Глава 380: Перегрузка (9)
Внезапное замечание режиссёра Ан Га Бока заставило всех иностранцев в конференц-зале замереть. Взгляды исполнительного продюсера «Пьеро» и всех ключевых сотрудников устремились на него.
— Хм?
— М-да...
Каждый из присутствующих был видной фигурой в Голливуде. Их внимание теперь было приковано к корейскому режиссёру — отчасти из уважения к его статусу постановщика «Пьеро», отчасти из-за неожиданности его слов. Женщина-продюсер со строгим лицом, стоявшая во главе стола, слегка нахмурила брови.
— Публичные прослушивания и кинопробы? Вы имеете в виду открытый кастинг?
Хотя суть была уже понятна, переводчик дословно передал вопрос. Режиссёр Ан Га Бок медленно кивнул, прежде чем ответить на своём чётком, хотя и не идеальном, английском.
— Да. Это лишь моё мнение, но я считаю, что для «Пьеро» будет лучше провести отбор публично.
Для справки: кастинг и кинопробы для «Пьеро» изначально планировались как закрытые. В Корее решение режиссёра было бы законом. Но это был Голливуд. Здесь он был наёмным работником, и финальное слово оставалось за продюсерами и студией.
Однако даже в Голливуде вес режиссёрского авторитета был значителен. Студии, как правило, прислушивались к видению тех, кого нанимали. Особенно когда нанимали такого человека, как Ан Га Бок — фигуру, чей приезд сам по себе стал событием.
Ключевые сотрудники начали тихо перешёптываться.
— Публично? Актёры согласятся?
— Это будет непросто. Они люди гордые.
— В чём же причина?
Именно этот последний вопрос, витавший в воздухе, задала продюсер.
— Какова ваша мотивация, режиссёр?
Публичные кастинги в Голливуде, особенно для звёзд такого уровня, были редкостью. Ан Га Бок, конечно, знал это. Он говорил, неспешно проводя рукой по морщинистой щеке.
— Во-первых, вместо того чтобы оценивать игру каждого актёра в вакууме, я хочу увидеть их в прямой конкуренции, на одной сцене. Сравнить сразу.
В зале стало тише.
— Во-вторых, эмоциональный мир «Пьеро»... он сложен. Я не хочу ошибиться из-за просчёта, который можно было бы избежать.
За его спиной — более сотни фильмов. Бесчисленные решения и, неизбежно, сожаления. Сейчас, на закате карьеры, начинающей новый виток в Голливуде, эти сожаления обрели форму особой, дотошной осторожности. Он не собирался относиться к своему дебюту легкомысленно.
— Не будет преувеличением сказать, что в «Пьеро» актёры — это всё. Я хочу свести вероятность ошибки к минимуму.
Продюсер и несколько ключевых фигур кивнули. Ан Га Бок продолжил.
— В-третьих, мне важно взаимное признание между самими актёрами. В «Пьеро» много вызова, эксцентричности. Я не хочу, чтобы в процессе отбора плодились сплетни о предвзятости или сомнительных решениях.
— Вы хотите, чтобы они сами увидели уровень друг друга. Чтобы признали его открыто. Это создаст здоровую атмосферу внутри будущего коллектива и обезоружит прессу.
Проще говоря, это был превентивный удар по будущим интригам. Но у режиссёра была и ещё одна, неозвученная мысль:
Если роль достанется Ву Джину...
Без открытого кастинга немедленно поползут слухи о кумовстве, о том, что режиссёр просто тянет за собой «своего» актёра из Кореи. Это подорвёт доверие к проекту, к нему самому и, что важнее, к Ву Джину. Этого нельзя допустить в его первом голливудском проекте.
Затем Ан Га Бок добавил последний аргумент:
— И наконец, я хочу увидеть их амбиции. Увидеть, насколько они действительно жаждут этих ролей, готовы ли отбросить гордость ради шанса.
В его голосе не было упрямства, лишь спокойная уверенность.
— Это всего лишь предложение. Если его отклонят, я не буду настаивать.
Под руководством продюсера в зале закипело короткое, но жаркое обсуждение. Мнения разделились, но чаша весов постепенно склонилась в пользу режиссёра. Вскоре женщина-продюсер, скрестив руки на груди, вынесла вердикт:
— Мы учтём предложение режиссёра и запросим мнение кандидатов.
В этот момент один из сотрудников, полный мужчина, поднял руку:
— Я сомневаюсь, что большинство актёров будут в восторге, но... как насчёт Кан Ву Джина? Всё-таки это его первый опыт в Голливуде. Не будет ли публичность для него излишним стрессом?
Ответ Ан Га Бока прозвучал мгновенно, почти с лёгкой усмешкой:
— С ним всё будет в порядке. Более того, из всех кандидатов он, пожалуй, отреагирует спокойнее всех.
Несколько человек удивлённо склонили головы набок. А в уголках глаз режиссёра заиграли морщинки — следы едва сдерживаемой улыбки. Перед его внутренним взором встало непоколебимое, холодное лицо Кан Ву Джина.
Ему это только на руку. В конце концов, я просто создаю условия, в которых это чудовище сможет развернуться в полную силу.
Несколько часов спустя, когда над Лос-Анджелесом сгустилась ночь, несколько ведущих голливудских актёров получили необычное уведомление от Columbia Studios. Им запрашивали мнение о формате кастинга.
Реакция была предсказуемой.
— Что? Публично? Чтобы мы все смотрели друг на друга?
— Именно. Студия пока только зондирует почву.
— Это... неудобно. Есть ли в этом необходимость?
— Прямой — нет. Но и причин отказываться — тоже.
— Почему?
— Потому что мы уверены в себе, — звучал типичный ответ.
