Глава 31
Сознание возвращается медленно. Будто я поднимаюсь со дна — сквозь густую, вязкую темноту. Все тело налито тяжестью, голова словно чужая, ватная. Глаза открываются с трудом, веки дрожат, свет колет зрачки, как иглы. Воздух... пахнет антисептиками и чем-то стерильным, холодным.
Больница.
Слышу отдаленные звуки, глухие шаги, шорохи. Где-то пищит аппарат, четко и монотонно. Кап... кап... Капельница?
Не могу двинуть рукой — слишком тяжело. Слишком все...
Из тени появляется женщина в форме. Медсестра. Она наклоняется ко мне, не произнося ни слова, бегло смотрит на дисплей прибора, что-то отмечает в планшете и также молча уходит. Я даже не успеваю... Что? Что она...?
Мысли путаются. Картинки перед глазами переключаются фрагментами.
Машина. Шоссе. Крик.
Взрыв.
Нейт. Нейт...
Глаза снова закрываются. Не по моей воле. Их просто накрывает темнота. Краткий, провалистый сон. Или обморок. Не различаю.
В следующий раз приходит голос.
— Мисс... мисс, вы меня слышите?
Мужской. Твердый, спокойный. С едва заметной хрипотцой и усталостью на фоне.
Я моргаю. Лицо в фокусе — мужчина в белом халате, немного небритый, с внимательным взглядом. Врач. Наверное.
— Назовите, пожалуйста, свое имя, — мягко просит он, кладя пальцы на мое запястье. Считает пульс.
Губы двигаются сами.
— ...Нейтан.
Он склоняет голову.
— Нет. Ваше имя. Как вас зовут?
— Где Нейтан? — выдавливаю я, и внутри обжигает сухостью. Голос хриплый, горло будто расцарапано изнутри.
Врач кивает кому-то за спиной.
— Она в сознании. Проверяем.
А потом снова поворачивается ко мне.
— Какое сегодня число? Можете назвать?
— Где он?! — пытаюсь приподняться, но тело отзывается острой болью. В виске пульсирует, мир снова плывет. — С ним... все в порядке?
Врач смотрит в мои глаза долго, слишком долго, а потом отводит взгляд в сторону и обращается к медсестре:
— Отправьте данные наверх. Пульс стабилизируется. Дайте ей еще пару часов, и тогда решим.
— Пожалуйста... — шепчу я. — Скажите... только это...
Но он не отвечает.
Размытый силуэт уходит из комнаты, вместе с медсестрой.
А я снова погружаюсь в черноту. На этот раз с криком внутри.
Когда просыпаюсь в третий раз, все уже по-другому. Сознание не в тумане — просто тяжелое, как после затяжного, дурного сна. Голова гудит, но уже не плывет. Боль глухая, но фоновая, терпимая.
Я открываю глаза и вижу перед собой белый потолок. Прямой, стерильный, безликий. Поворачиваю голову. Палата.
На стуле у окна сидит Лив. Полуразвалившись, прижав колени к груди, она листает что-то в телефоне, зацепив один наушник. Волосы растрепаны. Усталая. Но как только я дышу чуть громче, она вздрагивает и подлетает к кровати.
— Эйли? Эйли, ты очнулась? Господи, слава Богу, — она хватает мою ладонь. — Ты в порядке?
Я шевелю губами. Голос царапается, горло все еще в «стекле».
— Где я?
— В больнице, тебя перевели в обычную палату только утром, — Лив улыбается, как может. — Твои родители были здесь, буквально полчаса назад. Я еле уговорила их поехать домой, хоть немного поспать. Они измотаны.
Мое дыхание сбивается. Родители. Лив. Больница. А он?
Но я не успеваю задать вопрос.
Дверь в палату открывается, и в проеме появляется Итан. Весь в черном — черная футболка, джинсы, даже куртка темная в руках. Он входит медленно, с натянутой улыбкой, которая выглядит больше как жест доброй воли, чем настоящая эмоция.
— Ну что, спящая красавица, — произносит он. Голос низкий, почти шепот. — Решила нас всех напугать по полной?
Я едва киваю. Итан подходит, бросает короткий взгляд на Лив, потом на меня — вижу в его глазах что-то странное. Усталость? Боль? Он молчит гораздо дольше обычного.
— Эй, Лив... ты помнишь, что мы договаривались? Насчет церемонии. Нужно выехать часа через два. Успеем?
Чувствую, как в животе проваливается дыра. Церемония.
Слова звучат глухо, будто кто-то ударил меня по голове чем-то тяжелым. Я не слышу, что отвечает Лив. Смотрю на Итана, вцепляюсь в его взгляд — и шепчу, почти неслышно:
— О... о чьей церемонии ты говоришь?