Глава 28
— Вставай, трусиха. Завтрак ждет, — голос Нейтана раздается откуда-то из-за шкафа, где он возится с футболкой. Но его, брошенная между делом, фраза вдруг оказывается точным попаданием в мои мысли.
Я поднимаюсь на локтях, натягивая на себя одеяло, и мну в руках край ткани, будто в ней можно спрятать все волнение.
— Не голодна, — бормочу, и сама же понимаю, как это звучит. Мелко. Нелепо. После всего.
— Конечно не голодна. Ты же питаешься исключительно драмой, как воздухом.
Он поворачивается ко мне, бросает футболку на кровать и приближается. Волосы еще влажные после душа. Выглядит чертовски хорошо для человека, который едва не вышиб вчера кому-то челюсть.
— Ну? — спрашивает, склонившись чуть ближе. — Или ты собираешься просидеть тут до вечера, свернувшись улиткой в панике, что кто-то посмотрит на тебя не так?
— Не в панике, — шепчу.
Нейт приподнимает бровь, и в этом движении столько насмешки, что мне хочется стукнуть его подушкой. Или чем-нибудь потяжелее.
— Просто... — я запинаюсь. — Вчера все было... «громко».
— Согласен, — он опирается рукой о стену надо мной, наклоняется чуть ближе. Его голос мягкий. — Но сегодня тише. Дождь ушел. Солнце вышло. Люди забудут, либо завидуют. В любом случае — мне плевать.
Он выпрямляется, берет футболку, натягивает ее поверх и бросает мне короткий взгляд:
— Спускайся. Или я приду за тобой и понесу на руках. А ты знаешь, как люблю привлекать внимание.
Закатываю глаза и, спустя мгновение, все-таки сползаю с кровати. Солнце за окном действительно светит ярко, как будто все было не ночью, а много дней назад, в другой жизни.
Быстро умываюсь, собираю волосы в небрежный хвост и натягиваю джинсы. Тело еще ломит — не от усталости, а от воспоминаний. Горячих, тревожных, затмевающих все остальное.
Нейтан ждет у двери, и когда я подхожу, просто распахивает ее передо мной и жестом указывает вперед.
— После вас, мисс «ничего не боюсь, но вдруг кто осудит».
Я фыркаю, но выхожу. Сердце все еще бьется с перебоями. Но зато теперь — в ритме его шагов рядом.
Мы спускаемся по скрипучей деревянной лестнице: он — чуть впереди, я — на полшага сзади, будто все еще пытаюсь спрятаться за его спиной от мира, который внезапно стал слишком резким.
Внизу, в маленьком зале, где пахнет кофе и слегка пережаренными тостами, почти все уже в сборе. Сью первой поднимает на нас глаза.
— Эйли, доброе утро, — говорит она мягко и по-настоящему тепло, чуть придвигаясь, чтобы освободить мне место рядом.
Улыбаюсь ей с благодарностью и сажусь. Это облегчает. Хоть немного. Однако, ее взгляд едва-едва, на долю секунды, все же скользит в сторону брата. Не злобно, не резко, но с укором. Нейтан притворяется, что не замечает. Играет в ледяную невозмутимость — свою любимую игру.
— Задержались, — замечает Лив, потягивая капучино. — Мы думали, вы уже уехали.
— Хотелось бы, — бурчит Сью под нос, тихо, но Нейт, кажется, все равно слышит.
Он приподнимает уголок губ, молча. И тут же делает глоток. Медленно, будто смывает невысказанное.
— В любом случае, — Майкл хмыкает. — Этот путь обратно стал настоящим квестом.
— Моральным, — добавляет Итан, закатывая глаза. — Серьезно, нам стоит снять фильм.
— С очень ограниченным прокатом, — смеется Лив.
— Желательно без продолжения, — Сью заглядывает в чашку. — Хоть бы сахар принесли, разбавить эту горечь.
Кидаю на нее слегка укоризненный взгляд — Сьюзан все та же. Смеется, бросает подколки. Но глаза у нее цепкие, внимательные. Она меня не отпускает, как будто пытается понять — насколько я в порядке после вчерашнего. Это отзывается во мне благодарностью, ко всем. За то, что никто не разжевывает подробности, не строит догадки, не давит сочувствием. Ребята просто... рядом. Переводят тему. Шутят. И этим будто говорят: мы не тронем, пока ты сама не захочешь.
Ловлю себя лишь на одном желании задать единственный вопрос «Где Алекс?», но не решаюсь. Слишком хрупкой кажется эта идиллия, чтобы трогать острые углы. Может, чуть позже. Не сейчас.
Когда завтрак подходит к концу, шум чуть утихает. Кто-то собирает чашки, кто-то вяло растягивается в кресле.
Замечаю, как Итан, встав со своего места, делает знак Нейту. Они отходят в сторону, в уголок холла, где висит карта местности и ржавый звоночек на двери.
