Глава третья
Следующее утро началось не с запаха кофе, а с тишины, которая резала слух Джамала сильнее любого крика. Он привык, что Лейла караулит его у двери спальни, заглядывает в глаза и пытается угадать малейшее желание.
Но сегодня всё было иначе.
Джамал стоял в коридоре, когда дверь её комнаты распахнулась. Лейла вышла — парадная, сияющая, в легком шелковом платье цвета спелой вишни. Она выглядела так, будто собиралась не на завтрак в холодном доме, а на самое важное свидание в своей жизни. На её губах играла легкая, едва заметная улыбка, а в движениях не было и тени былой скованности.
— Доброе утро, Джамал, — она кивнула ему, как старому знакомому, и легко, почти вприпрыжку, направилась к лестнице.
Джамал замер, глядя ей в спину. Его прошиб холодный пот. Он вспомнил, что за два месяца брака он ни разу не зашел в её комнату. Между ними не было ничего: ни нежности, ни близости, даже той самой брачной ночи. В день свадьбы он просто заперся в кабинете с бутылкой виски, оставив её одну плакать в кружевах фаты. Он презирал её за то, как она «убрала» Хаву с его пути, и поклялся, что она никогда не получит его как мужчину.
Но сейчас... её веселье казалось ему оскорбительным.
«Что она задумала?» — пульсировало в висках.
Он догнал её уже внизу, у той самой огромной лестницы.
— Лейла, стой, — он перехватил её за локоть. — Откуда столько радости? ты идёшь нанимать адвоката, а сегодня светишься так, будто выиграла в лотерею.
Лейла остановилась и посмотрела на его руку на своем локте. Раньше она бы затрепетала от этого прикосновения, но сейчас она мягко, но уверенно высвободилась.
— Я просто поняла, Джамал, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на слезы по человеку, который меня не ценит, — она поправила локон. — Я чувствую себя так, будто родилась заново. Разве это не повод для улыбки?
Джамал прищурился, в его душе вскипело раздражение вперемешку с подозрением.
— Я знаю тебя с детства, Лейла. Мы вместе росли, мы играли в этом саду. Ты всегда была предсказуемой. Ты подставила Хаву, ты лгала моим родителям — и всё ради того, чтобы быть со мной. А теперь ты хочешь убедить меня, что в одно мгновение всё это стало тебе безразлично?
Он сделал шаг ближе, пытаясь подавить её своим ростом.
— Это твоя новая игра, верно? Ты решила сменить тактику «жертвы» на тактику «недоступной королевы»? Думаешь, если ты наденешь яркое платье и перестанешь за мной бегать, я вдруг воспылаю к тебе страстью и забуду всё, что ты натворила?
Лейла посмотрела на него почти с жалостью. Этот взгляд обжег его сильнее, чем любая пощечина.
— Знаешь, что самое смешное, Джамал? — тихо спросила она. — Ты настолько самовлюблен, что не можешь поверить: женщина может просто перестать тебя любить. Тебе кажется, что мир вращается вокруг твоего гнева и твоей боли по Хаве. Но мой мир теперь вращается вокруг меня.
Она сделала шаг к выходу, но обернулась:
— И не волнуйся. Твоя драгоценная «брачная ночь», которой ты меня лишил, теперь пугает меня больше, чем смерть. Так что можешь спать спокойно — я на тебя не претендую.
Джамал остался стоять в холле, сжимая кулаки. В голове набатом била мысль: «Она лжет. Это план. Она хочет, чтобы я сошел с ума от любопытства». Но где-то в глубине души, там, где еще жили воспоминания об их общем детстве, шевельнулось странное, пугающее чувство — страх, что на этот раз он действительно её теряет.