Глава 362: Цепь (11)
Наденьте маску. Улыбнитесь. Но чему я улыбаюсь? Я забыл, где кроется истина. Кто я, и выражение моего лица сейчас — настоящее оно или фальшивое?
Это подделка.
Но это также и реальность. Потому что я меняю маски сотни раз на дню. Это иллюзия и фантом, созданные мной же самим. Чтобы принадлежать, я должен произносить ложь, чей изначальный смысл давно угас. Мир не отворачивается, понимаете. Общество, раздавленное порядком, не фантастично, но и не безнадёжно. Однако если присмотреться — оно смехотворно до абсурда.
Здесь нет романтики. Только хаос.
Ах, я устал. Но почему ты продолжаешь меня донимать? Это состояние самоотречения ужасно опустошает. Это мои истинные чувства? Где мои подлинные эмоции? Они стали так далеки, что исчезли и форма, и суть.
Скрытая презрительность неприятна, но я её игнорирую. Молчаливое преследование повсеместно, но я с ним мирюсь. Дискриминация по признаку наличия статического электричества зашкаливает, но я закрываю уши. Чрезмерная предвзятость повторяется, но я к ней приспосабливаюсь. Острая неприязнь ранит, но я её терплю.
...А что это?
Пошёл ты.
Вот почему и появился этот ужасный клоун.
Да. Это я.
Режиссёр Ан Га Бок уже несколько часов был поглощён сценарием «Пьеро». Словно потрясённый затянувшимся волнением, он тихо рассмеялся, опуская прочитанные страницы.
— Невероятно. Или, вернее, поразительно.
Сценарий был настолько захватывающим, что Ан Га Бок, планировавший лишь бегло просмотреть его, в итоге проглотил весь текст за один присест. Он был совершенно очарован. На протяжении всего чтения он не мог сдержать внутреннего трепета.
— Говорят, издалека это комедия, а вблизи — трагедия.
Главный герой-клоун в «Пьеро» превращается в чудовище, выходящее за рамки обычного, но для общества он — всего лишь насекомое. Это было рождение героя в эпоху хаоса, замаскированное под пробуждение злодея. Повороты сюжета, тонкие вариации...
— Сколько эмоций нужно показать и скрыть? А все эти маски? Если бы Кан Ву Джин взялся за это...
Прочитав сценарий, он не мог перестать думать о Кан Ву Джине. Но даже если бы тот отказался, желание Ан Га Бока взяться за проект не ослабело бы. Вот насколько его захватил мрачный, циничный юмор «Пьеро». Уникальные контрасты и суровая реальность были ощутимы.
Однако.
— ...Справлюсь ли я вообще?
Увлечённость сценарием и режиссёрская работа — две разные вещи. Ан Га Бок внезапно почувствовал волну сомнений. Сможет ли он, со всем своим опытом, справиться с проектом такого масштаба и тональности? Даже будучи ветераном, он не мог легко предсказать результат.
— В отличие от меня, получившего «Золотую пальму» после сотни фильмов... Этот парень, Кан Ву Джин, наверное, только усмехнулся бы над моими тревогами.
Ему вспомнился Ву Джин, который всего два года назад взял «Гран-при» в Каннах. Если у него не получится — найдётся другой режиссёр. Но чтобы всё заиграло, нужен именно этот чудовищно талантливый парень. Не стоит торопиться с решением, быть ли просто посредником для этого произведения или его творцом.
Ан Га Бок снова открыл первую страницу «Пьеро». Он собирался погрузиться в текст ещё глубже.
Кстати, он планировал остаться в Лос-Анджелесе на несколько дней.
Несколько дней спустя, 4 ноября. Лос-Анджелес.
День. На территории огромной студии «Columbia Studios», одной из 5 китов Голливуда. Более 30 съёмочных площадок, тематические павильоны — даже в зонах, свободных от съёмок, кишели туристы.
В главном здании студии в тот самый момент кипели обсуждения новых проектов.