Я едва слышу их слова, но вижу — лицо Нейтана темнеет. Скулы резко очерчиваются, взгляд становится жестче. Он не говорит в ответ ничего, но его тело будто собирается в комок. А в моем животе все сжимается до одной струны. Что бы ни прозвучало — это явно не то, что ему хотелось услышать.
Он возвращается через пару минут, быстрым шагом, будто ничего не произошло. И, конечно же, с улыбкой. Той самой — фирменной и лукавой. Только я больше на это не куплюсь.
Щурюсь, почти лениво, но достаточно, чтобы он считал это влет.
— Что? — произносит с притворным недоумением, чуть склоняя голову.
— Просто пытаюсь запомнить, как ты улыбаешься. Редкий кадр.
Уголок его губ приподнимается.
— О, ты должна ценить такие моменты, — отзывается он хищно.
— Особенно когда они фальшивые, да?
Нейтан не отвечает, только хмыкает. Уже собирается уйти, но я останавливаю.
— Так что сказал тебе Итан?
— Ничего, — слишком быстро.
— Значит, ты врешь дважды за утро, — качаю головой.
— Эйли, — он смотрит на меня чуть дольше, чем обычно. — Просто... не сейчас, ладно?
— Угу. Как скажешь, капитан, — отворачиваюсь. — Я тогда подожду тебя в машине.
Не знаю, почему, но внутри меня вскипает раздражение. Острое, колкое и совершенно неуместное. После ночного разговора мне казалось, что теперь мы по одну сторону, вместе. А сейчас понимаю, что, в сущности, я так и не знаю — что у него на уме. Особенно сейчас.
Собираюсь развернуться к выходу, но не успеваю сделать и шага, как его крепкие руки обхватывают мою талию. Легко, сдержанно.
— Нет. Лучше останься рядом, — взгляд твердый и... слишком серьезный.
— Почему?
Нейтан немного колеблется, но потом с усилием выдыхает. Тихо. Без усмешек и масок.
— Просто... чувствую себя спокойнее, когда ты в поле моего зрения.
Вот, теперь точно не врет. Только почему-то от этого внутри становится только тревожнее. Кожа покрывается мурашками, словно воздух в комнате вдруг стал холоднее. Что бы ни сказал ему Итан — это было не «ничего». И Нейт сейчас не шутит, не играет, не прячется за сарказмом. Он по-настоящему зол. А значит, что-то внутри него все еще кипит.
Мы вместе поднимаемся наверх.
В номере уже сменили белье, и теперь здесь стоит запах стирального порошка и влажных полотенец. От этого кажется, что даже стены пытаются стереть вчерашнее. Мы молча собираем вещи: молнии рюкзаков застегиваются с лишним щелчком, пакеты шуршат громче, чем должны. Не спешим, но и не затягиваем. Просто каждый занят своими мыслями.
Когда сдаем ключи, я чувствую, как внутри становится чуть легче. Словно это здание — отель, стены, лестница, даже этот ковер на ресепшене — были весом. Хочется поскорее вычеркнуть их из памяти.
Уже на улице находим ребят возле машины Итана. Прощаемся. Без объятий, без пафоса. Просто на полутонах — «до встречи дома».
Лишь Сью крепко меня обнимает, взглядом указывая в сторону брата. Мы обе все понимаем, и я киваю. Нейтан жмет руку Итану и Майклу. Не говорит ничего, но в его взгляде замечаю благодарность. Или уважение. То, что словами он точно не скажет.
Попрощавшись со всеми, я спешно сажусь в машину, как можно скорее закрывая за собой дверь, и на секунду замираю. Тянусь к телефону, быстро набираю пару слов для Алекса и... стираю. Нет. Поговорю с ним позже. Когда приедем домой. Сейчас мне просто нужно немного тишины. Несколько часов без чужих эмоций и надрыва. Хочу, чтобы этот день начался с чистого листа. Без вины. Без чувств, от которых уже надоело прятаться.
Нейт садится за руль, и прежде чем я успеваю пристегнуться, тянется ко мне. Его ладонь скользит по щеке. В глазах нет ни капли колкости. Только усталость и желание сбросить с себя все, что давило последние часы.
— Оставим это здесь, ладно? — говорит он тихо, почти шепотом, будто читая мои мысли.
— Постараюсь, — выдыхаю я.
Его губы находят мои. В этот раз не жадно, не отчаянно — просто... крепко. С оттенком того, что мы оба вместе, и пора, наконец, снова дышать.
— Дальше — просто дорога, — говорит он, отстраняясь. — Ты, я, немного музыки и...
— И, надеюсь, ни одной мордобойни, — заканчиваю.
— Хотя бы до следующей остановки, — усмехается он.
Я усаживаюсь поудобнее и, наконец, пристегиваюсь. Смотрю в окно — солнце уже высоко, земля сухая, воздух прозрачен после ночного ливня.
Этот город точно останется в памяти мутным пятном. Даже мотель и собаки были куда светлее.
Двигатель рычит. Машина плавно трогается с места.
И мы снова выезжаем на дорогу.