Глава 27
Окно открыто настежь, и ветер лениво играет шторой, выдувая в комнату остатки ночной прохлады. Пахнет сыростью, мокрой листвой, далеким асфальтом.
Мы лежим рядом. Нейтан — на спине, я — на боку, прижавшись лбом к его плечу. Молчание не тяготит. Оно теплое, целое. Такое, в котором не нужно ничего объяснять. Такое, в котором хочется остаться навсегда.
Я чувствую, как его грудная клетка медленно поднимается и опускается. Иногда он проводит пальцами по моей руке, как будто проверяет, на месте ли я. Словно боится, что исчезну, если отпустит хоть на секунду.
Мне не хочется, чтобы этот момент заканчивался, но внутри все равно шевелится. Слова. Вопросы. Имя, которое я теперь знаю. История, которую слышала. Нужно поставить в этом точку.
— Ты... ты знал, что Лола пыталась...?
С этой фразой тишина между нами становится гуще. Где-то в коридоре хлопает дверь, но звук доносится будто сквозь вату. Воздух начинает пахнуть чем-то почти сладким — то ли мокрой древесиной, то ли сигаретой, которую кто-то курит под окнами.
— Да, — говорит он наконец. — Потом. Не сразу. Сначала мне никто ничего не сказал.
Я медленно поднимаю голову и смотрю на него. Нейт все так же лежит на спине, глаза устремлены в потолок. Штора за его головой шевелится, касаясь стены. Слабая полоска света от фонаря с улицы тянется по полу.
— Это неприятная история, — добавляет он. — Глупая. Сложная. Не хотел бы возвращаться к ней, но если ты хочешь — спрашивай.
Он проводит ладонью по моему плечу — не чтобы успокоить, а просто быть ближе. Тепло его пальцев возвращает меня в тело, окутывает доверием, и я киваю.
— Что между вами было? — спрашиваю все равно неуверенно, шепотом.
— Ровном счетом ничего. Меня втянули в эту историю. Я не знал, что она была с Алексом. Ни тогда на вечеринке, ни позже. Она сама звонила, сама предлагала встретиться. Мы гуляли пару раз, просто так. Не видел в этом проблемы...
Нейтан переводит взгляд на меня, но его голос остается ровным.
— Пока однажды Лола не пришла ко мне и не сказала, что боится Алекса. Что он преследует ее. Что у него... одержимость.
Мы оба замолкаем на пару секунд, и я слышу как за окном шелестит листва на ветру, будто она тоже хочет услышать эту историю.
— Я поверил, — продолжает он. Его тон становится серьезным. — Не из жалости, а потому что не привык игнорировать такие вещи. Даже если потом это окажется неправдой, пусть так. Лучше сделать хоть что-то, чем не заметить беду.
Его рука скользит по моему телу. Легко, будто невзначай. А я вспоминаю, как быстро Нейтан среагировал тогда на заправке — сразу поверил о типах из мотеля. Не стал спрашивать или переубеждать.
— Кажется, она не обманула, — произношу осторожно.
— По крайней мере тогда выглядела испуганной, — говорит он. — Попросила побыть рядом, хотя бы недолго... Я согласился, но сразу обозначил границы. Прямо сказал, что между нами ничего быть не может. И мы, вроде бы, договорились.
Слышу, как он тихо вздыхает.
— Только вот она и сама оказалась... не в порядке. Стала звонить мне по ночам, стоять у ворот. Однажды забралась к нам в гараж и сидела там несколько часов. Я не знал, как остановить это, чтобы не сломать ее окончательно.
— Возможно, она видела в тебе спасителя слишком явно?
— Никто не может быть ничьим спасением, — твердо говорит Нейт и, наконец, полностью поворачивается ко мне. — В действительности, каждый может спасти себя только сам.
Комната снова погружается в тишину. Его пальцы едва касаются моей талии, а затем перебираются к животу. Каждое движение отдается электричеством под кожей.
— И что было дальше? — все же спрашиваю, стараясь собраться с мыслями. Мне нужно услышать этот рассказ до конца. Сложить в голове полный рисунок. Чтобы картинка наконец стала целой, без разрывов.
— Я не видел тогда реальной угрозы от Алекса и потому решил, что лучше будет мне выйти из этого, пока все не станет слишком сложно. Честно поговорил с ней, но... Итог ты, полагаю, уже знаешь.
Нейт замолкает на время, словно пытаясь уловить мою реакцию, прочесть по лицу. Но я лишь молча киваю.
— Позже я связывался с ее друзьями, — говорит он уже спокойнее. — Передал денег семье. Знал, что они сильно потратилась. Переезд, врачи. Сделал это не потому, что чувствовал вину. А потому что... оказался частью всего этого и хотел помочь, хотя бы так.
Внутри меня, наконец, что-то смягчается. Как будто гул, стоящий в груди последние несколько часов, начал отступать.