Разумеется, «Пьеро» не был исключением.
В большом конференц-зале за прямоугольным столом собрались знакомые и незнакомые лица — около дюжины человек. Среди них выделялись те четверо, что ранее встречались с Ан Га Боком: лысый мужчина в очках и другие руководители студии.
Встреча, судя по всему, подходила к концу; разговор стал более непринуждённым.
— Кстати, режиссёр Ан Га Бок уже дал ответ?
— Пока нет, — покачал головой один из помощников.
Пузатый руководитель скрестил руки на груди:
— Хм, он принимает решение дольше, чем я ожидал.
— Ну, он, должно быть, взвешивает все тщательно. Не только из-за языкового барьера, но и из-за разницы в системах кинопроизводства. Решение непростое. Всё-таки «Пиявка» получила «Пальму» совсем недавно.
— Но если это займёт слишком много времени, нам, возможно, придётся рассмотреть другие варианты. Время — деньги.
— Конечно. Но поскольку сроки у нас согласованы, подождём ещё немного.
— Как думаете, он уже дочитал сценарий?
— Говорил, что примется сразу. Наверное, да.
В этот момент лысый иностранец, проводивший основную часть переговоров, погладил подбородок:
— Я очень надеюсь, что режиссёр Ан Га Бок согласится. Его отказ станет для нас большой потерей.
Решение пригласить его уже было согласовано со студией, исполнительными продюсерами и другими заинтересованными сторонами. Возражений не было. В голливудской системе, как только дистрибьютор и студия определяются с режиссёром — вопрос решён.
Пока идут консультации с продюсером, другие команды редко выражают недовольство. Им, как правило, всё равно.
Обсудив Ан Га Бока, руководитель перевёл разговор на другую тему:
— Режиссёр упоминал Кан Ву Джина. Похоже, хотел бы видеть его в проекте.
— Это понятно. Вместе они создали главный хит Канн этого года. Кан Ву Джин был центральной фигурой «Пиявки».
— Хм, его игра там была... до абсурда реалистичной и при этом фантастичной.
— Мы видели это только на экране, но Ан Га Бок наблюдал за процессом вблизи. Было бы странно не быть очарованным.
К разговору присоединился лысый руководитель:
— Чтобы сыграть такую роль, он, должно быть, прошёл через большую внутреннюю работу. Потратил уйму времени, разбирая персонажа до молекулы. Иначе такие трансцендентные, выходящие за рамки метода Станиславского, воплощения были бы невозможны.
— Согласен. Трудно даже представить, сколько сил он вложил в «Пиявку». Каждую минуту, кроме, может быть, перерывов на еду и сон. Он, вероятно, отдал всё.
— Но «Пьеро» — другая история. Мы не знаем, сколько времени Ан Га Бок давал ему на подготовку тогда, но у нас все актёры, включая кандидатов, должны будут представить свой вариант роли в сжатые сроки на пробах.
Речь шла о кастингах и кинопробах.
— Каждому даётся равный шанс показать себя лучше всех за отведённое время. В этом разница между «Пиявкой» и «Пьеро». Ценность Кан Ву Джина высока, но этот фактор нельзя сбрасывать со счетов.
— Он уже в списке, но есть определённый риск. Плюс это будет его первый опыт в Голливуде.
— И, в отличие от «Пиявки», где конкуренция была иной, давление жёстких сроков может сыграть свою роль.
Оценки были взвешенными — ни скупыми, ни восторженными. Хотя известность Кан Ву Джина взлетела благодаря Каннам и слухам о Майли Каре, Голливуд оставался для него новой территорией. А Голливуд, в свою очередь, ещё не видел его по-настоящему. Индустрия славится своим беспристрастным, даже суровым подходом к кастингам.
И всё же одно было несомненно:
— Тем не менее, нет сомнений, что Кан Ву Джин — феноменальный актёр.
