затылок, перебирая пальцами его волосы. Она вспомнила ту лестницу и ту пустоту, в которую падала. Но глядя на этого сломленного, раскаявшегося человека, она поняла: месть ей больше не нужна.
— Потому что та Лейла, которая это писала, действительно умерла, Джамал, — тихо сказала она. — А новая Лейла... она выбрала прощение. Встань. Больше не будет слез из-за прошлого.
Он поднялся, глядя на неё с обожанием и трепетом, как на божество. В эту ночь он поклялся себе, что за каждую каплю слез из этого дневника он подарит ей океан счастья.