Леила

Солнечный луч коснулся лица Лейлы, и она распахнула глаза, в мгновение ока сев на кровати. Рука инстинктивно взлетела к шее — кожа была гладкой, теплой, живой. Никакой боли, никакого хруста мрамора. Она дышала.
— Живая... — прошептала она, и на глазах выступили слезы облегчения. — Я действительно живая.
Она встала и подошла к зеркалу. Из него на неё смотрела двадцатидвухлетняя Лейла — кожа сияла здоровьем, а в глазах, несмотря на пережитый ужас будущего, горел огонь. Она знала, что должна делать. Сегодня она не будет плакать. Сегодня она начнет строить стену между собой и тем человеком, который в другой жизни стал её концом.
Лейла выбрала легкое платье, быстро собрала волосы и спустилась на кухню.
Слуги при виде неё привычно сжались. В эти первые месяцы брака Лейла была на грани нервного срыва: она постоянно срывалась на горничных из-за неидеально проглаженной рубашки Джамала или холодного кофе, пытаясь выместить на них свою обиду за холодность мужа.
— Доброе утро, Гюль-ханум, — мягко сказала Лейла, заходя на кухню.
Пожилая повариха вздрогнула и выронила полотенце. Она ожидала очередной претензии. Но Лейла подошла к ней и, к полному шоку женщины, нежно коснулась её плеча, погладив по руке.
— Какой чудесный аромат кофе. Спасибо вам большое за ваш труд. Вы сегодня прекрасно выглядите, — Лейла лучезарно улыбнулась.
Слуги замерли. Они переглядывались, не веря своим ушам. Лейла всегда была высокомерной и требовательной, а теперь она говорила так ласково, так тактильно, словно каждый человек в этом доме был ей дорог. В её жестах не было притворства — она просто была счастлива, что видит этих людей снова.
— Госпожа... вам подать завтрак в столовую? — робко спросила молодая горничная.
— Нет, милая, я поем здесь, с вами, если вы не против, — Лейла присела на край стола, взяв кусочек свежего хлеба. — Не нужно этих церемоний.
В этот момент в дверях кухни появился Джамал. Он шел за кофе, ожидая услышать привычные крики Лейлы на персонал, но застал идиллическую картину: его жена смеялась вместе со служанкой, делясь секретом какого-то рецепта.
Его брови поползли вверх. Подменили. Точно подменили.
Когда Лейла вышла из кухни, столкнувшись с ним в дверях, её улыбка не погасла, но стала другой — вежливой и далекой. Она прошла мимо него, и Джамал почувствовал укол необъяснимой обиды.
«Она смеется с кухаркой, а на меня смотрит как на соседа по лестничной клетке?» — пронеслось в его голове.
Лейла вышла в сад, вдыхая запах роз. Ей было бесконечно радостно от того, что она будет жить. Но где-то глубоко в сердце всё же ныла тупая, серая боль. Она смотрела на Джамала, который стоял на террасе и буравил её подозрительным взглядом, и вспоминала их детство. Как они бегали здесь же, как он обещал всегда защищать её, когда они были подростками...
«Как же так, Джамал? — подумала она, и тень грусти промелькнула в её глазах. — Мы выросли вместе. Я знала каждый твой шрам, каждую твою привычку. Я любила тебя всю жизнь, а ты... ты просто столкнул меня в темноту».
Она быстро смахнула одинокую слезу. Жалеть себя из будущего нельзя. Нужно действовать.
Джамал, наблюдая за ней, зажег сигарету.
— Лейла! — окликнул он её. — Вечером жду тебя в ресторане «Атлас». В семь. Нам нужно обсудить твой... «развод».
Он специально выделил это слово, надеясь увидеть в её глазах страх или признание, что это всё шутка. Он был уверен: стоит ему чуть-чуть надавить, и она снова упадет в его ноги, признаваясь в любви.
Лейла обернулась. Солнце золотило её волосы.
— Хорошо, Джамал. Я приду. Это отличный повод поставить точку.
Она снова улыбнулась — той самой свободной улыбкой, от которой у Джамала внутри всё перевернулось. Он еще не знал, что эта улыбка — не приглашение в игру, а прощальный подарок.