Его популярность здесь взлетела так, что теперь его имя мелькало в одном ряду с голливудскими звёздами, чего раньше и представить нельзя было. Спустя ещё несколько десятков минут беседы группа начала подниматься, встреча подошла к концу.
Именно в этот момент лысый руководитель замер. Зазвонил его телефон. Выслушав собеседника, он расплылся в улыбке. Положив трубку, он объявил остальным:
— Режиссёр Ан Га Бок согласился поставить «Пьеро».
Тем временем в Корее.
В отличие от дня в Лос-Анджелесе, здесь было утро. Около 9 утра Кан Ву Джин находился в большой съёмочной студии в Сеуле. Десятки камер, софитов и членов съёмочной группы. На фоне — логотип Netflix и название «Благородное зло». В центре всего этого сидел он один.
На нём был тёмно-синий костюм, волосы и макияж безупречны.
Вся концентрация в студии была направлена на него. Причина проста — съёмка промо-ролика для дорамы. Отдельный ролик с его участием и ещё один — со всем основным составом. Было подготовлено 2 концепции.
Судя по тому, что в студии был только он, снимали его сольную версию. Ву Джин сидел в центре площадки на бутафорском стуле, пока визажисты вносили последние коррективы.
Разумеется, внешне он сохранял серьёзное, сосредоточенное выражение лица с закрытыми глазами. Однако его мысли витали далеко от концепции съёмки.
Чёрт, почему мне вдруг так захотелось токпокки? И сундэ тоже. Макать сундэ в острый соус к токпокки, запивая соджу... это было бы сейчас божественно.
Впрочем, это не было удивительно. Из-за сумасшедшего графика он часто пропускал приёмы пищи. Хотя команда старалась заботиться о нём, в этом хаосе было легко забыть поесть. И каждый раз, когда его охватывало такое острое желание, он находил способ его удовлетворить, чего бы это ни стоило.
В этот момент к нему подошёл мужчина в низко надвинутой кепке — режиссёр Сон Ман У, руководивший съёмками. Когда он приблизился, визажисты отступили. Показав Ву Джину раскадровку, режиссёр кратко объяснил задачу и добавил:
— Так как сразу после обеда у нас съёмки для самого «Благородного зла», не перенапрягайся. Просто произнеси текст на уровне, достаточном для площадки. Остальное я соберу на монтаже.
— Понял, режиссёр-ним. Сделаю как всегда.
Внезапно Сон Ман У понизил голос:
— Кстати, Ву Джин-сси. Насчёт ситуации с Майли Карой — когда планируешь всё раскрыть? Я заметил, слухи уже полыхают в зарубежной прессе, а у нас тем временем выходят одни жёлтые статьи. Ситуация накаляется. Если дать огню разгореться сильнее, может всё дотла сгореть.
Другими словами, дальнейшее замалчивание могло навредить репутации Ву Джина. Тот отреагировал с привычной отстранённостью:
— Вообще-то я уже думал, что пора бы сделать публичное заявление.
Несколько часов спустя.
К этому времени Кан Ву Джин уже переместился из Сеула на огромную съёмочную площадку «Благородного зла» в Ёнчхоне. Естественно, это было прямо перед началом съёмок. Ву Джин, сжимая в руке острый нож, произнёс свою реплику:
— Вызвали Чан Ён У.
Сотрудники вокруг снова замерли, впечатлённые.
— Разве его преображение перед камерой не вызывает мурашки каждый раз?
— Именно. Обычно он такой сдержанный, но как только включается запись... словно в него вселяется кто-то другой.
— Сейчас я чувствую себя даже более напряжённо, чем на съёмках «Профайлера Хан Рян». Его переключения стали быстрее. Это и тогда было невероятно, но сейчас... кажется, будто Чан Ён У существует на самом деле.
Слово «мгновенный» уже не передавало всей сути. Процесс слияния с персонажем не только сократился, но и стал глубже, интенсивнее. С обретённой «свободой роли» его трансформации стали в разы органичнее.
— Камера! Мотор!
С «Пьеро» было бы то же самое.