Глава 26
Дождь почти закончился, но последние капли еще продолжают лениво стучать по подоконнику, словно отголоски той бури, что уже утихла.
Я лежу одна в своем номере. Лив и Сью давно спят, а парни отвезли Алекса в больницу. Там его и оставили. Никто не знал, что еще с ним делать.
В комнате тихо. Слышу только часы на стене, которые слишком громко отмеряют каждую минуту. Сна нет и, похоже, не предвидится. Я все прокручиваю в голове: дорогу, драку, историю Лолы. И свою. Точнее — то, во что она превратилась.
Мы с Нейтаном. Это вообще о чем? Мы ведь ничего друг другу не обещали. Ни слов, ни планов, ни «потом». Только вот эти взгляды, прикосновения. Молчание, которое иногда было громче любого признания.
Он ни разу не сказал, что останется. А я ни разу не спросила. Лив права, стоит поговорить честно, иначе двигаться вперед невозможно.
Делаю глубокий вдох. Слезы уже не катятся, просто лежат где-то внутри, горькие и тяжелые. Глаза слипаются от усталости, но сознание цепляется за каждый звук в коридоре, каждый щелчок замка в надежде, что это он.
Однако, все шаги за дверью проходят мимо. Или затихают вовсе. Никто не подходит к номеру. Никто не входит.
Я не помню, как проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь от шороха. Что-то мягкое, осторожное — прикосновение. Приподнимаюсь. В груди ком, в горле сухо, сердце бьется как сумасшедшее. Но в ту же секунду сильная рука прижимает меня обратно к постели.
— Тихо, — шепчет он. — Это я.
Нейтан ложится рядом. Его одежда мокрая, кожа прохладная. Но я тянусь к нему, не думая. Как будто тело знает лучше.
Просто касаюсь. Сначала ладонью его груди, потом утыкаюсь носом в шею, в мокрый воротник, и только тогда понимаю, что снова дрожу. То ли от холода, то ли от облегчения. Или от всего сразу.
— Ты промок... — бормочу я, едва слышно, и всхлипываю. Не могу сдержаться.
Он обнимает меня крепче, укутывает руками, как будто пытается согреть своим телом.
— Только не смей, — его голос тихий, хриплый от усталости и дождя. — Только не смей плакать. Потому что за каждую твою слезинку я убью его несколько раз.
Задерживаю дыхание. Но в следующую секунду все-таки тянусь к прикроватной лампе и щелкаю выключателем. Теплый, рассеянный свет заливает комнату, и я вижу его кулаки.
Костяшки разбиты до крови, кожа содрана, местами уже запеклось. Но все равно — картина болезненная. И ужасно несправедливая. Как будто в этой драке он пострадал больше всех.
— Черт, — шепчу, выскальзывая из-под его руки.
— Эй, — стонет он, запрокидывая голову на подушку. Его голос хриплый, низкий, будто из самого нутра. — Куда ты, черт возьми?..
— Не дергайся, — бросаю, уже копаясь в ящике комода. Нахожу аптечку, резко разворачиваюсь и в следующую секунду сажусь обратно на кровать.
Нейтан приподнимает одну бровь.
— Хочешь сделать из меня живую мумию?
Не реагирую. Молча беру его руку и осторожно осматриваю. Он морщится, но не отстраняется.
— Не смотри так, — продолжает чуть тише. — Не впервой.
Мой слегка укоризненный взгляд устремляется на него.
— Впервой, когда из-за меня, — говорю почти беззвучно.
Он молчит, пока я обрабатываю ссадины антисептиком, накладываю пластырь. Мои руки дрожат. Его тепло пробивается сквозь кожу, будто электричество, но я все равно сосредотачиваюсь на деле.
Потом беру вторую руку. Когда заканчиваю с повязками, поднимаю на него глаза и замечаю, что все это время он наблюдал за мной, не отрываясь.
— Все, — говорю мягко и стараюсь слегка улыбнуться. — Готово.
— Ты закончила быть героем? — бурчит он, а затем вдруг резко тянет подол своей мокрой футболки наверх.
Ткань липнет к телу, сопротивляется. Я почти успеваю отвернуться, но нет. Слишком поздно. Его торс обнажен, мускулы напряжены, плечи — словно выточены. Вода стекает по телу каплями, срываясь с ключиц.
— Тебе нужно переодеться, — говорю, вставая с кровати, чтобы достать сухую футболку из его рюкзака.
— Если сейчас полезешь раздевать меня дальше — предупреждаю, могу не сдержаться, — хрипит он мне в спину.
— Помолчи, пока я добрая.
Голос предательски дрожит, но Нейт только смеется. Низко, лениво. Этот звук бьет в солнечное сплетение.
Я возвращаюсь, протягиваю ему сухую одежду и жду, пока он соизволит ее взять.
— Надень на меня, если уж так хочешь заботиться.
Закатываю глаза, но внутри непреодолимо разливается тепло.
— Только чтобы не застудился. Не думай, что это от симпатии, — говорю вслух.
— Да что ты, — усмехается он. — Я вообще уверен, что ты меня ненавидишь.
Прикусываю губу и натягиваю на него футболку. Его плечи еле заметно дергаются при любом моем движении — будто даже сквозь ткань он чувствует каждое касание, до миллиметра.
Собираюсь отодвинуться, уже подаюсь назад, чтобы вернуться на свою половину кровати, как вдруг его рука обвивает мою талию — уверенно, не оставляя пространства для сомнений — и он прижимает меня к себе.
— Не вздумай уходить, — шепчет мне в висок. Его голос дрожит от сдержанности.
Я замираю. Сердце рвется из груди. Нейт скользит ладонью по моей спине, проводит по изгибам, словно запоминает каждую черту заново. А потом выводит руку вверх, к моему лицу, поднимает подбородок, ловит взгляд — и в его глазах я тону, как в омуте. Там ревность. Желание. И что-то еще — что-то, что он сам, возможно, еще не готов осознать.
Его пальцы зарываются в мои волосы, уверенно, жадно, и прежде чем я успеваю выдохнуть — он притягивает меня к себе. Поцелуй — не просто поцелуй. Удар. Волна. Бездна, в которой мой страх наконец отступает. Он впивается в мои губы жадно, почти яростно, словно хочет стереть расстояние между нами, словно хочет растворить в себе каждую мою мысль, каждую тень сомнений.
Я отвечаю. Сейчас мне это нужно больше всего на свете. Руки сами находят его, цепляются за спину, за ткань футболки, за все, что доступно. Чувствую, как он углубляет поцелуй, напористо — будто доказывает себе, мне, всему миру — что я его. Что никто другой не имеет права даже думать иначе.
И я не хочу с этим спорить.