— Ты сделал правильно, — говорю я тихо, но уверенно. И мысленно ставлю точку.
Последняя деталь пазла легла на свое место. История завершилась. Да, не красивая, не простая, но честная. Для Нейтана она давно осталась в прошлом. Если бы не эта случайная встреча с Алексом, он бы, может, и не вспомнил о ней.
У него наверняка были и другие. Те, кто путал легкое внимание с чем-то большим. Даже Сью как-то вскользь упоминала об этом. Мы тогда лишь смеялись. Но теперь я понимаю: если кто-то цепляется за другого — это только его выбор.
Нейтан прав. Мы не можем быть чужим спасением. Нельзя требовать любви в ответ и нельзя привязывать к себе только потому, что страшно отпустить. Жить, цепляясь за другого настолько сильно, что без него пусто — неправильно. Если кто-то выбрал не тебя — это страшно, больно, но не конец. И никто не должен нести вину за чужую боль.
В комнате становится ощутимо прохладнее. Где-то вдалеке размыто звучат шины, скользящие по мокрому асфальту. Нейт касается моей щеки, скользит пальцами к подбородку — осторожно, едва ощутимо.
— Прости, что уехал, — добавляет он. — Мне нужно было остыть. Знал, что если останусь, могу наделать глупостей.
— Я боялась, что ты не вернешься, — срывается с губ прежде, чем успеваю остановить себя.
Он лишь сжимает меня чуть сильнее и притягивает ближе. Утыкаюсь носом в грудь перед собой, стараясь не выдать дрожь. Слышу ровный ритм его сердца.
— Я бы не оставил тебя с ним. И точно не оставил бы одну. Просто... рядом были те, кому можно доверять. На тот момент это показалось лучшим решением.
Чувствую, как внутри что-то сдвигается. Выдохни, Эйли. Нейтан здесь, не оправдывается, не убегает от ответов. Как всегда говорит ровно столько, сколько нужно и, кажется... правду.
— И тогда, на парковке?
Он усмехается, едва слышно.
— Я так и не смог уйти. Помнишь?
— Еще как. Ты орал, чтобы я осталась с Алексом, — фыркаю, но в голосе больше воспоминаний, чем упрека.
Пальцы на моей талии сжимаются чуть сильнее, почти болезненно. Но мне это не мешает. Наоборот — заземляет.
— Думал, ты выбрала его, — спокойно говорит он. — Эйли... никто не имеет права присваивать другого человека. Понимаешь? Я не хочу делить тебя. Ни с кем. Ни на секунду. Но если однажды ты скажешь, что хочешь, чтобы я ушел — я уйду.
По коже пробегает холод. Знаю, он сдержит слово.
— Тогда будь добр — жди, пока я об этом сообщу. И без самодеятельности.
Смотрю на него с вызовом, но Нейт только усмехается, и этой улыбкой, как всегда, отгоняет все темное. Боже, и как меня угораздило? С ним легко. С ним тяжело. С ним — по-настоящему.
Только он умеет подбрасывать в небо и ловить, когда падаешь. Даже окажись я в самой глубокой яме, знаю — он будет рядом. Никогда не станет держать, но и не оттолкнет. Пока я сама не решу иначе.
— Не дам причинить тебе боль, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Ни гребаному Алексу, ни прошлому, никому.
От этих слов мое сердце дергается. Не резко — скорее как толчок лодки, наткнувшейся на подводный камень. Внутри что-то разжимается, распускается. Будто больше не нужно бояться. Потому что рядом есть он.
Нейтан приподнимается на одном локте, и в его взгляде проскальзывает искра. Глаза становятся темнее, выдавая что-то куда глубже.
— Эйли, — тихо произносит он. — Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь?
Его голос низкий, почти ленивый, но от него внутри все вздрагивает.
— Я...
Он тянет меня ближе. Губы накрывают мои глубоким и уверенным поцелуем. В нем все: и сдержанное желание, и то, что мы никогда не договорим словами. Больше не ощущаю холода. Жар разливается по телу за считанные секунды.
Нейтан отстраняется неохотно, медленно. И все равно не отпускает до конца. Его ладонь остается на моей талии, а я прижимаюсь ближе, ловя последние остатки поцелуя — на коже, в дыхании, в пульсе.
Штора снова колышется, и кажется, сама ночь прижимается к стеклу, наблюдая за нами. Так тихо.
Мы лежим рядом. Лишь через время я слышу, как его дыхание становится ровнее, и он засыпает. А меня вдруг снова охватывает легкое беспокойство. Не тревога — нет. Скорее... решимость.
Завтра я поговорю с Алексом. Спокойно. Честно. Без полунамеков. Потому что я — не Лола. И если между нами когда-то и возникло недопонимание, то теперь, после всего, я обязана его исправить.