Леила

Джамал замер. Его руки, обнимавшие её талию, напряглись. Он медленно отстранился и заглянул ей в глаза, пытаясь найти в них хотя бы тень шутки, но там была лишь бездонная, пугающая серьезность.
— Что ты сказала? — его голос упал до шепота. — «Та Лейла умерла»? О чем ты говоришь, родная? Ты стоишь передо мной, ты жива, ты дышишь...
Лейла почувствовала, как внутри нее плотина, сдерживавшая правду все эти месяцы, окончательно рухнула. Она устала носить этот груз одна. Нетерпение, смешанное с горьким торжеством, вспыхнуло в её взгляде. Она взяла его за руки и потянула к дивану, заставляя сесть.
— Ты хочешь знать правду, Джамал? Всю правду? — она горько усмехнулась. — Ты думаешь, я изменилась за одну ночь просто потому, что мне приснился плохой сон? Нет.
Джамал впился в неё взглядом. Его сердце предчувствовало нечто невозможное.
— Рассказывай. Всё. До единого слова, — приказал он, и в его голосе была мольба.
Лейла глубоко вдохнула, и слова полились из неё потоком, обжигая, как лава:
— Мне было двадцать семь, Джамал. Мы прожили в этом аду шесть лет. Шесть лет твоего презрения, твоих измен, твоей тихой ненависти. В тот вечер... в тот страшный вечер через шесть лет, я снова пыталась достучаться до тебя. Ты был в ярости. Я кричала тебе, что Хавы больше нет, что она не вернется, что ты должен жить ради меня... Ты ударил меня.
Джамал вскрикнул, закрывая рот рукой, но Лейла не остановилась:
— Я не замолчала. Я продолжала кричать. И тогда ты... — она указала рукой на дверь, ведущую в холл, — ты толкнул меня. Сильно. Прямо там, у верхней балюстрады. Я летела вниз по этой огромной лестнице. Я слышала, как ломаются мои кости. Я видела твое лицо наверху — полное ужаса и осознания того, что ты натворил. Я умерла там, Джамал. У подножия твоей лестницы, в луже собственной крови.
Джамал вскочил, его трясло так, будто у него начался приступ лихорадки.
— Это... это бред! Этого не было! Мы здесь, нам по двадцать два!
— Было! — выкрикнула Лейла, вскакивая вслед за ним. — Я помню холод мрамора! Я помню темноту! А потом... Бог дал мне шанс. А дневник, чувство будто дневник как и был со мной всегда, так и остался со мной, все записи с прошлого сохранились.
Я открыла глаза здесь, два месяца спустя после нашей свадьбы. Я вернулась, чтобы не дать тебе убить меня снова. Чтобы уйти от тебя раньше, чем ты превратишься в того монстра!
Джамал смотрел на неё, и в его сознании вспыхнули обрывки странных снов, которые мучили его последние недели: крики, падение и собственные руки, протянутые в пустоту. Он понял, почему она знала об адвокате, почему она так странно говорила «я не умру в этом доме», почему она смотрела на лестницу с таким ужасом в первое утро.
Он упал перед ней на пол, обхватив её ноги, и завыл — страшно, в голос, как раненый зверь.
— Я убил тебя... — хрипел он, ударяя кулаком по ковру. — В том будущем... я стал твоим убийцей...
Лейла опустилась рядом с ним, обнимая его за голову.
— Теперь ты понимаешь, почему я так бежала? — шептала она, плача вместе с ним. — Но в этот раз всё иначе. Ты узнал правду о Хаве сейчас, а не через шесть лет. Ты изменился раньше, чем пролилась кровь.
Джамал поднял на неё лицо, мокрое от слез.
— Клянусь... клянусь каждой секундой моей жизни... я вырву себе сердце прежде, чем причиню тебе боль. Я буду замаливать это грех, которого еще не совершил, до последнего вздоха.
В ту ночь в их доме навсегда исчезли тени прошлого. Они сидели на полу, прижавшись друг к другу, осознавая, что их любовь прошла через саму смерть, чтобы получить этот единственный, хрупкий шанс на счастье.