Открыто протестовать не решался никто. Имена кандидатов уже стали достоянием общественности. Отказ мог быть истолкован как слабость, как страх конкуренции.
— Если остальные согласятся, а мы — нет, это будет выглядеть так, будто мы боимся.
— Верно. Особенно Крис Хартнетт. Он обожает такие вызовы. Примет идею с распростёртыми объятиями.
— Хм...
Постепенно, скрепя сердце, актёры склонялись к согласию. В этих разговорах неизменно всплывало одно имя.
— Зато это даст шанс наконец-то увидеть, что из себя представляет этот кореец. Мне всегда было интересно, как он вообще попал в этот список.
Кан Ву Джин был для них загадкой — единственный азиат в списке, человек, о котором говорили разное. Крис Хартнетт, чья первая встреча с корейцем уже обросла легендами, отреагировал быстрее и ярче всех:
— Публично? Прекрасно! Я только за. Честно говоря, я сам хотел попроситься на его пробы в качестве зрителя. Если мы все будем смотреть друг на друга — это даже честнее. Сообщите студии, что я целиком и полностью «за».
Так, по разным причинам — от азарта до нежелания «ударить в грязь лицом» — большинство кандидатов дали добро. Со стороны студии препятствий не возникло.
— Ву Джин.
Эта новость достигла Кан Ву Джина в Корее на следующей день, ровно в тот момент, когда страна была охвачена обсуждением его голливудских перспектив. Он как раз заканчивал съёмки рекламного ролика. Чхве Сон Гон, не церемонясь, передал суть:
— Только что пришло срочное письмо от Columbia. Спрашивают твоё мнение насчёт публичных проб для «Пьеро».
Кан Ву Джин, не меняя бесстрастного выражения, отреагировал про себя:
И что? Это что, настолько важный вопрос? Или в Голливуде так принято?
Для него не имело ни малейшего значения, будут ли на него смотреть 10 человек или 100.
— Мне всё равно.
— Я так и думал. Но имей в виду, «публично» в их понимании — это все ключевые продюсеры, руководители студии и твои конкуренты-актёры в одном зале. Весь Голливуд, считай.
Ответ Ву Джина не изменился. Напротив, в нём появилась твёрдая нота.
— Значит, я смогу решить всё за один раз.
Время текло. Вскоре наступила среда, 15-е число. Columbia Studios, получив в целом положительные отзывы от кандидатов, утвердила окончательное решение: кастинг и кинопробы для «Пьеро» будут открытыми.
— Назначим на конец января?
— Лучше после новогодних праздников, когда все вернутся в рабочий ритм.
— Тогда 28-е января?
Дата была назначена. Пока Голливуд обсуждал этот смелый шаг, тема «Пьеро» и так уже бывшая горячей, раскалилась докрасна. В центре внимания, наряду с Хартнеттом и другими звёздами, снова и снова оказывалось имя Кан Ву Джина. Проект ломал стереотипы, и корейский актёр был живым воплощением этой ломки.
16-го января Кан Ву Джин присутствовал на корпоративном новогоднем приёме в качестве амбассадора бренда. И едва он появился, как был окружён плотным кольцом репортёров.
— Ву Джин-сси! Расскажите о Голливуде! Когда вылетаете?
— Вы уже общались с режиссёром Ан Га Боком?
— Вы же конкурируете с топовыми голливудскими звёздами! Вы уверены в себе?
— О чём фильм «Пьеро»?
— Есть ли предложения от других студий?
— Вы вот-вот станете первым корейцем на главной роли в Голливуде! Что чувствуете?
— Ву Джин-сси! Хотя бы короткий комментарий!
Подобные же вопросы сыпались на него и от коллег-актёров на мероприятии. Сохраняя каменное выражение лица, Ву Джин внутренне вздохнул:
Уши вянут. Ладно, случай уникальный, понимаю. Но этот хаос уже начинает надоедать. Хорошо, что есть внутренняя пустота, куда можно отступить.
Но терпеть пришлось. Бремя короны всегда тяжело. Ни один корейский актёр ещё не поднимался так высоко и так быстро. Однако он-то знал, что это лишь начало.
Во время той поездки в Лос-Анджелес он вёл переговоры не с одной, а с тремя студиями «большой пятёрки»: Columbia Studios, Universal Pictures (через Джозефа) и Walt Disney Pictures. Если из-за «Пьеро» поднялась такая буря, что же будет, когда всплывут остальные новости?
Похоже на затишье перед извержением вулкана.
А тем временем дела шли своим чередом:
«Голливудский дебют Кан Ву Джина в фильме «Благородное зло» переходит в стадию активного пост-продакшена, вновь привлекая внимание зарубежной прессы».
«Фильмы «Пиявка» и «Жуткое жертвоприношение незнакомца» готовятся к одновременному релизу в Корее и Японии, Кан Ву Джин активно участвует в промо-кампании».
И примерно в это же время на крупнейшем корейском кинофоруме начал тиражироваться странный, почти фантастический слух:
— Эй, а вы слышали слухи, что Disney готовит новую экранизацию одного из своих классических шедевров?
— О чём ты? Никаких слухов не было.
— Да брось, просто хайпожер очередной.
— Когда Disney что-то экранизирует, об этом трубят все мировые СМИ. Сейчас все только о «Пьеро» и говорят.
— Ладно, не томи. О чём именно слухи?
— Не кормите тролля.
— Да я не троллю! Я в ЛА живу, и здесь вполне серьёзно говорят, что Disney запускает новую live-action версию «Красавицы и Чудовища».
И почему-то именно эта тема — «Красавица и Чудовище» — внезапно всплыла на поверхность.