Глава одиннадцатая
Утро застало Лейлу в том же положении: она спала, положив голову на край его кровати, всё ещё сжимая его холодную ладонь. Первые лучи солнца робко пробивались сквозь тяжелые шторы, освещая её измученное лицо.
Джамал открыл глаза. Он долго смотрел на неё — на разметавшиеся по одеялу волосы, на припухшие от слез веки. В груди кольнуло. Он добился своего: чемоданы внизу, такси отменено, она здесь. Но цена... он видел, как дрожат её плечи даже во сне.
Лейла вздрогнула и проснулась. Увидев, что он смотрит на неё, она мгновенно вскочила, прикладывая ладонь к его лбу.
— Джамал! Ты проснулся? Как ты? Где болит? — её голос дрожал от искреннего, не поддельного страха.
— Пить... — хрипло выдавил он, имитируя слабость.
Она бросилась к столику, налила воды и, бережно придерживая его за затылок, поднесла стакан к его губам. Её пальцы касались его кожи так нежно, словно он был из хрупкого стекла. Джамал пил жадно, глядя на неё снизу вверх. Он видел в её глазах ту самую бездонную, чистую любовь, которую он топтал шесть лет в «той» жизни и которую презирал в этой.
«Она не может иначе», — пронеслось у него в голове.
Лейла отошла, чтобы поправить повязку, и на мгновение замерла. В её сознании вспыхнул образ: та самая лестница, его яростный толчок и холод мрамора. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она обещала себе быть сильной, обещала уйти, обещала стать другой.
«Я должна его ненавидеть, — думала она, глядя на его бледное лицо. — Он убил меня. Он лишил меня будущего».
Но, глядя на его рану, на беспомощность в его взгляде, она понимала — она не такая. Она не может бросить человека в крови, даже если этот человек — её палач. Её любовь не была фальшивой сделкой за деньги или статус, она была частью её существа с самого детства. Сколько бы она ни надевала маску «сильной и независимой», внутри она оставалась той самой девочкой, которая бежала к нему со всеми своими бедами.
— Тебе нужно поесть, я сама приготовлю бульон, — тихо сказала она, убирая выбившийся локон с его лба. Её рука на секунду задержалась на его щеке. — Гюль-ханум поможет, но я хочу проконтролировать всё сама.
— Лейла, — позвал он, когда она уже была у двери. — Твой чемодан... ты всё ещё хочешь уйти?
Лейла остановилась. Спина её напряглась. Она не видела, как Джамал затаил дыхание, ожидая ответа.
— Сейчас это не важно, Джамал, — не оборачиваясь, ответила она. — Ты ранен. Я не оставлю тебя в таком состоянии. Я не ты... я не бросаю тех, кто мне дорог, когда им больно.
Она вышла, плотно закрыв дверь. Джамал откинулся на подушки и закрыл глаза. Его план сработал, но слова Лейлы «Я не ты» ударили его сильнее, чем любой нож. Он получил её заботу, но осознал страшную вещь: та наивная девочка, которая любила его безусловно, начала исчезать, уступая место женщине, которая заботится о нем из милосердия, а не из страсти.